Глава 18
Солнечные лучи вертолётными лопастями летали перед лобовым стеклом стремительно мчащегося автомобиля. Унге не любила ездить за рулём, особенно когда нужно было куда-то спешить, но сейчас выбирать не приходилось. Она торопилась в Питер по личной просьбе Малинина и ещё потому, что, выбрав один раз сторону, не могла поступить по-другому. Конечно, где-то в глубине души рождалась буря эмоций, била ключом обида. Унге тоже казалось, что команда должна быть едина, и здесь она понимала, почему Илья Нерей развернулся и просто ушёл. Но она не могла так поступить и подвести Малинина, особенно сейчас, когда тот нуждался в поддержке и помощи людей, ставших близкими по духу. И ещё у Унге полностью сместилась полярность мира, сначала — когда было объявлено о предательстве Вари, потом о том, что Лашников чуть ли не всё мировое зло, а теперь оказалось, что всё это было инсценировкой. Унге вспоминала разговор, который произошёл несколько часов назад и пыталась как-то обустроиться в границах нового осознания ситуации.
Конечно, нельзя было винить Малинина в том, что он действовал совсем тайно: он совсем недавно на общем совещании сказал, что ему надоело ходить по заданному кругу, и сейчас он выходит на тропу охоты. Он сказал тогда открыто и честно, но все остальные, к сожалению, не придали особого значения его словам и продолжили расследования в прежнем ритме, как по учебнику.
А Малинин задумал другое, он хотел сбить противника с толку и дать ему два неизвестных, а именно Варвару и Лашникова. И если преступнику так хорошо известны их шаги, он почти неуловим и продолжит руководить всем этим театром безумия, то он-то точно знает, что ни Мечина, ни Игорь не имеют никакого отношения к тому, что происходит и тем более не состоят в его секте. Таким образом, Малинин сбил с толку «серого кардинала» ям и сейчас ждал результатов.
Когда Нерей уехал, то Малинин вывел Унге из дома и предложил переговорить с глазу на глаз. У Егора к каждому был свой подход и если Юре Береговому нужно было объяснить всё коротким рублеными фразами, обогащая монолог нецензурной лексикой, то следователю Алас для успешной работы требовались пространные объяснения.
— Егор Николаевич, — спросила Унге, когда он объяснил ей свой план, — а что делать с тем, что вас и остальных отстранили от расследования? И кстати, Варя и Игорь в розыске.
— Ну, во-первых, меня никто не отстранял. Пока что я считаюсь пропавшим без вести. Во-вторых, я, безусловно, расписал весь план оперативного вливания, утвердил его у начальства, и сейчас мы полностью владеем ситуацией и продолжаем работать. В третьих, то что так нелепо арестовали Соню, показывает нам, что руководящий центр этого всего, — он развёл руками, — явно при погонах и в чинах.
— И даже более того, — задумчиво произнесла Унге. — Мне знакомый отписался, что арест и допрос Сони производил Иваницкий Кирилл Сергеевич: именно он сейчас является руководителем следствия, присланного в Карельск.
— Ну тогда тебе, Унге, и карты в руки, — Малинин просиял улыбкой. — Ты едешь в Питер. Во-первых, развали их дело, я уверен, что там есть к чему прицепиться. Не думаю, что они сильно старались, потому что инсценировка очень глупая, они ведь меня списали со счетов. Во-вторых, ты должна разобрать на молекулы жизнь подполковника Иваницкого. Все его рабочие и личные связи, даже если он любил в детстве душить хомячков, ты должна об этом узнать.
— Я поняла вас. Есть ещё ниточка. Кто-то подменил контакты в телефоне Мамыкина и получается так, что нас специально послали на ту ферму. И это странно. Получается, что преступник нашими руками уничтожил свои, — Унге задумалась, — ну активы, что ли. Я так понимаю, Саломончик выращивал рассаду для того, чтобы потом из этих растений производился наркотик.
— Это и правда странно, но радует то, что мы видим эту ситуацию в целом. Дальше будем разматывать, — Малинин помолчал. — Так что, Унге, давай включайся в работу и вперёд.
— Егор Николаевич, а как вы выбрались? Ведь вы не могли предвидеть, что будет такой взрыв и затопление?
