Глава 15

Малинин пытался пошевелиться, но ему казалось, что сверху давит неподъёмная плита, и любая попытка хоть как-то переместиться или даже вздохнуть отзывалась болью во всём теле. Рот и нос были забиты сухой земляной крошкой, в глаза просачивалась труха, и Егор даже не мог понять, где он и что происходит. Единственное, что было ему доступно, это какие-то чуть слышные звуки, словно пробивающиеся сквозь толщу преграды. Малинин попытался ещё раз дёрнуться, но недавно прооперированную руку свело адской болью, и полковник отключился.

А на месте недавнего взрыва, шатались оглушённые люди. Одни пытались прийти в себя, другие оглядывались безумными глазами и тёрли до красноты уши, выбивая временную глухоту, третьи выбирались из-под земляных завалов.

— Что это было? — тряся головой, повторял Мамыкин. — Вы как? — криминалист остановил блуждающий взгляд на Касаткине, лежащем на спине.

— Нормально, — прокряхтел в ответ генерал-майор. — Ногу вроде немного повредил, а так всё в порядке.

— Давайте помогу подняться, — Рудольф встал с земли, потёр ушибленный бок и протянул Касаткину руку.

Когда Касаткин с Мамыкиным уже стояли и оглядывались, их взгляду, пробивавшемуся сквозь облако пыли, постепенно открывалась интересная картина: недавний пасторальный фермерский пейзаж исчез, осталась только взрытая земля и глубокие провалы, словно под твердью почвы были прокопаны канавы.

— Фигня какая-то. Надеюсь, все живы, — проскрипел Мамыкин и пошёл в сторону, где, вытирая с лица кровь, сидела Унге. — Ты как?

— Не знаю, кажется цела! Слышу только плохо! — громко проговорила Унге. — Что здесь могло взорваться?!

— Без понятия, сейчас будем выяснять. Я вроде всех успел увидеть, только Малинина нет, — оглядываясь, проговорил Рудольф. — Нужно искать, может, в один из разломов провалился и землёй присыпало

— Тогда времени очень мало.

Но в этот момент вдруг снова раздался взрыв. На этот раз рвануло за пределами фермы, среди деревьев, в лесу за небольшим пригорком.

— Убираться отсюда нужно и спецназ вызывать, — выругался Мамыкин, — непонятно где ещё может быть заложена взрывчатка.

— И какое-то странное позиционирование, — прижимая ладонь к левой стороне груди, проговорил Касаткин. — Видимо, заряды разложены так специально и подрывают их намеренно, а происходящее — не случайная детонация.

И вслед за его словами понеслась серия мелких точечных взрывов, которые словно рыли землю, по чьему-то чётко обозначенному плану.

— Эй, эй, — по полю к Мамыкину и Касаткину нёсся тот самый водитель, который привёз сюда криминалиста и Нерея. — В том направлении, где рвёт, крупное водохранилище, там озеро выше расположено, здесь в какое-то время болота осушали и что-то типа плотины делали. Если укрепления сорвут, то сюда ливанёт не по-детски.

Словно вторя его словами, раздался звук нескольких мощных взрывов, и Мамыкин с Касаткиным увидели, как медленно сквозь лес начала проливаться озёрная вода.

— Мужики, тикать надо, здесь низина, затопит нахрен! — крикнул водитель. — Люди, бегите! — заорал он тонким голосом и, развернувшись, понёсся по направлению к месту, где за лесной полосой были припаркованы автомобили.

— Что за бред?! — Мамыкин посмотрел, как прибывает вода, схватил валяющийся рядом чемодан, в котором лежали упакованные улики и побежал вслед за остальными.

Пока они бежали сквозь редкий частокол елей, Мамыкин оглядывался, пытаясь понять, все ли на месте и не остался ли кто на пути надвигающегося наводнения.

— Ребята, не всех знаю, — крикнул он, когда собрались возле машин, — посмотрите на своих товарищей, все ли здесь? Если кого-то не видите, сразу кричите.

— Спасателей нужно вызвать, — сказал Касаткин.

— Так это… Бесполезняк воду останавливать, они с этой плотиной долго вошкались, — кряхтел, пытаясь отдышаться после пробежки водитель Василий, — но предупредить, конечно, нужно. Хотя чего людей кошмарить, — вздохнул он, потирая ноющие колени, — вода сейчас в старое место войдёт и успокоится.

