Глава 13

Дорога до Никольска вилась плотной асфальтовой полосой, Малинин вёл машину практически на автомате, всё время мыслями возвращаясь к событиям почти годичной давности. Егор чувствовал внутренний надрыв и вместе с тем застой — он никак не мог выпутаться из этой паутины дел, связанных с мистическим народцем яма. Ему уже давно казалось, что он стоит на краю пропасти, откуда веет холодным смрадом и словно кто-то зовёт его, а полковник никак не решается заглянуть через край.

— Через минут сорок на месте будем, — буркнул Береговой, всё время брезгливо отодвигаясь от сидящего рядом заключённого. — Вот нельзя было этого упыря как-то по-другому отправить. Например, бандеролью.

— Молодой человек, а вы не пробовали сменить место работы и пойти, скажем в стендап? — не отрывая взгляд от вида из окна, проговорил Анатолий Викторович.

— А в зубы? — покосился на него Береговой.

— Н-да, с такими манерами оставайтесь на прежнем месте, — тихо добавил Красуцкий. — Больше пользы будет.

В этот момент внедорожник Малинина снизил скорость перед поворотом на Никольск, и буквально через секунду лобовое стекло сломала пуля. Маленький свинцовый комок яростно разбросал осколки, продавил лобную кость Красуцкого и осел внутри черепной коробки, навсегда забрав у этого человека жизнь.

Егор резко крутанул рулём, остановился у обочины, взметнув облако придорожной пыли, и вывалился из машины. Юра же просочился между креслами, как смог укрылся за водительским местом и только тянул вверх руку, чтобы проверить жив ли ещё главный козырь в расследовании. Но кровоток Красуцкого остановился несколько секунд назад, его голова изнутри была разорвана, и всё знания и мерзкие подробности своей жизни Анатолий Викторович унёс с собой в жерло ада, куда теперь совершенно точно направлялась его душа.

— Юра, ты как? — Малинин отполз за машину и пытался оценить откуда был произведён выстрел.

— Я норм, Красуцкий умер.

— Наших вызывай. Никого больше, только наша команда, — взгляд Малинина нервно бродил по заштрихованному редкими лесными посадками пространству. — Из-за деревьев стреляли. И, судя по всему, сверху.

— Откуда здесь сверху-то целиться?! — Юра открыл свою дверь и быстро перебрался к Малинину. — Ничего подходящего не могу вспомнить, если только с дерева. Так что я пошёл, — оперативник расчехлил кобуру. — Здесь только несколько деревьев, где снайпер более-менее может устроиться.

— Юра, нет, — чётко сказал Малинин. — Мы здесь как на ладони. Если ты сейчас выползешь, то тебя могут зацепить.

— Уйдёт. Блин, Егор Николаевич, задело вас. — Юра кивком показала на плечо Малинина, откуда из разорванной ткани текла кровь.

— Ох, ё, — Малинин прощупал здоровой рукой поражённое место и покривился, — а я и не заметил.

Впереди на дороге показалась машина, она чуть притормозила, когда водитель увидел припаркованный внедорожник с открытыми дверцами, проехала немного вперёд и остановилась. Присматриваясь, с пассажирского места вышел Лашников и, обойдя автомобиль, проговорил:

— Егор Николаевич, а что вы здесь делаете?

— Игорь, быстро за машину! — гаркнул Малинин. — Работает снайпер. Я ранен, заключённый, которого мы конвоировали, убит.

