Глава 10
Ясный день уже стучался в окна, когда Береговой с Малининым подъехали к зданию больницы. Ещё ночью Егор практически насильно запихал Софью для обследования и оказания первой медицинской помощи, в которой она не очень нуждалась. Но спорить с разгневанным полковником никто не хотел.
— Так, я к Пирожкину, — сказал Малинин, останавливая машину на парковке, — а ты иди за Софьей. Пусть начинают выписку готовить. Только скажи ей, чтобы без нас никуда не уходила. А то вляпается опять, — процедил сквозь зубы Егор и вышел на улицу.
Тёплый ветер кружился вместе с пылью, гонял разноцветные фантики, нёс ароматы цветов с клумб, украшавших подступы к лестнице, ведущей к обесцвеченному серому зданию. Юра Береговой забежал в холл, прошёл несколько пролётов и, подойдя к посту медсестёр, легонько постучал по испещрённой трещинами лаковой поверхности стойки, за которой сидела миловидная девушка и болтала по телефону.
— Здравствуйте. Я за Ковалёвой Софьей Андреевной, — проговорил он.
— Чего? — барышня обернулась на него и нахмурилась.
— Я за Ковалёвой пришёл. В какой она палате?
— В морге она, — отмахнулась медсестра и вернулась к прерванной беседе. — Ага, ну и чего там дальше было?
— В каком морге? Вы с ума сошли? — Береговой даже осип. — Мы её ночью привезли, вы посмотрите у себя. Ковалёва!
— Ещё раз повторяю, в морге она, — зыркнула глазами барышня, прикрывая трубку рукой. — Морг рядом, так что вам идти недалеко.
Но Береговой уже не слышал её слов, он бежал по коридору, потому что прекрасно понимал, что ему просто необходимо перехватить Малинина. Если сейчас Егор Николаевич увидит, что Софья лежит на холодном стальном столе в прозекторской, то его не то что удар хватит… Малинин просто сравняет этот городок с землёй.
— Егор Николаевич! — заорал Юра, увидев, что Малинин как раз направляется к входной двери морга и убирает в карман телефон. — Стойте!
Береговой ринулся по дорожке, еле успел отбить руку Малинина от дверной ручки и, схватив его за плечи, поставил перед собой.
— Не нужно, — сказал Юра, глядя ему в глаза.
— Не нужно, что? — спросил Егор.
— Туда не нужно ходить. Егор Николаевич, просто дышите, — в голове у Берегового был полный раздрай и бардак, он не знал, где ему взять слова, чтобы облегчить тот груз, который сейчас свалится на Малинина.
— Юра, ты пока в больницу ходил, подцепил какое-то опасное психическое заболевание? — медленно проговорил Малинин.
— Нет. Просто Софья…
— Чёрт тебя подери! — не выдержал Егор. — Что, просто Софья? Юра, работать нужно, — Малинин отодвинул оперативника и снова пошёл к двери. — Я пошёл, а ты приходи в себя.
— Да стойте, — выкрикнул Юра, — в морге Софья. Мне на посту сказали.
Малинин на секунду остановился, потом развернулся к Юре и вздохнув произнёс:
— Юра, я знаю, что она в морге. Пойдём.
— Вот так просто?
— Да, я обладаю телепатией. А ещё вечность назад изобрели мобильные телефоны.
Малинин хлопнул дверью, а Юра остался стоять на улице. Теперь какая-то часть мира, наверное, навсегда останется тёмной, Юре всегда казалось, что Малинин другой. Оперативник потянул на себя тяжёлую дверь, прошёл мимо прозекторской, на столе которой под простынёй виднелись очертания женского тела, и свисала волна волос. Юра несколько секунд постоял и двинулся в сторону кабинета Пирожкина.
— Здравствуйте, — произнёс он, переступая порог. — Софья?
— Привет, — сказал Пирожкин. — Я не Софья, но приятно, что ты и меня заметил.
— Нет, просто Софья, разве…
Юра уставился на Соню, которая пила чай и чертила какие-то значки на бумаге.
— Да, Юра, привет, — глянула она на него.