— Малинина нет! — резко сказала Унге, выбегая из-за деревьев. — Нигде нет, я уже в лесу покричала, обратно вернулась, нет его нигде.

— Чёрт! — Мамыкин с Нереем и Лашниковым сорвались в обратную сторону. — Унге, спасатели нужны, если он там под землёй остался, мы сами его не найдём.

Мужчины бежали в обратную сторону, под ногами уже начала чавкать намокшая почва, впереди плескалась небольшими волнами прибывающая вода, а они ещё даже не преодолели и половины пути.

— Когда он пропал? — Нерей вдруг резко остановился и стал оглядывать деревья.

— Сразу после взрыва. То есть я его больше не видел.

— Где он был до этого? Кто его последний видел? — Илья высмотрел стоящий почти у самых ворот фермы раскидистый клён.

— Он возле нас с Касаткиным стоял, — Мамыкин бежал впереди и уже был по колено в воде. — Это было в районе вон того, — он поискал глазами место, где они расстались с Егором, — возле того сарая. — Да что ж такое-то! — вдруг гаркнул Мамыкин и рванул ещё быстрее вперёд.

— Ты куда? — спохватился Лашников и припустил за ним.

Мамыкин тем временем, бредя по пояс в воде, подошёл к собачьему вольеру, откуда на него, из последних сил высовывая морду из воды, смотрела собака.

— Нож есть? — отрывисто спросил криминалист у Лашникова.

— Перочинный, — отозвался Игорь. — Рудя, пошли, не до собаки сейчас, Малинина нужно искать, и вода сильно пребывает.

— Извини, я как-то не привык взвешивать жизнь на весах ценности, — зло рявкнул криминалист и, выхватив ножик из рук оперативника, стал рвать тонкие прутья сетки. — Зараза, она похоже на цепь привязана. — прошипел Рудольф и, вдохнув побольше воздуха, нырнул и стал продираться сквозь узкое отверстие, проделанное им в решётчатой стенке.

Нащупав собачью шкуру, криминалист стал сдирать с неё ошейник, пытался раскрыть проржавевший карабин, пока наконец у него не получилось расстегнуть намокший брезентовый ремень на шее собаки. Животина, почувствовав, что её больше ничего не держит, стала работать лапами и сначала бестолково билась о стену. Мамыкин вынырнул на поверхность, схватил её за шиворот и просто выпихнул через проделанный выход наружу.

— Лашников, отволоки её где она на лапы сможет встать! — крикнул он.

— Ты сам-то вылезать собираешься?! — крикнул Лашников, перехватывая собаку.

— Да погоди ты, — отмахнулся Мамыкин и снова нырнул.

Отстёгивая животное от цепи, криминалист заметил, что несмотря на всю убогость вольера, как и всей фермы, конкретно в этом месте был новый пол, и старая будка стояла на возвышении, сделанном из хороших струганных досок. Оглядев всё вокруг, насколько позволял запас дыхания и мутность воды, тащившей лесной мусор, Мамыкин снова вынырнул и, тяжело дыша, стал пробираться наружу.

— Что ты там делаешь? — крикнул он Нерею, сидевшему на толстой ветви клёна.

— Отсюда видно хорошо. Признаков жизни нет, — вздохнул Нерей, — только доски плавают, ведра пустые и всякий хлам. Из живых только коза ошалело блеет.

Мамыкин зло сверкнул глазами, глубоко вздохнул и, перебравшись через затонувшие ворота, быстрым кролем поплыл в сторону перепуганного животного.

Уже позже, когда промокшие, понурые люди снова собрались возле машин, Мамыкин сидел на земле, уронив голову на руки, Нерей не сильно лупил кулаком по стволу дерева, а Унге просто смотрела вдаль.

— Когда водолазы приедут? — спросил Мамыкин у Лашникова, который только закончил говорить по телефону.

— Местные отозвались, я с ними пойду, сейчас снарягу привезут. Профи ждать долго, но наши работают не хуже. Хотя в условиях такой мути не факт, что что-то найдём. — Лашников тяжело вздохнул. — Я просто не верю, что Егор Николаевич не выбрался.

— Ой, слушай, не нагоняй жути, — отмахнулся Нерей.

— Кстати, козу с собакой водила забрал, который вас сюда привёз, — сказал Лашников. — Он за городом живёт, сказал, присмотрит. Я его отпустил, а то он совсем уже выдохся. Тем более что он Касаткина повёз.