В этот момент из-за руля вышел паренёк, он успел глянуть на Малинина, улыбнулся и в следующую секунду повалился на асфальт с дыркой в области сердца. Лашников выскочил из своего укрытия, подхватил парнишку подмышки и поволок безвольное тело, оставляющее длинный кровавый след. Юра Береговой, громко выругавшись, кубарем скатился в небольшую придорожную канавку, не поднимая головы, ужом уполз в лес и ринулся, не разбирая дороги, в ту сторону, откуда предположительно производились выстрелы. Впереди Юра услышал шум, он даже успел увидеть спину высокого мужчины и навести пистолет, но преследуемый филигранно уходил от погони и положенные подряд три пули так и не достигли цели. Тяжело дыша, Юра прыгнул через небольшой ров, неудачно приземлился, пропоров насквозь голень, и упал плашмя. Перед глазами заплясали красные пятна, от боли Береговой почти ничего не видел вокруг, рваная штанина быстро набухала кровью, как вдруг краем глаза он заметил движение впереди. Юра поднял глаза и увидел, что прямо на него движется Сапонин. Он двигался спокойно и уверенно, как будто точно знал, что Береговому осталось жить несколько секунд, Сапонин был уже на расстоянии шага, спокойно выбил из руки Юры пистолет и уже занёс нож, чтобы окончательно расправиться с оперативником, как позади Берегового послышался треск веток. Сапонин поднял голову, увидел бегущего Лашникова, но даже не прекратил своего занятия, но в тот момент, когда клинок должен был впиться в шею Юры, прогремел выстрел, и Сапонин с некоторым удивлением на лице повалился в мягкую лесную подстилку, дёрнулся и застыл. Ветер скорбно замолчал, ели перестали стучать ветвями, и сверху опустилась тишина.

— Юра, ты как? — тяжело дыша, спросил Лашников.

— Хреново очень, — просипел Береговой. — Но тебе спасибо, — бормотал, погружаясь в бессознательное состояние, Юра.

— Юрка, держись, — Лашников быстро осмотрел ногу Юры, — Береговой, у тебя ранение нехилое, не дёргайся, я к Малинину. Сейчас медики подъедут, — Игорь помолчал и глянул на труп Сапонина. — Проверю, может, дышит ещё.

Игорь ногой отбросил оружие, валявшееся возле Сапонина, слегка попинал его и, наклонившись, прислонил пальцы к шее.

— Готов, — изрёк он, обшаривая карманы бывшего приятеля. — Ладно, Юрец, жди, я за помощью.

Лашников быстро скрылся за стволами редких елей, а Юра Береговой медленно провалился в пугающую кошмарами, безмолвную черноту пустоты.

— Егор Николаевич, — Лашников выскочил на дорогу, — там Юрца задело.

— Живой? — коротко спросил Малинин, зажимая ладонью сочившееся кровью плечо.

— Да, но кровопотеря большая. Он веткой голень насквозь пропорол. Срочно нужны медики.

— Я вызвал, едут. Ты ему жгут наложил?

— Нет, я за аптечкой.

— Какой на хрен аптечкой. Игорь в себя приди, ремень снимай и вперёд! — гаркнул Малинин и попытался встать.

— Я Сапонина пристрелил, — вдруг сказал Лашников.

— Что? — Малинин застыл, глядя на Лашникова.

— Это он стрелял.

— Я понял, — глухо сказал Малинин. — Дуй обратно, окажи Юрке помощь. Я дождусь подкрепления, скажу, куда им идти.

Когда Лашников скрылся в зарослях, Малинин снова осел на землю, тяжело опустил затылок на железо машины и на секунду прикрыл глаза. Творившийся вокруг кавардак был очень на руку расследованию. И результатом чётко распланированных действий и рискованной перевозки Красуцкого стало то, что на свет выполз даже Сапонин, которого они тщетно пытались найти уже целый год. А это значило, что Красуцкий точно что-то знал и мог привести их к разгадке. Егор нечаянно дёрнул плечом, глухо застонал и увидел, что с той же стороны, откуда двигались они, несётся несколько автомобилей. Медикамент выпрыгнул из автомобиля практически на ходу, Нерей осадил машину у обочины и побежал следом за Денисом, а из задних дверей скоро выбирались Мамыкин и Унге.

— Денис, в лес беги, Береговой более серьёзно ранен. Скорая ещё не подъехала, а там кровопотеря большая! — с трудом крикнул Малинин и показал Медикаменту направление.

— Как же это? — Мамыкин быстро подошёл к Малинину и присел рядом. — Ну-ка, товарищ полковник, сидите и не дёргайтесь. Всё-таки у меня есть оконченные курсы скорой медицинской помощи.

Мамыкин уверенным движением разрезал лохмотья пропитанной кровью ткани, крякнул, увидев, что пуля вывернула кусок кости наружу и, оглянувшись через плечо, гаркнул:

— Да подбодрите вы этих медиков!