— Я ничего не понимаю, — сказал Юра и после этого в голове прояснилось. — Я сейчас пойду и убью медсестру, — глухо проговорил он. — Она сказала, что вы в морге. Я и подумал…
— Аллилуйя, — воскликнул Малинин. — А то я думал, ты окончательного того. Мне Соня позвонила, а я тебя набрать не успел.
— Так там ещё девушка в прозекторской лежит, — Юра присел и закрыл лицо руками, — жуть какая-то.
Пирожкин тяжело вздохнул, отложил ручку и, морща лоб, проговорил:
— Я извиняюсь, а что вы ко мне в кабинет-то все набились? У девки, что при входе, передоз, у меня отчётность загибается, дел вагон, а вы простите…
Андрей Валерьянович замолчал, потому что дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Лашников.
— Всем привет, — Игорь с размаху сел на свободный стул и молча уставился на Пирожкина.
— Я мысли твои прочесть должен? — скорбно спросил Пирожкин.
— Нет. Просто думаю, с чего начать, — Лашников поскрёб затылок и проговорил: — Короче, я сейчас с Томасом разговаривал.
— А с руками у тебя что? — спросил Малинин, указывая на сбитые костяшки кулаков.
— Ну как разговаривал, я его по лицу бил, а он мне правду говорил, — цыкнул языком Игорь.
— Согласен, тоже метод, — проговорил Малинин и отвлёкся на телефон, куда пришло сообщение от Берегового с текстом: «А Лашников в курсах про Варю?».
Егор вскинул голову и, коротко глянув на Берегового, покачал головой.
— Короче, эти утырки, которые ямы, — Лашников сгрёб с тумбочки кувшин и, налив себе полный стакан воды, шумно выпил её. — Аж в горле пересохло. Они давненько приспособились какую-то особенно забористую наркоту варить. И… — Лашников опять посмотрел на Пирожкина.
— Чего тебе? — спросил Андрей Валерьянович, — только не говори, что я у них главный. Я об этом ничего не слышал.
— Ну, к сожалению, мой ответ сильно усложнит вам жизнь, — Игорь взлохматил себе волосы и выпалил: — Короче, лаба у них как раз в бывшем морге. Томас прекрасно всё это знал. К тому же он один из дилеров, так что теперь понятно, почему его кофейня так офигенно в нашем городе работает, — Лашников хлопнул себя по бёдрам. — Его там местные опера, которые из старых остались и которым я доверяю, сейчас держат, он точно никому сообщить не сможет. Схему прохода, через якобы стены, он мне нарисовал, — выпалил Лашников. — Так что конкретно эту лабу можно брать. Но, — Игорь развёл руками, — есть ещё клуб у них, про него как раз и говорил Востриков. Этакий фан-клуб этих ямов. Своеобразная церковь, что ли, с последователями. Глава этих придурков вроде как на посылках у ямов, а те взамен снабжают его необходимыми ингредиентами для того, чтобы особо одарённые варили дурь. И что самое главное — ямы утверждают, что все составляющие исключительно натурального происхождения и вроде как всё это нужно в себя лить, чтобы бо́шку просветить. Хотя Востриков утверждал, что это голимая синтетика, — Игорь пожал плечами.
— Понятно. Своими силами не обойдёмся. Где клуб?
— Возле Кутейкиной горы, где старые склады. Томас и этот план накатал, сыкливый оказался сучёнок, там есть у них какие-то тайные тропы, — издал нервный смешок Игорь. — Я просто в каком-то странном ступоре нахожусь, вот прям все, кого я здесь знал… Просто клоака лжи, — Лашников посмотрел на Малинина. — Кстати, их совсем не смутило отсутствие народа в городе. Система выстроена так, что позавидуешь. Они быстро переориентировались и стали просто больше возить в другие города. Как я понял, там какая-то сложность была с доставкой, то ли температурный режим нужно соблюдать, то ли ещё что-то. Но к ним, например, здешние торчки на точку сразу идут, потому что в кармане это зелье носить нельзя.
Пирожкин раздражённо захлопнул папку и сказал тоном, не терпящим возражений:
— Мне, конечно, льстит, что вы включили меня в состав следственной группы, но у меня самоотвод и до фениной матери дел. Постарайтесь, всё-таки найти в себе силы оторвать свои жопы от моих стульев и переместиться в свои кабинеты.