— Касаткин поехал с козой и собакой? — недоверчиво спросил Нерей.

— Касаткина наверх вызвали, а свободных машин не было.

— Там в собачьем вольере что-то не так, — сказал Мамыкин и громко закашлялся, — блин, опять бронхит обострился. Пол новый и подставка под будку тоже новая, хотя вокруг всё разваливается. Не пойму, — он пожал плечами и приложил ладонь ко лбу, — хреново, похоже, температура вверх поползла. Короче, когда нырять пойдёте, ты глянь, что там такое.

— Хорошо, обязательно, — сразу согласился Лашников.

— Рудольф, поехали, я тебя в больницу отвезу, — проговорила Унге. — Сидеть сейчас на ветру не лучшее занятие, всё равно сейчас здесь мы не поможем.

— Мне сразу в морг нужно, — проговорил Мамыкин.

— Не смешно, — отрезала Унге.

— А я и не смеялся, у меня там часть оборудования есть. Пирожкин меня спиртом исцелит не хуже, чем антибиотиками.

Мамыкин с Унге уезжали с тяжёлым сердцем, в машине висело душное молчание, криминалист, прижимая к себе чемодан, просто смотрел в одну точку, а Алас вела машину на автомате, мысленно пытаясь понять, что нужно сейчас предпринять. Вдруг у Мамыкина в чемодане зазвонил телефон.

— Работает? — спросила Унге.

— Чемодан специальный выбирал, не тонет и не промокает и спалить очень сложно, — буркнул Мамыкин и, открыв замки, увидел, что звонит незнакомый номер. — Слушаю вас.

— Рудик, это Света. Привет. Слушай, по твоему запросу ничего не нашла. Слишком мала концентрация почвы, чтобы что-то выяснить.

— В смысле? — Мамыкин ещё раз покосился на номер телефона. — Свет, ты, что ли?

— Конечно, я. Не узнал? Так вот, Рудик, не смогла я пробить анализ, прости.

— Света, погоди, — Мамыкин включил громкую связь и начал рыться в номерах контактов, — ты мне с утра прислала координаты места, куда нужно ехать. Мы собственно съездили туда уже.

— Не, малыш, ты что-то путаешь, я сегодня пол-утра в спа была. Сейчас на работу приехала и увидела, что все тесты готовы, но ничего определённого сказать не могу.

— Понял тебя, — криминалист оборвал её на полуслове. — Спасибо, пока, — Мамыкин задумчиво повесил трубку и проговорил: — Ни черта не понимаю. Вот же номер её, — Рудольф нашёл контакт под наименованием «Светланы (геолог)», набрал номер, но такой абонент в сети не был зарегистрирован. И именно с этого номера сегодня для него пришли данные о местонахождении фермы, откуда они сейчас возвращались. — Унге, а кто у нас по айти самый соображалистый?

— Я бы Софье позвонила, в их конторе ребята экстра-класса есть.

С самого утра Соня не находила себе места. Для собственного успокоения она пересмотрела все закоулки в комнате, перетрясла кладовку в коридоре, обшарила даже ванную комнату, чем вызвала крайнее неудовольствие соседей. Коробки, в которой лежали записи по делу, не было нигде.

— Сумасшествие какое-то, — прошептала она сама себе и устало опустилась на стул, стоявший прямо в коридоре.

— Доброе утро, — мимо Сони быстрым шагом прошла одна из соседок, но вдруг остановилась, — я всё, конечно, понимаю, что вам категорически всё равно, что рядом живут люди. Но у меня маленький ребёнок, — вдруг с вызовом сказала она.

Соня, не сразу поняв, что женщина обращается к ней, подняла глаза и переспросила:

— Что простите?

— Не прощу! — почти выкрикнула неприятная дама с копной иссушенных светлой краской волос и криво накрашенными губами. — Я не знаю, что там за работа такая, что вас месяцами не бывает, но вы, видать, не знаете, что такое добросердечные отношения с соседями.

— Давайте ближе к сути, — неожиданно грубо оборвала её Соня, у которой и без этих криков раскалывалась голова.

— Если к вам ходят ночные гости, то пусть делают это тише.

— Ко мне кто-то приходил? — оживилась Соня.

— Вы вроде не производите вид пьющей, а то, что к вам подруга ночью приходила, не помните. Может, вы каким-то другими средствами увлекаетесь? Надо, чтобы участковый вас на учёт поставил.