— Мамыкин, послушай меня, — с трудом проговорил Малинин, — Сапонина, как я понял, застрелил Лашников, и сейчас мы точно знаем, где находится место преступления, поэтому сейчас бери свой волшебный чемодан, и займись прямыми обязанностями. Нам нужно понимать, откуда слилась инфа.

Через полтора часа Малинина привезли в больницу в Карельск, спешно отправили на операционный стол и, когда вечером лечащий врач завершал обход, то он остановился возле Егора и, немного помолчав, проговорил:

— Уважаемый, а нет ли какой-нибудь призрачной возможности хотя бы день не попадать в передряги? Я боюсь, ваш организм откажется функционировать при таких нагрузках.

— Доктор, я очень постараюсь, но ничего обещать не могу.

— Ну тогда, когда вас в очередной раз привезут, а не ручаюсь за то, что смогу оставить вам прежнюю палату. Вполне возможно, вам придётся продлевать абонемент уже у Пирожкина.

— Что ж, мы с ним прекрасно знакомы, я думаю, договоримся, — еле ухмыльнулся Егор.

— А! Ну тогда чиркну записочку, чтобы вас без очереди пропустили, — покачал головой врач.

— Как там Береговой? — спросил Малинин.

— Плохо. Восстанавливаться будет долго. Но организм молодой и сильный, бегать будет. Спокойной ночи, — врач снова покачал головой и ушёл, плотно заперев за собой дверь.

Егор здоровой рукой нащупал на тумбочке телефон и проговорил, набрав номер:

— Привет. На тебе подробное изучение всех последних допросов Красуцкого. И тех, что вёл я, и тех, когда ты его допрашивал в последнее время. Нет, сюда ехать не нужно, только время зря потеряешь. Красуцкого нет в живых, поэтому важно максимально детально изучить всё, что он говорил. Главное — обрати внимание на те факты, которые он упоминал в связи с Никольском. Всё, отбой.

На город плавно опустился вечер, Малинин, ещё не полностью отошедший от наркоза, задремал, и глаза открыл только, когда за окнами в небе ярко горели звёзды. Напротив его кровати, сидя в кресле, дремала Соня, она склонила голову набок, смешно приоткрыла рот и посапывала. Видимо, почувствовав пристальный взгляд, Софья проснулась, вздохнула и проговорила:

— Привет. Как ты?

— Привет. Теперь лучше, — с улыбкой ответил Малинин.

Вдруг тихие коридоры больницы взорвались негромкой перебранкой, и до слуха Малинина донёсся знакомый голос:

— Да мне пофиг, что у вас за правила. Мой муж ранен, и я попаду к нему в палату. Давайте показывайте, куда идти.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Ольга. Женщина быстро прошлась взглядом по пространству, оценила внешний вид Сони и проговорила:

— Всё, девушка, сиделка моему мужу больше не требуется, я сама за ним буду ухаживать. Можете идти.

— Оля, ты откуда? — как-то странно себя чувствуя, проговорил Малинин.

— Егорушка, милый, мне как сказали о том, что случилось, я пулей сюда прилетела. — некрасиво скривив лицо, проговорила женщина и глянула на Соню. — Ну что вы стоите? Чаевых ждёте?

— Оля, Соня моя… коллега, — проговорил огорошенный Малинин. — Что ты здесь делаешь? И откуда ты узнала?

— Милый мой, ну как же… Любяще сердце не обманешь, — забормотала женщина.

— Оля, не ерунди. Кто тебе сказал?

Малинин заметил, как Соня поднялась и тихо выскользнула из палаты, а на её место сразу же взгромоздилась Оля.

— Ой, ну ладно тебе, — женщина приподнялась и заботливо поправила одеяло. — Сильно нога болит?

Малинин немного помолчал и тихо проговорил:

— Оля, а тебя не смущает, что у меня гипс на руке?

— Ой, это я просто устала немного с дороги. Прямо посреди важной встречи сорвалась, — женщина нащупала руку мужа и сжала её. — Не волнуйся, теперь я от тебя никуда не отойду, прорвёмся.

— Оля, а ты можешь мне помочь? — вдруг спросил Малинин.

— Милый, всё что угодно, — охотно откликнулась женщина.