— Андрей Валерьянович, не злись. Ты вообще должен радоваться, что впереди планеты всей и в курсе, что в твоей бывшей богадельне такая нехорошая тема находится, — Малинин встал, прошёлся по кабинету и повернулся к заведующему моргом.
— Егор Николаевич, ты считаешь меня совсем дураком, что ли? — аккуратно снимая очки, сказал Пирожкин. — Ты думаешь, я не понял, чё вы все припёрлись, и теперь под разными углами на меня смотрите, пытаясь понять в теме я или нет.
— Даже и в мыслях не было, — покачал головой Малинин.
— Ну да, ну да. Так вот сразу скажу, я не в теме. Я много лет пытался съехать из той дыры, сколько раз заказывал за огромные деньжищи специальных людей, кто мог бы проходы эти долбанные заделать, а то у меня только алкаши там в ночную могли работать. Но хотя, — он махнул рукой, — эта вся моя активность сейчас может меня и очернить, мол для отвода глаз делал. Но мне винить себя не в чем. А теперь пошли вон, — обиженно проговорил заведующий моргом. — И в дальнейшем ко мне только по сугубо важным и неотложным делам, а на всё остальное у нас врачи есть.
Малинин сделал знак, чтобы все посторонние покинули кабинет, сам поставил стул напротив пыхтящего Пирожкина и, присев, сказал:
— Андрей Валерьянович, мы в одной команде. Я, конечно, никому на слово не верю, но за последние полгода я всех проверил под микроскопом. Абсолютно всех причастных к делу. И тебя тоже, — Егор развёл руками. — Это моя работа. Так вот в тебе я уверен.
— И на том спасибо, — проворчал Пирожкин. — Ладно, иди уже отсюда, работы много.
Но по раскрасневшемуся лицу Андрея Валерьяновича прошла волна внутренней радости, которую он неумело пытался скрыть.
— Егор, — остановил он Малинина, — вы когда этот гадюжник раскопаете, надо бы состав зелья Денису вашему дать. Может быть, он придумает, чем нам тяжёлых вытаскивать из этой петли. А то в последнее время одни передозы, просто бич какой-то. У меня уже мест не хватает.
— Обязательно. Сейчас главное — накрыть этот притон.
* * *
Возле здания нового бизнес-центра остановилась машина Малинина. Он глянул на притихшую Софью, которая сидела на переднем сиденье и молчала всю недолгую дорогу от морга.
— Спасибо, что подвёз, — проговорила она. — Пойду работать. Голова, конечно, ещё чугунная, но нужно как-то полученную от знахарки информацию по полочкам разложить.
Егор хотел что-то сказать, но Софья подняла руки и проговорила:
— Обещаю сидеть в кабинете и не высовываться.
— А у тебя и не получится, — Егор кивнул на припарковавшуюся перед ними машину. — Вот эти два сотрудника будут прямо перед дверью твоего кабинета сидеть. И охранять, как особо ценного свидетеля.
— Ты издеваешься?
— Отнюдь, — Малинин дёрнул плечами. — У меня больше не осталось убедительных доводов, чтобы тебя как-то в чувство привести. А что взбредёт в твою красивую, но дурную голову, я не знаю. Мне сейчас отвлекаться нельзя. А если ты будешь сопротивляться, я им разрешил отвезти тебя в КПЗ, там запереть и охранять. Так что вот тебе комплект: мальчик и девочка, — он показал на молодых людей, вышедших из машины.
— В смысле?
— Ну в смысле, ты теперь даже пописать одна не сможешь ходить.
Софья вспыхнула, выскочила из машины и, не оглядываясь, пошла к входным дверям. Молодой человек и девушка спешно последовали за ней, а удовлетворённый ходом дел Малинин выехал на дорогу и взял направление в сторону РУВД, где в допросной его ждал Томас.
— Н-да, — сказал Егор, когда присел напротив задержанного, глядящего в столешницу грязно-зелёного цвета. — А знаешь, что самое обидное?
— Что? — отозвался Томас после короткого молчания и посмотрел на Егора.