Малинин вздохнул, прошёлся вперёд по ельнику, потом развернулся и проговорил:
— Унге, в любом деле есть капелька удачи. Моя была в том, что единственное ценное, что у меня есть, это очень дорогой телефон. На нём есть передатчик, я успел передать Ласточкину сигнал бедствия, и Варя меня нашла. Конечно, я мог не выбраться из передряги, но на тот момент это было крайне удачное стечение обстоятельств, чтобы противник подумал, что меня уже нет и наконец хоть кто-то из них выбрался бы из своего укрытия. Так и случилось.
— А если бы нет? — спросила Унге.
— Ну тогда это была бы другая история. Но зачем нам домыслы и к чему тратить на них энергию и силы? Давай просто закончим дело. Я чувствую, что теперь перевес на нашей стороне.
— Слушайте, — Унге нахмурилась, — а Пирожкин-то, куда делся?
— Андрей Валерьянович, и правда, поехал по новому назначению. Здесь мы тоже воспользовались ситуацией. Ведь жизнь — это не шахматы, как многие предполагают. Жизнь больше похожа на короткие нарды: выпал куш — играй.
* * *
Когда Нерей с Иваницким и остальными сотрудниками выдвинулись для задержания Лашникова и Варвары, а также выяснений обстоятельств дела, то Илья, сидя рядом с Кириллом в одной машине, проговорил:
— Кирилл Сергеевич, я думал над вашими словами о приглашении к дальнейшему расследованию и сотрудничеству, но думаю, отвечу отказом. Я в своё время очень хотел работать с Малининым и был счастлив, что получил эту работу, но сейчас у меня произошёл глубокий внутренний кризис. Я не хочу, чтобы мои рабочие качества просто выгорели. Я, безусловно, передам все дела, буду на связи, но я подам рапорт о переводе.
— Что ж, — Иваницкий вздохнул и всплеснул руками, — жаль, конечно, но это ваше решение. Как-то влиять на него я не собираюсь. Но сейчас-то вы с нами доедете до места?
— Естественно. Я же не кисейная барышня. И мне интересны мотивы, которыми руководствовался Малинин, потому что я считаю, что команда должна быть командой, — Нерей вздохнул. — Ну и ещё я выяснил для себя одну интересную вещь: следствие в рамках вот таких спецопераций это не моё. Думаю, перейду к экономическим преступлениям.
— Мне нравится ход ваших мыслей, Илья, — проговорил Иваницкий, — каждый должен быть на своём месте, вы правы. Ну что ж, — он глянул на сторожку, к которой они подъехали, — здесь?
— Именно, — Нерей вздохнул и вышел вслед за Кириллом из машины.
Но внутри домика уже было пусто.
— Илья Иванович, — Иваницкий нервно дёрнулся, — а вы ничего не перепутали?
— Нет. Я не обладал информацией, сколько по времени они будут здесь, — Нерей задумался. — В конце концов, сейчас у вас есть возможность обработать помещение и снять пальцы. И тогда вы точно будете уверены, что присутствие здесь Мечиной и Лашникова не плод моего воображения, — Илья вздохнул. — Ну и, конечно, Малинин. И если всё то, что вы сказали, окажется хоть на сотую процента правдой, то мне вообще нечего делать в следствии, — уже тише добавил он.
— Зря себя так корите. Малинин очень опытный спец, — Кирилл набрал номер телефона и проговорил. — Криминалиста вашего местного высылайте. Что значит, нет его? А где он? Как фамилия? — переспросил он ещё раз. — Мамыкин. Записал. А телефон его есть?
— У меня есть, — сказал Нерей. — Мамыкин, вообще-то, входит в состав следственной группы.
— Так это прекрасно, — хлопнул в ладоши Кирилл. — Люблю этих учёных чудиков. Сидят, копаются, а потом бац и потрясающий результат. Позвоните ему, Илья, пожалуйста.
Илья набрал номер, несколько секунд слушал гудки, а потом ответил Мамыкин.
— Ну что?
— И тебе привет. Тебя тут найти не могут, нужно выехать на место происшествия, — Нерей отошёл к окну и остановился.