— Съезди к Нерею, он работает допоздна. Он мне документы должен передать.

— Сейчас? — Ольга недоверчиво покосилась на Егора.

— Да. Это крайне важно.

Когда женщина вышла, Малинин быстро набрал номер Ильи и проговорил:

— Сейчас к тебе моя жена приедет. Илья, не перебивай, я знаю, что поздно. Короче, поговори с ней, как ты умеешь. Она ко мне давно нежных чувств не испытывает, и всё моё окружение знает, что она последний человек, кому нужно звонить, если со мной что-то случилось. Так вот её кто-то сюда вызвал и не нужно быть мега психологом, чтобы понять, что меня пытаются полностью удалить из расследования. Причём делают это ненавязчиво, значит не нужна шумиха, и не пристрелили, а только ранили, значит не нужно, чтобы меня полностью заменили.

Малинин положил трубку, вздохнул, посмотрев на стул, где недавно сидела Соня, и прикрыл глаза: завтра новый сложный день, а он уже давно не супергерой и ему требуется отдых.

Унге, забравшись с ногами, сидела на подоконнике и рассматривала смешной рисунок на жёлто-голубых носках. Ей нравился строгий стиль в одежде, но всегда хотелось, какого-то побега от официоза, и она подсмотрела у одного из героев детективного сериала этот трюк с носками. Хотя на мультяшных героев она не решилась, но ей вполне хватало весёлых тучек с кривыми моськами. Сегодняшнее нападение на машину Малинина было крайне тревожным, потому что теперь точно было понятно, что кто-то, грубо говоря, слил информацию, а так как кроме их команды и очень ограниченного круга сотрудников никто не знал, куда и зачем поехал Малинин и кого везёт, то, значит, в броне секретности была брешь.

Она ещё не до конца разобралась, какая роль во всей этой истории была отведена Олесе, её покойному отцу и двум матерям, но сейчас казалось было самое время, чтобы сесть за разбор записей. Унге прислушалась к затишью в коридорах общежития, глянула на часы, посмотрела, как стрелка сонно проползает, показывая третий час ночи, и включила ночник. Вернувшись мыслями к разговору с настоящей матерью Олеси, Унге открыла подробный отчёт о проделанной работе, который она списала с надиктованных записей.

Унге вспомнила приятную двухкомнатную квартиру, мелкий цветочек на обоях, которые отдалённо напоминали дешёвый яркий ситец, зелёные джунгли из домашних растений, уютную крохотную кухню. Лариса Николаевна усадила Унге за стол, быстро сварила кофе и достала из холодильника домашний тортик с застывшим шоколадным кремом и печально проронила:

— Олесю ждала, но она что-то задерживается. Наверное, с отцом опять за границу улетела. Так, расскажите, по какому случаю внутренние органы интересуются моей красоткой?

— Лариса Николаевна, я честно даже не знаю с чего начать, — Унге на секунду задумалась. — Я только что разговаривала с женщиной, которая тоже называет себя матерью Олеси.

— Нет, — Лариса потрясла головой и провела по рано начавшим стареть щекам, — Анжелика так представляется, когда ей удобно. Я не против. На бывшего мужа я не претендую, он мне и даром не нужен, а для Олеси он делает много. Мне большого труда стоило добиться от него, чтобы дочка стала вхожа в его дом, как в свой собственный. Ну, посудите сами, я простой инженер. Что я могу ей дать? — она пожала плечами. — А отец — человек крупного формата, у него есть деньги и связи. Ну и потом, сама Анжелика прямо настаивала на том, чтобы Олеся общалась с отцом. Она, даже таясь от него, как-то ко мне приехала, рассказала кто она, — женщина, перехватив взгляд Унге, поправилась. — Мы к тому времени, как он с новой женой познакомился, уже долгое время в разводе были. У меня к Анжелике претензий нет, она, можно сказать, и скрепила отца с дочерью. Другая бы наоборот, а она пока не свела их вместе, так и не успокоилась.

— Стоп, — сказала Унге. — То есть Олеся — это ваша дочь! Верно?

— Девушка, простите, у вас имя сложное, — смутилась женщина, — безусловно, моя.

— Тогда, значит, я принесла вам очень плохие новости, — проговорила Унге.