У хозяина кофейни было несколько синяков, бугром вспухла губа, а нос был заклеен пластырем.
— То, что теперь в этой дыре вашей даже кофе нормального будет попить негде.
— Так вы меня отпустите, я пойду дальше работать.
— Ну, дружок, кто ж тебя теперь отпустит? Теперь, боюсь, ты у нас гостить долго будешь, — Малинин раскрыл папку, пробежал глазами по бланку протокола допроса, составленному Лашниковым и вздохнул. — Оно того стоило?
— Что?
— Ну у тебя вроде бизнес хороший, готовишь шикарно, кофе просто улёт. А ты вот таким нехорошим делом занялся, — Малинин закрыл папку и уставился на задержанного.
— Ну вы попробуйте легально работать в таком маленьком городке и держать почти европейский уровень и всегда свежую продукцию. А я потом на вас посмотрю.
— Ты мне так говоришь, как будто это я тебя заставил сюда припереться и построить кафе. Знал же куда и зачем едешь? — по-дружески улыбаясь, спросил Малинин.
— Не совсем так, но суть вы уловили.
— Ну вот и ладушки, — Малинин аккуратно положил ладони на стол и, помолчав несколько секунд, добавил: — Мне придётся тебя передать своим коллегам, я ведь по другому профилю. И вот как с тобой будут говорить мои сотоварищи по оружию, зависит от того, что ты сейчас скажешь мне. Ведь там работают люди с немножко сбитым пониманием добра и зла. А что поделать? Работа у них сложная, вредная, постоянное искушение… Короче, тяжело тебе будет по-любому, но я замолвлю за тебя словечко, но за дополнительную информацию. Ты мне должен поведать, мой кофейный друг, о том, какие неожиданности нас могут ожидать, и кого ты успел предупредить.
— Никого. Вам повезло, у меня сегодня как раз плановый переучёт, все в курсе и меня никто не трогает. Я этот бизнес веду максимально честно, — он замолчал. — Ну, в плане бумаг, и ребята всегда дают мне время, чтобы я подбился и не было вопросов и лишних проверок.
— Слушай, а чего меня не убили до сих пор? — вдруг спросил Малинин.
— Ходили такие предложения. Но потом решили, что лучше пусть вы, чем новый с незамутнённым взглядом, — пожал плечами Томас.
— А! Ну да, смысл есть. Хорошо, как вы через стены ходите?
Томас только ухмыльнулся и покачал головой.
— Да никто через стены не ходит. Есть несколько человек, кто знает систему проходов. Там реально стрёмно, не туда свернул и можно в шахту провалиться или в мешок каменный попасть. Эти знания передаются только особым людям, сталкерам, что ли.
— Ты таких знаешь?
— Нет, — Томас отрицательно помотал головой. — Можно мне чаю какого-нибудь, или воды просто. Дикий сушняк.
— Пил вчера, что ли?
— Не, таблетки надо принять, — Томас вздохнул. — От желудка.
— А! — покивал головой Малинин. — Сейчас попрошу.
Егор набрал номер телефона, попросил принести воды и сразу же быстро накидал текст в сообщении.
— А пока несут, ты мне скажи, как этих сталкеров найти. Ведь у них же нет шапок невидимок?
— Нет. Но они ходят, только когда заказ несут или ещё по каким-то поручениям. А можете попросить, чтобы таблетки мне мои отдали? — проговорил Томас. — Я специальные заказываю, из Москвы. А на входе отняли.
— Конечно, — покивал Малинин. — То есть гипотетически ты можешь позвонить и вызвать такого фокусника, который проходит через стены?
— Ну не самого его, а мальчика, который передаст ему бандероль, грубо говоря.
В этот момент внутрь зашёл конвойный, он поставил на стол пластиковую бутылку с водой и кинул коробочку с пилюлями. Малинин помог задержанному открыть таблетницу, последний высыпал себе на ладонь две штуки, положил в рот и, с хрустом свернув пробку, быстро отпил несколько больших глотков.
Малинин некоторое время смотрел на Томаса, потом подпёр щёку рукой и спросил:
— Не страшно?