— Простите, я действительно плохо что-либо помню о вчерашнем вечере. Я, видимо, чем-то отравилась и только-только пытаюсь в себя прийти.

— Н-да, — женщина недоверчиво оглядела бледную Софью. — У тебя хоть уголь-то есть активированный?

— Нет, — Соня отрицательно помотала головой, — я же только из командировки вернулась.

— Ой, одно беспокойство, — выдохнула женщина, но в голосе её были слышны жалостливые нотки. — Сиди уж, сейчас тебе абсорбент какой-нибудь принесу.

— А вы сказали, что ко мне кто-то заходил, — вдогонку ей обронила Соня.

— Ну к тебе, не к тебе — не знаю, — соседка притормозила возле своей комнаты, — но шорохалась тут какая-то. Может, правда, и к Валерке заруливала, бывают у него тут всякие. Меня, кстати, Зина зовут, — дама сделала большие глаза и исчезла в недрах своей комнаты.

Через полчаса, отделавшись от сердобольной соседки и не выудив от неё больше ни слова о странной ночной гостье, Соня безуспешно стучалась к Валерке, потом к другим соседям, но будний день разогнал всех по рабочим местам, и сейчас она вряд ли могла бы получить хоть какие-то ответы. Немного придя в себя, Софья попрощалась с Зиной, спешившей на работу, и осталась одна в большом, запутанном в клубке коридоров жилище. Ей и самой пора было собираться: нужно непременно было попасть в офис, чтобы выяснить, что происходит и почему внутренние органы, ранее активно сотрудничавшие, сейчас не просто отказывают в информации, но грозят преследованиями и проводят обыски в конторе. Соня прошла в свою комнату, скинула одежду, которую ещё не успела снять после возвращения и, накинув халат, пошла в душ. Она открутила вентиль, сопло старого крана сухо заворчало, несколько раз чихнуло, и наконец полилась еле тёплая вода, быстро набравшая нужную температуру. Соня подставила под хлещущие струи воды спину, взгляд её бесцельно бродил по колотой дешёвой кафельной плитке, лежавшей на стенках. Она почти расслабилась, как вдруг судорога страха мёртвой хваткой вцепилась в горло. Соня увидела, что ручка на двери медленно опускается, и дверь тихонечко пытаются открыть. Софья на секунду замерла, потом аккуратно, чтобы её не было слышно, вышла из чугунной чаши ванной и, кое-как нацепив халат, стала испуганно озираться, пытаясь понять, как ей отсюда выбраться. О том, что это кто-то из соседей, не могло быть и речи: для удобства на двери всегда висела табличка и когда помещение было занято, табличка просто переворачивалась красной стороной.

Соня подумала, что, если тонкое полотно всё-таки вскроют, ей совершенно некуда деваться, и хотя ванная комната была приличных размеров, здесь было всё на виду. Несколько стиральных машин, две душевые кабины и собственно пострадавшая от времени чаша, откуда только что выскочила Софья. Ручка всё ещё нервно дёргалась, Сонины руки дрожали, а мысли варились в огненном бульоне страха и ничего дельного, кроме как кричать изо всех сил, она придумать не могла. Вдруг за дверью движение остановилось, в коридоре послышались громкие шаги, какой-то вскрик, на пол рухнуло явно что-то тяжёлое и послышался хлопок входной двери. Выждав ещё немного, Софья на дрожащих ногах подошла к двери, тихонько повернула замок и, приоткрыв полотно двери, увидела, что в темноте коридора мешком валяется человеческое тело. Не зная, что делать дальше, Соня просто набрала номер полиции, после чего, продиктовав свой адрес, собралась с духом, вышла и поняла, что ей не придётся проверять жив человек или нет: из разорванного лезвием широкого разреза на горле мужчины хлестала кровь. Софья медленно сползла спиной по стене и теперь только смотрела, как тёмное стекло красного пятна растекается и медленно подбирается к её босым ногам.

Унге, Лашников и Мамыкин сидели в тишине кабинета заведующего морга, механически пили крепкий кофе и просто молчали. Криминалист периодически вздыхал, косился на Игоря и ломал скорбную гримасу лица, кривя губы:

— Игорь, может, пропустили что-то?