Сейчас она вспоминала, как окаменело лицо женщины, после того, что она ей сказала, как сухонькие пальцы пытались набрать нужный номер, как долго в рыданиях тряслась голова, лежащая на столе.

— Анжелика, почему ты мне не сказала?! — кричала Лариса в трубку, когда прошёл первый шок. — Ты совсем из ума выжила? Моя девочка неизвестно где, а что ты творишь?

В дверь Унге тихонечко постучали, она сначала испуганно вскинулась, потом выдохнула и подумала, что вокруг довольно много сотрудников внутренних органов и, наверное, если бы ей кто-то хотел причинить вред, то вряд ли бы стал стучать.

— Привет, — на пороге стоял Медикамент. — Только закончил возиться с упырём Красуцким и мальчишкой. Пацана жалко, совсем молодой ещё.

— А куда Лашников с ним ехал?

— Это знакомых племянник, — без разрешения пройдя в комнату и водрузив на стол пакет с продуктами, сказал Денис. — Прости за наглость, но ты не могла бы что-нибудь пожрать сообразить. А то я просто с ног падаю. Лашников прямо с головы не слезал, пока я Сапонина осматривал. Единственное что могу сказать — он и правда под землёй провёл долгое время или в закрытом помещении. Кожа сухая, бледная, лёгкие точно давно воздуха свежего не видели.

— Понятно. А я бьюсь над родственными связями Олеси, — Унге задумалась. — Скажи, пожалуйста, ничего странного в анализах Бондарева не нашлось?

— Нет. Но меня всё равно что-то смущает. В конце концов, есть такие токсины, которые, после того как отслужат свою службу, уже и не найти, — Медикамент развёл руками и потыкал пальцем в пакет. — Я заслужил ужин?

— Ах, да, конечно, — спохватилась Унге и стала доставать сэндвичи, пиво и чипсы. — А что я должна приготовить? — она недоумённо на него посмотрела.

— Ничего, должна просто составить компанию. Сейчас Мамыкин припрётся. Нерей работает, а Лашников, после последних событий, ушёл в глухую оборону и даже не берёт трубку. Написал, что хочет побыть один. Ну а Малинину и Береговому пиво точно нельзя.

— Понятно. А Соня?

— Она в больнице дежурит возле Малинина.

В этот момент в дверь снова постучали, и в комнату вошла Софья. Она остановилась посредине, глянула на лежащие пластиковые коробки и проговорила:

— Не помешаю?

— Конечно, нет, — Унге сделала пригласительный жест. — Денис только что пришёл, сейчас Мамыкин подтянется.

— Как там наш отважный полковник? — спросил Медикамент.

— Пришёл в себя, шутит, уже пытается работать, — пространно ответила Софья.

— Может, не стоило оставлять его одного? — как бы между прочим заметила Унге.

— Он не один, к нему жена приехала, — вяло обронила Соня и, повертев в руках бутылку пива, решительно её открыла, посмотрев на вошедшего Мамыкина. — Мне просто необходима перезагрузка, — она резко опрокинула горлышко бутылки в рот и за один раз осушила почти половину. — И ещё мне кажется, что все мы топчемся на одном месте, кружим вокруг да около и ни черта не делаем.

— У тебя есть конкретные предложения? — Мамыкин вяло пожевал бутерброд, а потом, вздохнув, начал придирчиво сверять сроки годности.

— Да, у меня есть предложение разобраться во всём этом мракобесии. И буквально под микроскопом всё проверить и не ставить в тёмный угол все мои видения или что я там делаю, — Соня глотнула пива, с громким треском открыла пакетик с чипсами и вздохнула, — Я, вообще, не очень понимаю, что мы делаем и кого конкретно ищем? Главным фигурантом был Сапонин. Сегодня, как я понимаю, его ликвидировали.

— Ну да, но я так скажу, — Мамыкин брезгливо стряхнул крошки с колен, — у меня сложилось такое впечатление, что одежду товарищ Сапонин купил буквально перед тем, как в лес десантироваться, а заодно ещё и в дезинфекторе весь искупался. Ничего нет, кроме следов дезинфекции.

— Марку дезинфектора можно определить? — оживилась Унге.