— Илья, я не резиновый. Меня Малинин с самого утра работой завалил по самое не могу. Какое ещё у вас происшествие случилось?
— В смысле Малинин завалил работой? — немного оторопел Нерей.
— Не знал, что Малинин может завалить работой? Вот и я не знал, иначе бы пошёл трудиться в какое-то более спокойное место, — Мамыкин помолчал. — Илья, ну не тяни резину, чего надо?
— Скажи, а Саломончик был жив или мёртв, когда ты осматривал характер ранения.
— Конечно, мёртв, — отозвался Мамыкин.
— Кирилл, это криминалист, — Нерей задумчиво передал трубку Иваницкому.
Следователь взял телефон, долго и нудно пререкался с Мамыкиным, пока тот наконец не гаркнул:
— Слушайте, у меня есть своё начальство. Позвоните Егору Николаевичу и если он скажет ехать к вам, то я поеду.
— Куда я ему позвоню? На тот свет, что ли? И вообще, теперь твоё начальство — это я! — сорвался на крик вконец вымотанный несговорчивостью Мамыкина следователь.
— Ну орать на меня не нужно, собственно как и звонить на тот свет, у вас устаревшие оперативные данные. Малинин уже давно приступил к своей работе. Сейчас пришлю его номер телефона, если вы и этого не знаете, — прошипел криминалист.
— Я вконец офигеваю! — повесив трубку, вдруг заорал Иваницкий. — Какого чёрта у меня по городу разгуливает преступник?! Я вас всех в порошок сотру, — истерически орал Кирилл на подчинённых. — На кой хрен вы мне нужны? Где он может быть? — мужчина зыркнул на Илью.
— Позвоните ему, — Нерей пожал плечами. — Я не думаю, что Малинин будет от вас бегать, а мне нужно съездить в одно место. Встретимся у вас в кабинете.
Иваницкий пришёл в некоторое замешательство, потом достал телефон и, набрав номер, с кислой миной приготовился ждать ответа:
— Алло. Это Малинин Егор Николаевич? — с тихой злостью проговорил он. — Вам предписано явиться ко мне для разбирательства. И я вам очень советую не играть со мной и не юлить.
— Иди в жопу.
У Иваницкого был очень громкий динамик в телефоне, и все услышали краткий и ёмкий ответ Малинина, после которого он отключился, а Кирилл остался стоять, пылая тихой злостью.
* * *
Егор расхаживал по кабинету, смотрел, как город наряжается в летнее тепло и бесконечно прокручивал в голове события последних дней. Он устал, да и то что его протащило по подземным тоннелям и смыло в давно высохший колодец, тоже не добавляло сил. Фактически, ему сейчас нужно было отдохнуть или хотя бы выспаться, но такую роскошь, по всей видимости, нужно было заслужить. И то, что под ногами путался нервный Иваницкий, очень усложняло мыслительный процесс, потому что нужно было отвлекаться на подковёрную борьбу. В довершение все материалы вывезли из кабинета, и теперь предстояло вернуть всё на место и снова часами искать нужные записи, заметки и перечитывать материалы.
— Да, Андрей Михайлович, — выдохнув, Малинин ответил на телефонный звонок.
— Ты доигрался, — кратко сказал генерал-майор. — Теперь даже я не в силах удержать эту расползающуюся, как дырка на старых портках, ситуацию.
— Что случилось?
— Иваницкому дали карт-бланш, — произнёс Касаткин. — Вас действительно отстраняют.
— Андрей Михайлович, но ведь договор был другой, — возразил Малинин.
— Егор, ты же не на рынке, чтобы договариваться. Всё! С Иваницким работает уже моё начальство, — Касаткин голосом выделил эту часть. — Меня даже не ставят в курс дела. Так что в твоих интересах сейчас сотрудничать и передать дела. И я так понял, что вас ещё будет допрашивать собственная безопасность.
— О как! А чем не угодили? — Малинин присел за стол и вперил взгляд в блестящую лаком столешницу.
— Егор, ты, если хочешь профессию сменить, так и скажи. Мне твои выкрутасы не интересны. Проблем и так выше крыши.
— Андрей Михайлович, я всё понял, — вздохнул Малинин. — Буду разбираться на месте.