— Рудя, ты что от меня хочешь?! — вскрикнул Лашников. — Мы с ребятами весь участок облазали. Топит там знатно, хоть и медленно. Там сейчас где-то под метра полтора, кто-то с баллонами лазал, кто-то со шноркелями, нет его нигде. Мы даже часть твоих вёдер нашли, что ты запечатал с уликами, а Малинина нигде нет, — Лашников помолчал. — И надежды нет, потому что, если его землёй присыпало, а сверху водой залило…

На этих словах Унге стукнула по столу раскрытой ладонью, потом резко выдохнула и проговорила:

— Хватит ныть как бабки. Тела нет, значит, ничего ещё неизвестно и надежда есть. А нам нужно не слюни размазывать, а дальше работать.

— Нерея Касаткин вызвал, — вздохнул Мамыкин, — скорее всего, до выяснения обстоятельств он будет старшим следователем.

— Главное, чтобы никого со стороны не прислали, — проговорил Лашников. — И так чёрт ногу сломит, а ещё и кому-то чужому разжёвывать всё.

— Про мать Варину никаких новостей? — вдруг спросила Унге.

— Про кого? — нахмурившись отозвался оперативник.

— Мама Вари.

— Нет, — резко отрезал Игорь. — Да и как? Откуда я должен взять о ней что-то новое, когда она тоже пропала. Был человек, жил, дышал, на работу ходил, а сейчас как сквозь землю провалилась, нет нигде.

— Прости, Игорь, — тихо сказала Унге, — мы все измотаны.

В кабинет зашёл задумчивый Пирожкин, он молча обогнул свой стол, присел за него и, оглядев собравшихся, изрёк:

— Меня переводят.

— В смысле?

— Куда?

Одновременно спросили Мамыкин и Унге.

— Пришёл приказ от министерства здравоохранения с длинным перечнем моих заслуг о том, что меня назначают ведущим специалистом и заведующим в бюро судебно-медицинской экспертизы, причём очень глубоко в Карелии.

— Ну либо заслужили, либо чем-то мешаете, — сказала Унге.

— Хотелось бы верить в первое, но если учесть, что опыта работы у меня в сфере администрирования такой сложной структуры не так много, да и как патологоанатом я не светило, что уж скрывать, то приходится верить во второе. При этом отъезд инициирован спешный, буквально на следующей неделе, — Пирожкин вздохнул. — Я попытался воспрепятствовать, но, — он развёл руками, — либо я должен написать заявление об увольнении, что, безусловно, не поможет никому и никак, либо ехать. Завтра приедет мой приемник.

— Как всё быстро, — прищурив глаза, проговорила Унге.

— И я не знаю, как отнесётся новый глава к тому, что здесь работает Денис. Я-то ему дал полную свободу действий.

— Диня напросился в вашу клинику на живительную капельницу и сейчас дрыхнет. Но ему реально надо, а то просто ласты склеил бы уже, — сказал Лашников. — С переездом-то как быть? Помощь нужна? Ребята, может, крепких поискать?

— Да у вас своих дел по самую маковку, — вздохнул Пирожкин.

— Несколько телефонных звонков не напрягут, — отозвался Лашников. — А барышня-то, что на ферме была, она хоть жива?

— Да, — покивал Мамыкин, — я звонил в приёмное, она пока в шоковом состоянии, но есть шанс её допросить. Унге, ты до Сони не дозвонилась?

— Нет, — Унге покачала головой, — уже битый час пытаюсь, но она не берёт телефон. Может, забыла где.

— Ты ей пока про Малинина не говори. Кстати, здесь же где-то его жена должна быть, — нахмурился Лашников.

— Не знаю, — Унге помотала головой и вскинула глаза на открывшуюся дверь.

На пороге появился растрёпанный охранник, он обвёл всех дикими глазами и, тыкая себе за спину, проговорил:

— Там в прозекторской драка лютая.

Пирожкин лишь на секунду застыл, потом сорвался с места и понёсся за охранником, вслед за ними по коридорам летели Мамыкин, Лашников и Унге, а навстречу им неслись крики, слышался звон металла и отборный мат. Заведующий первым ворвался в помещение, выделенное Медикаменту, успел оттолкнуть летящего на него санитара и осадил ударом в лоб второго, который, замахиваясь скальпелем и не видя ничего вокруг, нёсся вперёд.

— Твари, стоять! — рычал Пирожкин. — Игорь, вяжи его!