— Ну я пошаманил, сейчас поставил на выявление, к утру будут хоть какие-то результаты, — криминалист вздохнул. — Хотя надежды очень мало, я не думаю, что они использовали что-то специфическое.

— Я, пожалуй, повторю вопрос, — несколько развязано сказала Соня, — что мы сейчас делаем? Кого ищем?

— Что ты хочешь? — Денис в упор посмотрел на Софью. — Ведь сама всё прекрасно знаешь.

— Я хочу наконец вырваться из этой клоаки. Меня задолбали эти ямы, эти странные галлюцинации, которые я вижу и мне до чёртиков надоело то, что меня никто не воспринимает всерьёз, — на этих словах Соня встала и, шутливо поклонившись, вышла со словами: — Я спать.

Оставшиеся, переглянувшись, немного помолчали, и Унге вслух произнесла:

— Может быть такое, что приёмная мать Олеси знает что-то про ям, и что Олеся тоже из этого рода? Иначе зачем она так настаивала на общении отца и дочери, ведь обычно бывает наоборот. И именно ей Олеся прислала фото с посохом. Может, девочку и не похищали, а она, так сказать, была в теме.

— В смысле? — нахмурился Денис.

— Девочкам в таком возрасте проще всего задурить мозг. Предположим она из ям и её качественно обработали, и она добровольно к ним пошла. Зачем это всё Анжелике, пока непонятно, но нужно просто покопаться в её прошлом, — проговорила Унге.

— Убралась, однако, наша Соня с бутылки пива, — крякнул Мамыкин. — Мне, кстати, помогли коллеги из ветеринарии… Короче, кровавые письмена на стенах рисовали кровью кролика, козы и лошади. Кто-нибудь что-то знает об этом? Ну, может быть, с какой-то мистической точки зрения.

— Я только с анатомической, — буркнул Денис.

— Специалист по мистике у нас ушёл в астрал, — едва улыбнулась Унге, заканчивая писать сообщение. — Попросила помощи у хороших знакомых, пусть аккуратно посмотрят, что у Анжелики в жизненном анамнезе. А Ларисе я утром позвоню, поспрашиваю, кто у них есть в семейном древе. Мы с ней в момент встречи подробно прошлись по всем знакомым, но почти все они уже были в моём списке, и везде я слышала почти что одно и то же.

Ручка на двери ушла вниз, полотно скрипнуло и в комнату вошёл Нерей. Илья молча присел, устало протёр лицо руками, взял предложенную бутылку пива и после первого глотка произнёс:

— Интересно, а Малинина под пытками заставили жениться на этой женщине? Это ад какой-то, меня сложно вывести из себя. Но она умудрилась, я чуть не заорал на неё. Она мне рассказала про себя всё, вплоть до графика своего цикла. Это было невыносимо.

— А зачем ты с ней общался? — спросила Унге.

— Егор попросил. Ольге кто-то позвонил и рассказал, что Егор в больнице и ранен.

— И что? По-моему, это нормальная практика, — пожал плечами Мамыкин.

— Не в этом случае точно. Кто-то намеренно выбивает Малинина из расследования.

— То есть прострелить ему плечо, этого мало?

— А где второе входное отверстие? — вдруг сказал Мамыкин.

— Что? — Унге посмотрела на него.

— Через лобовое стекло было только одно отверстие. — Мамыкин нахмурился. — Но Малинина ранили и прошили голову Красуцкому разными пулями.

— Какими?

— Здесь тоже есть загадка. Красуцкого положили снайперской классикой: патрон семь шестьдесят два. А вот Малинину досталась пулька меньшего калибра, очень похожим на автоматный, — мрачно проговорил Медикамент.

— Фигня какая-то, — задумался Мамыкин. — Получается, Малинина ранили, когда он уже вышел из машины? Значит, там был кто-то ещё?

— А что, у автоматов бывают глушители? Ведь выстрелов никто не слышал. Только хлопки, — пробормотала Унге. — Нужно снова ехать на место.

— По крайней мере, нужно утра дождаться, — сказал Мамыкин, раздувая ноздри. — Сейчас мы мало что увидим. И нам нужно покумекать, в какой стороне искать и сколько метров покрыть. В принципе, давайте почертим на бумажке, это не сложно сделать.