Вместе с тем как он повесил трубку, в кабинет открылась дверь и, распахнув руки, с улыбкой вошёл Иваницкий.
— Нехорошо, Егор Николаевич, нехорошо, — проговорил он. — Мы вас и не чаяли увидеть живым, а вы, так сказать, воскресли и даже не удосужились нанести визит.
— Ну для начала, я был не в курсе, что должен нанести визит. Вы, как я вижу, — Малинин окинул взглядом пустые полки стеллажей, где раньше стояли материалы дела, — не постеснялись в моё отсутствие похозяйничать здесь.
— Вы, Егор Николаевич, если не в курсе дела, то я вас уведомлю, что я не наношу дружеские визиты, я действую по приказу. И материалы дела не являются вашей собственностью. А раз дело передано мне, то не обессудьте. Тем более ещё вчера вы считались пропавшим без вести.
— Ладно, Кирилл Сергеевич, — миролюбиво заметил Малинин, — на меня, знаете ли, тоже всякого навалилось. Я ж всё понимаю.
Лоб Иваницкого прорезала тонкая морщинка, он нервно дёрнул губой и недоверчиво покосился на Малинина.
— То есть сотрудничать согласны?
— От меня вы получите полное содействие. Только позвольте выспаться, — Малинин широко зевнул до хруста в челюсти, — а то я совсем не в форме.
— Ну хорошо, — протянул следователь. — Тогда завтра жду вас часов в одиннадцать утра.
Когда Иваницкий ушёл, Малинин поднял трубку и, выждав пока ответят, проговорил:
— Юра, ну что?
— Работаем, Егор Николаевич, — глухо сказал оперативник. — Пасников просит ещё немного времени.
— Хорошо, — Малинин помолчал, потом добавил: — Тебе Унге не звонила?
— Нет. А должна была?
— Мало ли, — тихо отозвался Малинин, — ладно, Юра, давай, заболтал ты меня.
У Егора абсолютно не складывался пазл, действия противника были хаотичными, порой даже противоречивыми. Сейчас Пасников работал над тем, чтобы понять, кто всё-таки прислал Мамыкину сообщение о ферме. Потому что, исходя из сообщения, следственную группу направили туда намеренно, но в то, что этот жест чьей-то доброй воли, Малинину верилось с трудом.
Егор печально осмотрел пустые полки, попытался внутренне успокоиться, но пружина холодного бешенства всё время выстреливала вверх и очень мешала рассуждать здраво. Сейчас Малинину бы помог давно заведённый ритуал: разложенные вокруг кипы материалов дела, полстакана коньяка и бессонная ночь, но ничего из вышеперечисленного не было доступно. Одно — ввиду того что Иваницкий вывез всё до последнего листка бумаги, а другое — по причине полного отсутствия здоровья.
* * *
Ближе к вечеру Унге приехала в город, втиснула внедорожник Малинина на незанятое пятно парковки возле дома и нервно выдохнула. Длительная поездка по скоростному шоссе, стояние в пробках на въезде и таскание по кабинетам безумно занятых чиновников совсем лишило её сил. Радовало то, что к этому часу она уже обладала нужной ей информацией.
— Алло, Егор Николаевич, — Унге успела подняться домой и растянуться в пенной ванне, — в принципе я узнала много чего интересного, завтра попробую наведаться к Соне, если пустят.
— Хорошо, завтра вечером жду обратно, — кратко сказал Малинин и повесил трубку.
Но вслед за его звонком, сразу же последовал другой. Унге удивлённо посмотрела на номер, с сожалением глянула на нетронутый бокал вина, стоящий рядом на бортике, и нажала на кнопку ответа.
— Я слушаю. У вас что-то случилось?
— Да, да. Она мне звонила! — кричала в трубку мать Олеси.
— Постойте, успокойтесь. Кто звонил? — нахмурилась Унге.
— Олеся, дочь моя. Она просит забрать её. Она плачет.
— Олеся сказала, где она находится? — Унге начала спешно вытираться.
— Нет, она только плакала и выслала мне какие-то координаты… Я не умею с этим обращаться.
— Я сейчас к вам приеду. Никому не открывайте дверь и никуда не выходите.