— В смысле? — нахмурился Томас, лицо которого побледнело, глаза беспокойно бегали, а щёки стали пунцовыми.
— Я говорю, помирать не страшно?
— Страшно. Но что сделаешь. Теперь мне не выжить, так хотя бы безболезненно, — вдруг Томас сощурился. — А вы откуда знаете?
— Ну мы ж не совсем дебилы. Когда тебя привезли, мы сразу на пилюльки твои внимание обратили. Я как чувствовал, что подлянку от тебя можно ждать, так попросил их заменить на какую-то хрень от кашля, что ли. Ну, чтобы похожи были.
Лицо Томаса свела судорога страха, мужчина часто задышал, попытался броситься на Малинина, но не смог подняться дальше стула, лишь рванул скованными руками.
— Не нужно, я прошу вас. У меня семья, они убьют их.
— Прям так сразу и убьют? А если мы предложим помощь, и твоя семья не пострадает? — Малинин посмотрел на Томаса.
— Станет ещё хуже. Если они не убьют мою жену и дочь, то сделают из них инкубаторы.
— Зачем? Чтобы возрождать свой народ? — Егор сделал пометку в блокноте.
— А что вы такой спокойный? Вам реально всё равно, что произойдёт с моей семьёй? Ну да, это же не вас там будут истязать, — Томас грустно ухмыльнулся. — Да что вы можете? — прошептал мужчина, уронив голову на грудь. — Они реально везде. Это страшные люди, как вы не понимаете, — Томас стал раскачиваться на стуле в разные стороны.
— Томас, есть такая классная штука, как социальная инженерия. Её широко применяют мошенники, а также люди, которым необходимо создать вокруг себя ореол медийности. Я так думаю, что у ваших ям на стабильном окладе, очень крутой имиджмейкер, хороший сценарист и отличный психолог.
— Я вас не понимаю.
— Томас, ты вроде неглупый человек. Подумай сам, люди ведь очень любят слухи! Особенно всякие таинственные штуки, — Малинин пожал плечами. — Дайте обрывки информации, нагоните жути, разбередите страхи и вот вам готовый рецепт того, чтобы в вас поверили. А самое главное — добровольно сделали всесильным и вездесущим. Потому что потом можно любое происшествие приписывать себе, — Малинин помолчал. — Задолжал человек денег, а кредитор возьми и ляпни «я мол на тебя порчу наведу», потом неплательщик попадает в аварию. Можно ведь соотнести, что его наказали, причём вот таким нетривиальным способом.
— Ну не проверить же, — дёрнул головой Томас.
— Нет. Но можно найти логику. Ведь в случае, когда неплательщик погибает, то деньги уже никто не вернёт.
— Всегда есть семья, с которой можно спросить.
— Ну тогда можно поколдовать на Уголовном кодексе и, так сказать, навести порчу посредством заключения под стражу. Есть у нас соответствующие статьи, которые очень неплохо с этим справляются, — Малинин вздохнул. — Томас, я так понимаю, что тебя ещё не хватились. Лашников сделал всё довольно аккуратно.
— Да я же уже объяснял, что сегодня переучёт.
— Вот и прекрасно. Семья твоя где? — Егор встал, прошёл несколько шагов, разминая спину.
— Сегодня на даче.
— Так, а чего ты так спешно травиться собрался? — недоумённо посмотрел на него Малинин.
— Вообще не повод для шуток, — зло рявкнул Томас.
— Вот и я думаю, хватит нянькаться, — резко оборвал его Малинин. — Или мы сейчас действуем сообща, и я сделаю всё, чтобы твоя семья была в безопасности, либо можем до завтра здесь беседовать, а там уж как пойдёт.
— Что вы хотите знать?
— Да собственно всё, что знаешь ты. Но особенно меня интересует хотя бы один из этих людей, которые проходят сквозь стены. Потому что, я так понимаю, нам такой гид просто необходим.
— Да не будут они вам помогать, — презрительно подрагивая верхней губой, сказал Томас.
— Ну ничего, я умею быть убедительным, — успокаивающим тоном проговорил Малинин. — Я думаю, что стоит на завтра заказать курьера, а мы уже позаботимся о том, чтобы найти так называемого сталкера.