У Мамыкина зазвонил телефон, он глянул на номер и сразу нажал на кнопку ответа. На экране был видеовызов с аппарата Лашникова, тот выглядел крайне усталым и казалось постарел за несколько часов.

— Привет. Где все?

— В общаге.

— Буду через полчаса, есть кое-какие соображения, — Лашников отключился, а в дверь негромко постучали, потом в приоткрытую щель просунулась заспанная голова вахтёрши, и она сурово пробормотала:

— Ну что вы людям спать не даёте? Ну тише-то можно? И своей этой скажите, если придёт после трёх, я точно уже не пущу. Надоели вошкаться туда-сюда.

— Какой этой нашей? — настороженно спросила Унге.

— Ну, я не знаю, как по имени. Ну вас две женского пола из Питера, вот, значится, второй, — нахмурилась вахтёрша.

— А когда она ушла?

— Ну с полчаса, наверное, — вздохнула вахтёрша. — Слушайте, а у вас тортика нету? Раз уж разбудили, я б хоть чаю попила.

Соня вышла из здания общежития, вдохнула полной грудью сырой ночной воздух, развеяла кислородом свежий хмель в голове и на секунду прикрыла глаза. Она понимала, что смертельно устала бояться, думать, а главное — жить в каком-то странном мареве не своих мыслей. Сейчас было безумно глупо тащиться на улицу, но ей нужен был простор, и ещё почему-то пугали четыре стены общежития. А на улице сейчас было хорошо, тихо и царило спокойствие. Софья узрела, что через дорогу на стене тлеет вывеска круглосуточного магазина, похлопала себя по карманам широких штанов, нащупала кошелёк и пошла за водой. Она быстро проскочила по пешеходному переходу, дёрнула дверь и вошла внутрь. В небольшом насквозь пропахшем гниющими овощами и подтухшим мясом пространстве было безлюдно, даже за прилавком никто не стоял. Соня постучала по потрескавшемуся дереву прилавка, покрутилась на месте, но никто не отзывался. Тогда она вздохнула, положила на прилавок купюру и, взяв из холодильника воду, откупорила её и с наслаждением отпила шипящую газировку.

— Надеюсь, меня не привлекут за кражу.

В глубине коридора, тёмная часть которого выглядывала из-за приоткрытой двери, вдруг прокатился стон. Соня напряглась, аккуратно подошла к шатающейся из-за сквозняка створке и прислушалась. Внутри точно что-то происходило, слышался шум борьбы, и женский голос тихо звал на помощь. Быстро набрав номер Унге, Соня стала углубляться внутрь, но услышав, что после первого звонка связь оборвалась, остановилась. Здесь не ловил телефон, но она уже не могла остановиться и бросить в беде человека. Быстро наговорив сообщение, Софья отправила его в надежде, что где-нибудь по пути следования проявится связь, и Унге услышит крик о помощи. Пройдя ещё несколько поворотов, Соня почувствовала неприятный гниющий запах, который веял здесь везде, и чем ближе она была к источнику звука, тем больше усиливалось неприятное амбре. Успокоив сильно бьющееся сердце, Соня нащупала рукой шершавый бок стены, прижалась к нему спиной и стала потихоньку двигаться дальше. Вскоре Софья почувствовала, что становится гораздо труднее дышать, она обливалась потом и только сейчас ощутила, что здесь очень жарко. Продвинувшись ещё немного вперёд она увидела, как в коридор пробивается полоска прерывистого света. Подойдя к дверному проёму, Соня нащупала ручку, отворила легко поддавшуюся дверь и остановилась на пороге не в силах двинуться дальше от охватившего ужаса. Здесь, в бетонной коробке помещения, в ряд стояли узкие железные каталки, на которых под серыми простынями угадывались очертания тел. Некоторые из них шевелились, издавали глухие стоны, тонкая ткань выдавала скребущее движение худых пальцев, остальные просто были обездвижены и, скорее всего, мертвы. Но самым страшным было то, что через небольшой проём виднелась огромная печь, в которой и исчезали навсегда тела. Соня почувствовала, как у неё подкосились ноги, воздуха совсем перестало хватать, мозг метался в кипящем вареве ужаса, и она стала отступать. Инстинкт самосохранения приказывал немедленно убираться отсюда, но Софья не могла оставить обречённых на страшную смерть, ещё теплящихся жизнью людей. Она медленно пробралась к одной из каталок, откуда стоны слышались особенно чётко, приподняла простыню и несколько секунд созерцала увиденное. Отступив, Соня в полном смятении подняла следующее покрывало, потом вытащила телефон и стала снимать на видео живые и мёртвые тела, ненасытный рот пылающей печи, а потом себя:

— Я не знаю, выберусь ли я отсюда, но это обязаны увидеть мои коллеги и команда Малинина. Я не понимаю, что здесь происходит, что сделали с этими людьми, но всё наше расследование до этого момента было просто верхушкой айсберга, — шёпотом проговорила она и нажала на кнопку отправки сообщения.

В этот момент возле печи метнулась какая-то громадная тень, было видно, как встал и распрямился какой-то мужчина, чья приземистая бесформенная фигура с трудом разогнулась в плотном жарком воздухе. Он посмотрел на огнеупорное стекло, зачем-то постучал по нему мясистым согнутым пальцем и стал открывать расположенную рядом железную дверцу. Пламя горячо облизало воздух, мужчина подтянул к себе одну из каталок, стянул безвольное тело, швырнул его в огонь и с громким стуком захлопнул дверцу. В этот момент Софья уже бежала в обратную сторону, не чувствуя под собой ног.

Унге уже ложилась спать, когда услышала, что телефон откликнулся звуком пришедшего сообщения, сначала одного, а потом следующего. Уже через несколько секунд после просмотра следователь Алас вихрем неслась по коридору, дробно стуча в двери коллег, поднимая всех на ноги и летя на улицу.

— Толком объясни, что случилось, — крикнул бегущий рядом Нерей.

— Просто за мной бегите. Там Софья, — она ткнула в вывеску магазина и понеслась через дорогу.

Влетев в магазин, Унге уставилась на скучающего за прилавком продавца, тот перепугано поднял на неё глаза и проговорил:

— Доброй ночи. Мы алкоголь не продаём ночью. Регистрация у меня есть.

— Где подсобки? — рявкнула Унге.

— Там, — икнув от неожиданности, тёмненький парнишка показал пальцем за своё плечо.

Нерей быстро отодвинул его, рванул на себя дверь и оказался в небольшой пыльной кладовке.

— И что? — он сделал шаг назад и посмотрел на Унге.

— Какие магазины здесь ещё есть? — спросила женщина у продавца.

— Нет. Только котельная в этом здании. Всё.

— Вход где? — прорычала Унге.

— За углом.

В тот момент, когда Нерей и Унге выходили наружу, подбежали Лашников и Мамыкин. Вчетвером они обогнули здание с разных сторон, нашли вход в местную котельную и стали спускаться, гремя шагами по железной лестнице.

— Ребята, — когда они были внизу, из темноты послышался слабый голос Сони, — ребята, это чудовищно, — она еле поднялась на ноги и трясущейся рукой показала в ту сторону, откуда бежала. — Пожалуйста, быстрее, он их всех сожжёт.

Над городом серой дымкой вился рассвет, в нём ярко цвели синие огни полицейских машин, иногда тонкая завеса влажного воздуха рвалась истерикой сирен кареты «скорой помощи», которая торопилась отъехать от места происшествия. Во все стороны сновали примчавшиеся из Петербурга дополнительные силы, здесь же ходил мрачный Малинин, который сорвался с больничной койки и приехал, как только узнал о случившемся.

— Денис, я вообще что-либо перестаю понимать, — глухо сказал он, подойдя к Медикаменту, который уже несколько часов подробнейшим образом фотографировал мёртвые тела, скрупулёзно составлял протоколы и делал заметки.

— А я вроде как начинаю понимать, что происходит. Потом, Егор, всё потом. Ты б подошёл к Соне, я боюсь, что после увиденного, она нескоро придёт в себя.

Солнце попыталось выбраться из-за туч, но увидев страшную картину сразу спряталось, и небо заплакало дождём. Люди, бродившие вокруг страшного места, механически делали свою работу и прекрасно понимали, что их мир никогда не будет прежним.