Дальше драка лишь набирала обороты, Унге вдруг почувствовала удар в скулу и отлетела к стене, Игорь успел перехватить кинувшегося на неё третьего санитара, Мамыкин ловким движением скрутил второго, которого приложил о стенку Пирожкин, а Андрей Валерьянович ловким движением успел вколоть успокоительное третьему участнику заварушки.

— Вы совсем охренели, что ли?! — верещал вне себя от злости Пирожкин. — Вы где, сволочи, так налакались вусмерть? Ты что стоишь? — кричал он на бледного охранника. — Ты как смотришь, что это отродье на работе водку пьёт?

— Так проверял я, как вы и приказывали. Они все пришли трезвые, я обыскал.

— Вызывайте своих патрульных, нахрен, всех в кутузку. Мне дела передавать, а тут такое, — Пирожкин дрожащей рукой схватился за сердце. — Воды дайте кто-нибудь, чего-то совсем в глазах темно.

— Что у вас здесь происходит? — за их спинами послышался встревоженный голос Медикамента.

— Да черти надрались и разнесли всё тут, — упавшим голосом сказал Пирожкин. — Не представляю, где налакаться так могли. Уж вроде со всех сторон обезопасил, чтоб и духу не было, — тяжело дыша, проговорил мужчина.

— Шикарно! — зло сказал Медикамент. — Просто загляденье. Идите все отсюда, может, я хоть что-то сумею спасти.

Лашников с подъехавшими полицейскими стал выводить еле стоящих санитаров на улицу, Унге увела с собой одна из сотрудниц, чтобы обработать рану, а Мамыкин, оставшись один в коридоре, огляделся и направился в другую от входа сторону: вглубь морга.

Через час, когда Нерей собрал всю рабочую группу в кабинете и объявил о своём временном назначении ведущим следователем, Унге внимательно его выслушала, а потом бесцветным голосом сказала:

— Мне Софья месседж прислала. Её арестовали по подозрению в убийстве соседа по коммуналке.

Софья, совершенно оглушённая произошедшим, сидела в допросной, дрожала от холода и внутреннего озноба и пыталась понять, как так произошло, что возле соседа валялся нож с её отпечатками пальцев.

— Здравствуйте, — в крохотное пространство допросной ворвался на удивление бодрый в такой поздний час следователь. — Меня зовут Кирилл Сергеевич Иваницкий, я буду заниматься вашим делом. — мужчина быстро разложил на столе три цветные ручки, раскрыл папку и глянул на трясущиеся губы Сони. — Может, горячего кофе?

— Если можно, — еле слышно ответила она.

— Да, конечно, — мужчина нажал на кнопку и попросил конвойного постоять внутри, пока он сходит к аппарату. Вскоре он вернулся, поставил перед Софьей большой стакан с высокой пенной шапкой молока и улыбнулся: — Что ни говори, а новый аппарат работает лучше, чем прежний. Ну что, пейте кофе, и мы с вами немного пройдёмся по деталям, — он замолчал и начал быстро заполнять протокол.

Соня глянула на дрожащую пузырьками пену, поморщилась, заметив белые крошки, но решила ничего не говорить: человек же не знал, что она не пьёт кофе с сахаром. Сделав несколько глотков, она почувствовала благодатное тепло, судорога страха немного отпустила, и Соня приказала себе успокоиться, в конце концов, она успела сообщить Унге о том, где она и что происходит.

— Адвокат нужен? — не отрываясь от заполнения бумаг, спросил следователь.

— Не знаю, — Соня почувствовала внутри головы вязкий туман странного хмеля.

— Давайте поступим следующим образом, — следователь глянул на неё, — вы сейчас решите, нужен адвокат или нет. Время позднее, дело ясное, а нам с вами неприятности не нужны. Поэтому вы либо отказ пишите, либо я приглашу дежурного, он всё равно ещё здесь трётся.

— Я не в чём невиновна, я даже не прикасалась к трупу.

— А откуда узнали, что тело уже труп? — спросил Кирилл.

— Врачи сказали, когда приехали.

Следователь и дальше задавал разрозненные вопросы, Соня всё глубже погружалась в зыбкий туман тошнотворного нервного состояния, и когда следователь протянул ей протокол, подняла на него мутный взгляд:

— Мне не очень хорошо.

— Ну, милая моя, так бывает, — он подтолкнул к ней ручку. — Пишите, с моих слов записано верно и мною прочитано. И вот здесь ещё поставьте свою прекрасную роспись.