— Хорошо, а как вы предполагаете уберечь мою семью? Будет слишком заметно, если их просто вывезти.
— Опять же развенчаю всеобщее мнение, что все всегда на виду. В большинстве случаев никому нет дела, что происходит на соседней улице. Особенно если для этого нужно тратить своё время и совершать какие-то действия. Поэтому если произойдёт какая-то совершенно обыденная ситуация, например… — Малинин задумался. — Приедет «скорая помощь», и обеспокоенная мать с ребёнком уедут с врачами, то никто и не заметит. Точнее, все увидят и правдоподобно расскажут, если кто-то начнёт расспрашивать.
— Моя жена ничего не знает о настоящей стороне дела, — пробормотал Томас.
— Ну и хорошо.
— Но в кафе мы работаем вместе. Мне удавалось скрывать от неё правду. Не нужно её втягивать, наш ребёнок тогда сиротой останется, — Томас вскинул глаза на Малинина. — Я помогу вам, но вы позаботитесь о моей семье. Идёт?
— Не люблю, когда мне диктуют условия, особенно дилеры, но сегодня я готов согласиться. Только вот письменно всё оформим, чтобы потом на суде не было слёз и обвинений в сторону Лашникова, — Егор помолчал. — И учти, сначала я забираю твою жену и ребёнка, потом выпускаю тебя, но если что-то пойдёт не так, то сядет она, — жёстко сказал Егор.
— Я понимаю, что в заложниках моя семья. Но лучше у вас, так хоть над моим ребёнком не будут издеваться, — еле слышно проговорил задержанный.
— Ещё вопрос. Я так понимаю, что ты не вчера начал этим заниматься. Почему ты подсадил Вострикова на эту байду? — спросил Малинин. — Ты же прекрасно понимаешь, что он служит в полиции.
Томас немного помолчал, потом тяжело вздохнул и пожал плечами:
— Можете мне верить, можете нет, но я просто пожалел его. У Лёхи были очень сильные боли, а я знаю, что наш продукт, — он осёкся и продолжил, — ну вы поняли. Короче, я просто предложил выход. Тем более что Лешин кореш, товарищ Лашников, просто слился. Я понимаю, новая любовь, новая жизнь, почти столица и перспективная работа. Но это неправильно. Нельзя бросать тех, кто за тебя был готов в огонь и в воду.
— А ты не боялся, что он расскажет про это всё?
— Гражданин следователь, а давайте, вы начнёте выполнять договорённости. А я потом всё подробно расскажу.
— Борзеешь. Ну ладно, пока праздник на твоей улице.
Через час закрутились необходимые механизмы и в городе стали показывать кино, так необходимое Малинину, чтобы дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Карета «скорой помощи» вскоре вывезла с дачного участка перепуганную жену Томаса. А сам хозяин кофейни отправил заветное сообщение и приготовился ждать курьера, который не замедлил появиться.
В дверь закрытой кофейни постучали и заспанный паренёк, потирая лицо и разя перегаром, ввалился внутрь, когда Томас распахнул дверь.
— Томик, ну ты чё? Блин, я ж знаю, что ты в последний понедельник не алё. Я вчера и отдохнул культурно, — молодой человек рухнул за полотно стойки. — Свари мне кофе, а то я сейчас сдохну. С тебя ещё жранина какая-нибудь, а то я из-за тебя такую цыпу с хаты выпер, — проговорил мужчина, упираясь лбом в прохладную столешницу. — Чего звал-то? — с трудом оторвавшись от стойки, спросил он.
— Товар нужен. Вечером ко мне приедет курьер, я должен отдать, — равнодушно отозвался Томас, заваривая кофе.
— А вот до завтра никак было?!
— Ну, если позвал, значит нет, — Томас поставил перед пареньком сэндвич и большую чашку с капучино. — Жри и вали за товаром.
— Ну, лады, — зевнул паренёк. — Сейчас накидаю месседж, чтобы принесли.