Унге выскочила из ванной, вихрем промчалась по квартире, на ходу натягивая на распаренное тело пластырь джинсов. Схватив с вешалки куртку, она сунула ноги в обувь и уже скоро выводила неудобную громаду машины со двора. Ночной город стелился пустой дорогой, освещал путь фонарями и вывесками, подмигивал жёлтыми светофорами, и Унге летела, превышая все возможные скоростные пределы.
— Егор Николаевич, я еду к родной матери Олеси, она сказала, что дочка ей звонила и выслала координаты своего местоположения, — Унге послала голосовое сообщение в молчаливый телефон Малинина. — До вас дозвониться не смогла.
Влетев на тихие улицы спального района, она немного запуталась в тёмной веренице домов, потом наконец отыскала нужный и только сейчас почувствовала, как взмокла у неё спина. Подбежав к парадной двери, Унге рванула на себя разболтанную ручку и вместе с дребезжащим разъезжающейся древесиной полотном вытащила из нутра дома заплаканную мать Олеси.
— Вы куда?
— Я, я, — женщина надсадно рыдала, размазывая по щекам слёзы, — мне объяснили, как найти… В телефон вбить, я еду туда.
— Куда? Я вам что сказала сделать?! Быстро домой, — командным голосом проговорила Унге. — Если вы хотите найти дочь свою, тогда не мешайте это делать профессионалам, — рявкнула она и буквально втолкнула женщину обратно.
Зайдя в квартиру, Унге усадила безвольно обмякшую мать Олеси на кухонный стул, налила в стакан воды и спросила:
— Капли есть? Что-нибудь успокаивающее.
— Там, — вяло отозвалась хозяйка квартиры, ткнув пальцем в сторону одного из шкафчиков.
— А вы не сидите молча, рассказывайте, — Унге поняла, что на женщину отрезвляюще действует, если не давать ей раскисать.
— Она не то чтобы звонила, прислала сообщение голосом, — мать всхлипнула. — Вот, сами послушайте.
Она несколько раз ткнула по экрану, и в помещение ворвался глухой голос девушки:
«Мам, она меня обманула, мам, пожалуйста, как-то найди меня. Скажи папе, чтобы подключил связи. Я ему пыталась звонить, но телефон выключен. Я не могу долго говорить, но вот сумела геоточку словить, меня здесь держат.».
— Дайте телефон, — Унге поставила рюмку с каплями, чей едкий аромат сразу расползся по кухне.
Быстро перекинув всю информацию Малинину, Нерею и Мамыкину, Унге открыла карты и проговорила:
— Это явно не Карельск, она где-то в Питере, — Унге перевела взгляд на женщину. — Что может означать фраза «она меня обманула»?
— Не знаю, — еле слышно прошелестела словами мать Олеси.
— Подумайте, пожалуйста, кому она настолько доверяла, что могла ночью уйти с этим человеком. Скорее всего, это значит, что Олеся кому-то доверилась и ушла добровольно, поэтому следов борьбы и прочего не было на месте происшествия. Ну, кроме телефона, который валялся в траве, но это мог быть отвлекающий манёвр, — проговорила Унге.
— Может быть, нам стоит туда поехать, а потом разбираться? — женщина подняла на Унге глаза, испещрённые красной сосудистой сеткой.
— Не нам, а мне, — вздохнула Унге. — Сидите дома, ждите моего звонка.
Выйдя в дышащую дневным теплом ночь, Унге села в машину, прочертила в навигаторе маршрут до нужного места и тронулась с места. Сейчас она ехала на север города и, судя по всему, сейчас ей придётся в одиночестве бродить в какой-то промзоне.
— Алло, Рудольф, привет, — Унге набрала номер криминалиста.
— Да что ж ни днём, ни ночью от вас покоя нет? Что тебе? — заспанным голосом еле проговорил Мамыкин.
— Олеся объявилась. Я не могу дозвониться до Малинина, сейчас еду по координатам геоточки, что она скинула.
— Ты больная, что ли? Одна едешь? Мало уже калек в отделе? — разъярился Мамыкин.
— Я в Питере, и никто из вас не успеет сюда доехать. Я не могу самолично принять решение и подключить кого-то, поэтому я еду одна, — в сердцах сказала Унге. — Но я не могу не поехать. Девушка нуждается в помощи, она надиктовала матери сообщение и отправила.