— Что я подписала? — вдруг опомнилась Соня, когда автоматически поставила росчерк.

— Признание в убийстве, — невозмутимо сказал следователь. — И отказ от помощи адвоката. Правильно, зачем тревожить людей? Ведь нам с вами и так всё ясно, — Кирилл постоял несколько секунд, покивал головой, а потом легко улыбнулся.

— Я не убивала. Это бред какой-то. Позвоните полковнику Малинину, он следователь по особо важным делам, позвоните генерал-майору Касаткину.

— Ну куда мне до таких высот? — присвистнул следователь. — И помните, Софья, я сейчас буду ходатайствовать о максимально мягких условиях и содержании на общей зоне, а также потом могу помочь с выходом по УДО, если сейчас вы будете предельно осмотрительны и не будете заниматься ерундой. Суд пойдёт навстречу, так как у вас первая судимость будет, и вы действовали в состоянии аффекта. Сосед хотел вас изнасиловать, вы защищались и непреднамеренно его убили. Так бывает, но так как вы были под действием препаратов, ни о каком условном сроке не может быть и речи. Но опять же, ваше сотрудничество со следствием и такое быстрое признание — это всё идёт плюсом. Так что, я думаю, вам светит три года, а может, и меньше.

Софья попыталась встать вслед за Кириллом, но прикованные к столу руки не дали ей подняться, она почувствовала, как слабеют ноги, и голова наливается свинцовой тяжестью.

— Кстати, забыл сказать, полковник Малинин сегодня объявлен пропавшим без вести, и весь его отдел в ближайшее время будет расформирован. Так что, подумайте о себе. Тихонько отсидите свой срок и не заметите, как выйдете на свободу, — мужчина ободряюще улыбнулся и вдруг жёстко добавил: — Полезете дальше, воссоединитесь с Малининым в списке пропавших без вести. Весь наш допрос записан, всем было видно, как мы с вами беседуем, звуковая карта правда накрылась, но по видео вы сами дали признание. Прощайте, у меня впереди красоты Карельска и новые красивые звёзды на погонах, — тихо добавил он и скрылся за дверью.

Юра Береговой третий час лежал без сна, нога отчаянно ныла, на его звонки не отвечал никто из следственной группы, у Сони телефон вообще был выключен, больничная еда была просто отвратительной и не было никакого просвета в этом медицинском царстве вынужденного покоя. Радовало одно: ему разрешали вставать, пересаживаться на кресло и недолго кататься по коридорам по всяким разным нуждам. Но если медсестра замечала его слишком часто, то она начинала кричать некрасивым тонким голосом, и Береговой, чтобы не повредить барабанные перепонки, скрывался в палате.

Сейчас, обходя сторонними коридорами свой этаж, Юра попытался добраться до палаты, где предположительно должен был лежать Малинин, но, обнаружив пустое пространство больничной койки, оперативник тихо выругался и решил позвонить отцу, иначе такая скрытность перед родителями грозила большим скандалом. Береговой перемахнул через несколько сложных препятствий в виде высоких порогов, заметил злого стража в лице своей «любимой медсестры» и поехал в обход. Забуксовав перед невысокой лестницей, он вдруг увидел двух постовых, стоящих возле входа в палату.

— Мужики, помогите подняться.

— Не положено. Мы на службе!

— А я вот на службе пулю словил, — проговорил Юра. — Оперуполномоченный Береговой.

— Свой, что ли?

— Да, из команды Малинина, если слышали.

— Да как не слышать, — отдуваясь и поднимая тяжёлое кресло, наперебой рассказывали молодые люди, — мы вон свидетеля вашего охраняем. Его врачи растворами помыли, теперь хоть говорить может.

— А! Ну тогда везите меня к нему, я хоть делом займусь.

Часа через полтора, Береговой, тыкаясь больничным креслом во всей углы коридора офисного здания, доехал до кабинета, где сидели Нерей и остальные, постучал носком здоровой ноги, чтобы ему открыли и, вкатившись с довольной улыбкой, оглядел присутствующих:

— Ну, привет. Пока вы тут прохлаждались, я свидетеля разговорил. Где Егор Николаевич? Чего трубки не берёте?

— Привет, Юра. Малинин числится среди пропавших без вести, на ферме, откуда доставили свидетеля, а точнее, подозреваемого, были взрывы и наводнение. Все вышли, а Егор нет. Это если кратко. Что у тебя?

— Как так-то?