Вскоре паренёк вышел из кофейни и сразу же за ним по переулкам полетела тень преследования. Оперативники, сменяя друг друга, следовали за молодым человеком, долго петлявшим по улицам. Он изображал из себя обычного зеваку, подолгу стоял перед витринами магазинов, постоянно пялился в экране телефона и, морща лоб, тыкал по клавиатуре, отсылая сообщения. Так они ходили несколько часов, пока вдруг мимо паренька не проехал мальчишка на велосипеде. Он остановился лишь на мгновенье, что-то бросил к ногам молодого человека и сразу скрылся. Паренёк неторопливо подобрал посылку и направился обратно к кофейне. План по поимке сталкера не то чтобы провалился, его просто не существовало в реалии, потому что Томас не мог знать или не хотел говорить, что есть ещё прослойка между проводником и курьером.
— Есть какая-то другая возможность вызвать сюда этого сталкера? — зло спросил Малинин, когда оперативники доложили о провале.
— Есть, — просто сказал Томас. — Есть, но сработает один раз и если вы не сможете его поймать, то я больше ничем не смогу помочь.
— Говори.
— Они своих не бросают, потому что не хотят светиться. Сейчас я взял большую партию товара и могу запросить срочную эвакуацию в случае, если меня вдруг накрыли. Тогда, скорее всего, меня поведут сразу к проводнику. Но это не факт.
Малинин мерил шагами подсобку, потом с размаху сел на стул и, некоторое время помолчав, кивнул.
— Уже всё равно. Запрашивай эвакуацию. Попробуем взять. Сейчас я оперов сориентирую и дам тебе отмашку.
Вечер волок за собой непогоду, по небу расползались хмурые грозовые тучи, на город волнами накатывал порывистый ветер, невидимая сила безжалостно трепала деревья, вздымала волны в заливе, гнала по домам припозднившихся жителей.
Вдруг с очередным порывом ветра внутрь кафе, где притаились оперативники, через витринное окно влетел здоровенный камень. Он сломал преграду стекла, осел вместе с осколками на пол и на мгновенье всё затихло. А потом, свистя в воздухе, чёрной точкой метнулась бутылка с зажигательной смесью, и уже через секунду стены и пол кофейни стал лизать огонь, пламя жрало свежий воздух, подбадривалось ветром, и буквально за несколько секунд весь зал был охвачен пожаром. Люди внутри заметались, забегали, стали прорываться сквозь горячую преграду и вскоре в кафе не осталось никого. Малинин и оперативники стояли на улице, тяжело дыша и переглядываясь.
— А где этот? — Береговой откашлялся, широко разевая рот.
Егор поглядел по сторонам, помолчал несколько секунд и, набрав чей-то номер, проговорил:
— Как дела? Отлично, сейчас будем.
Малинин, предполагая, что такая сложная организация, безусловно, даже на случай экстренной эвакуации будет иметь свои заранее заготовленные схемы, расставил людей везде где только можно. Понимая, что противник прекрасно ориентируется в городе, Егор даже поставил наблюдателей, которые должны были только смотреть, куда скроется сталкер и передавать его передвижения мобильной группе.
Сейчас Малинин, тяжело дыша, подбежал к одному из домов узком переулке, он резко остановился перед дверью, задрал голову и оглядел неприметное здание. Егор снова набрал телефонный номер и тихо спросил:
— Ты сейчас их видишь?
— Да. Видимо, вы им пути отступления перекрыли. Они сидят в простенке между домами, если не знать, то никогда бы не подумал, что там можно спрятаться.
Малинин положил трубку и проговорил:
— Вот тебе и невидимки. Они просто знают каждую щель в этом городе.
Малинин прошёл парадную в доме насквозь, вышел в небольшой внутренний дворик и, пройдя несколько шагов, остановился возле проваленного асфальта и растущих в этой яме небольших деревьев. Полковник отодвинул тонкие стволы и посмотрел вниз через небольшой зазор между домами. Там и правда, сжавшись в комок, лежало двое мужчин.
— Слушайте, а как вы там поместились? — спросил Егор.
Проводник и Томас дёрнулись, но поняв бесполезность своих действий, стали выбираться наружу через небольшую трещину в основании здания.