— Жди, — коротко сказал Мамыкин.
— Угу, — буркнула Унге и остановилась в скрытом темнотой переулке между двумя большими складами.
Дальше она точно не могла проехать: здесь обрывались аккуратные цивилизованные площади и простирался пустырь, но подъезд по нему был перегорожен несколькими бетонными плитами, за которыми шёл ров.
— Чудесно, — тихо сказала Унге, глянула на мерцающую точку на навигаторе и вышла из машины.
До цели, если верить картам, было ещё двести пятьдесят метров и сейчас в полнейшей темноте Унге казалось, что это слишком большое расстояние, чтобы преодолевать его в одиночестве, пешком и ночью. Телефон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал, Унге вытащила аппарат и увидела, что ей звонит Денис.
— Куда ехать? — кратко спросил он. — И не вздумай без меня дёргаться!
— Да, я сейчас сброшу координаты.
Медикамент приехал буквально через пятнадцать минут, он припарковался рядом с внедорожником и, выскочив на улицу, подошёл к Унге, маячившей около пустыря.
— Откуда ты здесь? — спросила Унге.
— Я час назад по делам приехал, мне рано утром в лабе нужно быть в клинике. Собрали срочное совещание по поводу тел, которые мы обнаружили. Куда идти?
— Вот, — Унге ткнула в красную точку. — Девушка скинула эти координаты.
— Ближе подъехать не вариант?
— Нет, — Унге помотала головой, — я прошлась, этот кусок пустыря с двух сторон заборы огораживают, а сюда въезд перекрыт, сам видишь.
— Ладно, пошли посмотрим, — вздохнул Денис.
— Почему Малинин не отвечает?
— Потому что я ему перед отъездом дал лошадиную дозу снотворного, ему просто необходимо выспаться. У него уже мозг от всего плавится.
— Нерей тоже не отвечает, — сказал Унге.
— Да, сестра тоже звонила, говорит, что с утра только разговаривала и больше не смогла дозвониться. Но у нас Ильюха нервный стал, в обидках, наверное. Ладно, пошли. Вот всё у Малинина через одно место. Где это видано, чтобы следователь с судмедэкспертом ночью по местам происшествий лазали, прежде чем их туда вызвали? Вообще, это работа оперов, — проворчал он.
Пробравшись через нагромождение плит, Унге и Денис соскочили на землю, выбив ногами небольшое облачко пыли, потом долго шли по абсолютно пустому пространству и когда достигли точки, указанной на карте, то с недоумением огляделись.
— Пусто, — сказал Денис.
— Угу, — покивала головой Унге.
— С другой стороны, — Медикамент задумался и огляделся, — в шаговой доступности складские здания. Может, сбилось что-то. Может, она вбивала координаты вручную.
— Тогда получается, пойди не знаю куда и, соответственно, ищи не знаю что, — прошептала Унге. — Мы не сможем здесь всё обыскать. Огромные площади, да и непонятно, здесь ли она вообще.
— Слушай, а что там за деревьями? — нахмурился Денис. — Мне кажется, что там свет какой-то.
— Да, мелькнул, — Унге прошла вперёд несколько шагов. — Пойдём посмотрим.
Они углубились в небольшой пролесок, потом петляющая тропинка вывела их к ряду приземистых домов, некоторые из которых были полуразрушенными, а иные ещё пригодными для жилья. Судя по тому, что в одном из дворов с верёвки вместе с ветром рвалось сушившееся бельё, здесь точно жили люди. Медикамент приподнял просевшую к земле деревянную калитку, открыл её и, подойдя к дому, поднялся по ступенькам. Внутри дома тихонько играла музыка, и чей-то пьяный голос распевно, не попадая в ноты, вторил словам песни.
— Как-то странно видеть в городской черте такую разруху, — тихонько произнесла Унге. — Ну что, пошли внутрь?
Денис потянул на себя дверь, та, противно скрипя, отворилась, и они оказались в душном, пропитанным перегаром пространстве. В маленькой комнатёнке из убранства было только два колченогих стула и грубо сколоченный стол, да проржавевшая печка-буржуйка, которую давно не топили.