— Юра, соберись! — рявкнул Нерей. — Всё очень плохо, у нас всё разваливается прямо в руках.

— Понял, — Береговой тяжело вздохнул. — Хоть искали?

— Лашников с водолазами всё обшарили. Что у тебя? У нас ещё проблема, Софью арестовали по подозрению в убийстве.

— Капец какой-то, — севшим голосом проговорил Береговой.

— Что удалось узнать? — зло спросил Нерей.

— Короче, Саломончик переехал сюда примерно два года назад. Грант он получил на ферму и исследования в области биологии. Но грант, который восторженный биолог получил на выведение морозоустойчивых садовых культур, быстро закончился, и довести до ума Саломонов Николай Арсеньевич весь план по организации фермы не смог. Потому что вместе с грантом закончились кредитные деньги, потом все сбережения и наконец выручка от продажи квартиры и машины. И у начинающего фермера начались тяжёлые, тёмные времена. Но вдруг однажды в одном из окон его жилища сверкнул луч фонаря, ставший, как думал Николай Арсеньевич, лучом надежды: к нему притопал инвестор! Да не просто инвестор, а прямо-таки загоревшийся мечтой фанатик. Он пообещал Саломончику денег, женского внимания, так как очень молодой биолог нуждался в таком внимании, а также пообещал не лезть на Олимп славы вместе с учёным, если тот добьётся своего. А взамен попросил всего-то выращивать для него определённые лекарственные травы. Ну, Саломончик наш не дурак, конечно, он прекрасно понимал, что за «просто травы» никто такой нектар лить в уши не будет, поэтому забуксовал, так как испугался. Тогда щедрый инвестор согласился с мнением учёного, но решил устроить отвальную вечеринку, прежде чем покинуть эти края. Пикник был что надо, а наутро Саломончик проснулся с двумя несовершеннолетними девицами и несколькими килограммами наркотических средств, потом под конвоем поехал в местное РУВД, там ему объяснили политику партии, и он согласился на первый вариант с «лекарственными травами». Правда, теперь и денег было поменьше, и условия похуже, но всё-таки лучше, чем тюрьма. А! Ещё в его обязанности входило прятать у себя полуживых девушек, которых иногда откуда-то привозили.

— Понятно. Что-нибудь ещё?

— Нет, он и так почти спал, пока рассказывал, я его оставил в покое до завтра. Он уже даже буквы бессвязно произносил.

— Я попросила у знакомых узнать, что там с Соней, — Унге подняла глаза от экрана телефона. — Я ничего не понимаю. Она подписала признание в убийстве.

Тихая вода кралась ручейком, проделывая канавку в рыхлой земле. Тоненький поток миллиметр за миллиметром раздвигал крошащуюся почву, потом просачивался сквозь сложенные доски и капал вниз, в глубокий колодец, который давно высох и стоял пустой. Сейчас здесь на сухом дне лежала странная шевелящаяся масса и при ближайшем рассмотрении можно было понять, что это человек. Мужчина еле шевелил губами, силясь что-то сказать, и пытался разлепить замазанные глиной глаза. Вдруг вверху кто-то раскидал доски, вниз упала струна верёвки и через несколько минут на землю рядом с дрожащим от холода мужчиной приземлилась тёмная фигура. Приложив два пальца к шее, человек быстро вскрыл ампулу, набрал жидкость и, разрезав ножом грязную ткань рубашки в районе плеча, быстро сделал инъекцию. Потом, скоро обмотав ремнями бесформенную фигуру, человек вскарабкался наверх и с огромным усилием стал тянуть безвольно висевшую ношу. Вскоре ночное безмолвие нарушило урчание заведённого мотора, и тихо едущая машина скрылась в густоте леса.

В салоне автомобиля было тепло, жизнь потихоньку возвращалась в тело мужчины, и вскоре он попытался открыть глаза:

— Варя? — проскрипел он, рассмотрев лицо водителя.

— Лежите, Егор Николаевич, не шевелитесь. Всё хорошо, продержитесь, пока доберёмся до Ласточкина, там уже медики ждут.

— Как ты меня нашла?

— Егор Николаевич, пожалуйста, не тратьте силы, всё потом.

— Последнее, — слабеющим голосом проговорил Малинин, — у нас всё получилось?

— Почти. Точнее, я очень на это надеюсь, — сказала Варя Мечина и, выведя машину на дорогу, взяла курс на Никольск.