— Я теперь понимаю почему у вас в городе такая разруха. Ну, кроме последних событий. Таким, как вы, просто удобно прятаться и изображать из себя волшебников, которые могут ходить сквозь стены. Пакуйте их ребята, у нас решётки крепкие, без изъянов, пусть попробуют оттуда выбраться.
* * *
Унге приехала в Карельск только к вечеру. Она сразу поехала в их временную штаб-квартиру, поднялась на этаж и устало побрела по длинному коридору. Заметив сидевших возле Сониного кабинета девушку и юношу, она напряглась и искренне удивилась, когда молодой человек остановил её и попросил представиться:
— Следователь Унге Алас, — отозвалась она.
— Извините, я младший лейтенант Баранников, моя коллега старший лейтенант Яснова. Нас вызвали из Санкт-Петербурга, мы здесь несём круглосуточную охрану.
— Ясно. Надеюсь, мне можно войти? — спросила Унге.
— Да, конечно, — молодой человек, смутившись, посторонился.
Унге не сдвинулась с места, смерила его взглядом, потом посмотрела на лейтенанта Яснову и произнесла:
— Что, так и пропустите меня? А спросить мои документы? Какой смысл тогда в вашем праздном времяпрепровождении здесь?
— Ох, чёрт, — молодой человек хлопнул себя по лбу, — простите, а можно ваши документы?
— Постарайтесь запомнить, — тоном, не терпящим возражений, проговорила Унге, — вы сейчас на службе. И ваше поверхностное отношение к своим обязанностям может привести к чьей-то гибели. А то что вы отмалчиваетесь, лейтенант Яснова, ещё не значит, что вы делаете всё правильно, — следователь Алас показала свои документы и, открыв дверь, вошла внутрь.
Софья сидела в кресле, уставившись в открытое окно, за которым бесновался ветер и даже не повернулась, когда услышала, что открылась дверь. Унге аккуратно обошла стол, оценила настежь распахнутое окно и, с трудом захлопнув рвущуюся из рук створку, проговорила:
— Как только окно не разбилось?
— А я всё ждала, что будет. Когда оно первый раз хлопнуло, мальчишка из коридора, как ворвётся, — странно хихикнула Соня, — глазёнки вытаращил, сопит.
— С чего такая честь? — Унге кивнула в сторону Сониной охраны.
— Да меня вроде как похитили, хотя я сама виновата. Вот полковник Малинин и решил, что мне нужны какие-то особые условия изоляции, без возможности моего перемещения в пространстве.
— Что значит похитили? — Унге хотела взять стул, чтобы сесть поближе, но замерла.
— Ну мне сначала свиданье назначили, потом хлороформом усыпили, ещё какие-то инъекции делали, — пожала плечами Софья. — Короче, полный набор.
— Софья, вот вообще не смешно. Что здесь произошло?
— Ну как тебе сказать… — Софья положила руки на стол и проговорила: — Скажем так, я удачно познакомилась с женщиной, которая откровенно ратует за то, чтобы эти ямы сгинули. Так как то, что вам рассказал Востриков, подтвердилось, и они вовсю торгуют наркотиками. А её сын хорошо подсел на это зелье. А ещё она, как оказалось, тоже ищет нашу Варвару Мечину.
— Зачем? — Унге оглянулась на чайник. — Я купила плюшки по дороге, давай чай попьём, я есть хочу страшно.
— Да я не против, с утра ещё ничего не ела, точнее, с вечера. — Соня развела руками. — А Варю они ищут, потому что она вроде как входит в высший свет или совет этой самой банды ямов. Как-то так.
Унге на минуту застыла с графином, из которого наливала воду.
— Отличные новости, — тихо отозвалась она. — Я думала, это я привезла что-то свеженькое и перчёное. Ан нет, — Унге ткнула кнопку чайника. — Кстати, вот, — она достала из сумки пакет, — из твоего офиса просили передать тебе оригинал карты. Зоя сказала, что она Варе тогда отправила копию.
— Это лучшая новость. И было бы ещё лучше, если бы Зоя сказала мне об этом пораньше. Что ж, Унге, — Соня поднялась со стула и расстелила карту на столе, — мы с тобой спать явно не будем. Зачем-то ей очень нужна была карта, а мы сейчас будем искать зачем.