— Тебе тоже показалось, что здесь кто-то был? — проговорила Унге осматриваясь.
— Да. Смотри, вторая дверь есть.
Денис двинулся вперёд, но в этот момент сбоку вдруг рванула тень, и в голову Дениса полетел топор. Унге закричала, бросилась вперёд, толкнула руками в спину молодого человека, так что он отлетел к стене и, развернувшись, схватила стул. Она отбивалась от шедшего с растопыренными руками мужика, Денис тем временем заскочил за спину пьяницы и быстро скрутил его, придавив к полу.
— Ты как? — пытаясь отдышаться, спросил Денис.
— Нормально. Только вот я сейчас не совсем понимаю, как всё это с законной точки зрения рассмотреть. Так-то мы в жилище ворвались.
— Давай потом с этим разберёмся. Спасибо, кстати.
Унге покивала, подняла валяющийся стул и присела.
— Руки пусти, ирод, чё нужно берите и валите, наркоманы проклятые, — проскулил лежащий на полу мужчина.
— Я сейчас отпущу, но ты не дёргайся. Хорошо? — проговорил Денис. — Мы из следственного комитета.
— Откудова? — поднимаясь, оскалил редкие обломанные зубы мужчина.
— Менты, — проще объяснила Унге. — Скажите, вы здесь один живёте?
— А что? — вдруг сверкнул глазами мужчина и приосанился. — В хозяйки набиваешься? Ты ничего такая, сойдёшь, хиловатая, правда, но это исправим.
— Спасибо большое, но я спрашиваю про другое. Здесь, кроме вас, ещё кто-то живёт?
— Ну я, ещё братка забегает. Ну соседи тоже не подохли ещё, хотя пьют как черти, — мужчина старательно загибал пальцы. — Ну бабка, Лиана Семёновна, лежит уж второй месяц, воняет, никто не приходит к ней.
— В смысле? Она жива? — перебила его Унге.
— Ну как два месяца без воды и еды-то? — мужик постучал себя грязным пальцем по лбу. — Думай! Ты ж полиция. Не, она помёрла, а сын ейный, как в воду канул. А кто ж её хоронить будет? Не по-людски это, конечно, но у меня делов много. Хотя дом её вон тот крайний, — мужчина мотнул головой в сторону улицы. — Вы ещё чего-то хотите? Я спать уже собирался.
— Вы девушку эту здесь не видели? — Унге на всякий случай показала фотографию Олеси.
— Да их много здесь бывает, разве упомнишь.
— Не совсем вас понимаю, — покачала головой Унге.
— Так они на пустыре собираются, чёрт их знает, молются, что ли, — мужчина пожал плечами.
— А когда собираются?
— Ну кто знает, — мужчина подбросил вверх костлявые плечи, — но раз в неделю стабильно.
— Я поняла вас, — задумчиво сказала Унге.
Выйдя на улицу, Медикамент остановился и, выругавшись, зашагал в сторону дома, где по уверениям соседа лежало тело женщины. Денис вошёл внутрь, вышел обратно помрачневший, сделал несколько коротких звонков и сказал:
— Как страшно, когда люди пропивают свою душу раньше, чем печень.
— Видимо, её сюда привезли и Олесе удалось позвонить. Здесь как минимум пост нужно ставить.
— Сегодня они уже точно не появятся, так что поехали по домам, а завтра уже всё решим, — Денис постучал в дверь дома, где они недавно были и крикнул: — Эй, недочеловек, за соседкой твоей скоро приедут, так ты хоть с топором не вылетай.
Унге и Денис медленно побрели к машинам, девушка покрутилась на пустыре и покачала головой.
— Вроде не натоптано, да и приехали мы сравнительно быстро. Если сюда кто-то приезжает для совершения ритуалов, — она огляделась, — то это крайне странное место.
— Ну, стоять здесь бессмысленно, — Медикамент пожал плечами, сделал шаг вперёд и вдруг остановился. — Посмотри.
По правую руку от них за сетчатым забором стоял такой же, как все, непримечательный склад, но всё дело было в его вывеске. Именно здесь Денис рассмотрел логотип, очень схожий со знаками, которые они находили, пока разгадывали эту загадку с ямами.
