Глава 20

Со Светкой я расходился весь в мыслях о том, что криминальной войне всё же быть. Ох не просто так батя девчонки так вовремя уехал в командировку. Видимо, считал, что за косяк со складом и угнанным грузовиком начнут спрашивать, и он может попасть под горячую руку.

Но настораживало меня другое — Яшка Кривой был видным человеком, но далеко не козырным тузом, сам бы он, при всех своих связях в ментовке, вряд ли бы сумел спасти свою задницу и избежать срока. Хотя бы условного. Здесь же, когда при наличии доказательств Кривого собрались отпускать без суда и следствия, все указывало на то, что вмешались фигуры более высокого уровня. Скорее всего, в Ростов позвонили серьезные люди из Москвы и попросили дело вокзальных замять. Значит, Яшка был нужен на свободе тем московским ферзям, которые хотели освоить местный криминальный рынок. И очевидно, что именно на Кривого столичные блатные делали ставку.

Всю ночь я ворочался, просыпаясь каждый час и думая о том, что грядущая война не пожалеет никого. Ну не спалось, хотя никогда не жаловался на сон. Уже утром следующего дня, когда я заехал в «Спартанец», Заур сообщил мне важные новости.

— Завтра возвращается Демид, а вечером собираемся всей группировкой на стадионе. Явка обязательна. У Демида есть объявление, — сказал он.

— Надо как-то готовиться? — уточнил я.

— Нет, просто не опаздывай, — Заур говорил со мной, перебирая стопки каких-то бумажек, которыми оказался завален весь его стол.

— А о чем будем тереть?

— Узнаем, я пока сам особо не в курсах.

Я попрощался с Зауром, запомнив адрес завтрашней сходки. Оставшийся день пролежал в номере, накапливая силы перед заключительным отбором на турнир в Краснодаре, и тупо смотрел телевизор, раз уж он имелся в номере. Выбор был невелик — 5 кабельных каналов, я остановился на недавно открывшемся ТВ6, где показывали новоиспеченный сериал «Горец» про Дункана Маклауда. Молодой еще Эдриан Пол с экрана лампового «Фотона» вещал:

Я — Дункан Маклауд, родился четыреста лет назад в горах Шотландии. Я один из Бессмертных. Веками мы ждали времени Сбора, когда под ударами мечей падут головы, и польётся животворящая сила. В конце останется только один.

Никогда не любил этот сериал, но в тот вечер я смотрел не отрываясь и заснул в десятом часу, когда Маклауд рубил голову одному из своих соперников… Глядя на это, я окончательно осознал, что войны за передел Ростова не избежать, а в «конце останется только один».

В семь утра следующего дня я уже выходил из гостиницы «Турист», чтобы заранее добраться в «Спартанец». Тачку ловить не стал, сел в автобус, чтобы немного прогуляться от остановки. По итогу к половину восьмого я уже был в зале, который оказался открыт. Мои соперники по финальному отбору, Шиза и Танк, были тут как тут.

— Здорово, парни, — поприветствовал их я. — Готовы?

— Всегда готовы, — нацепил на себя придурковатую улыбку Шиза.

Парень он был талантливый, толковый, но иногда его переклинивало, и он борщил. Я краем уха слышал, что Шиза — это не кликуха пацана, а его позывной со времен Приднестровского конфликта, в котором он принимал участие. И вроде как там его контузило. Так это или нет, я не знал — не спрашивал. Посчитал бы нужным — сам бы нам все рассказал.

— Сам как? — спросил Танк. — Слышал, что Демид собирает всех на вечер на стадион?

Я кивнул. Уточнил у Танка и Шизы, знают ли они, что хочет сказать Демид, те только головами замотали. Вот так, перекидываясь словами, мы дождались восьми часов, когда из своего закутка вышел Степаныч. Как и Демид Игоревич, тренер предпочел отмолчаться по поводу испытания, которое нас ждало. Я связывал это с тем, что Степаныч не хотел давать нам возможности подготовиться заранее.

— Ну что, калеки, — вместо приветствия сказал тренер. — Готовы? Ни у кого ничего не болит?

Мы подтвердили свою готовность.

— Тогда айда за мной! Ох и насыщенный денек вам предстоит, — хмыкнул тренер.

Он вывел нас из зала, закрыл двери, давая понять, что испытание будет проходить за стенами «Спартанца». Мы спустились с крыльца, прошли на парковку, где стоял старенький красный «Запорожец», крылья которого изъела ржавчина.

— Карета подана! — Степаныч достал ключи и открыл автомобиль. — Так, хлопцы, аккуратно, ничего лапищами не трогаем, жопами на сидушках не елозим. Присаживайтесь!

— А мы куда едем? — поинтересовался Танк.

— На кудыкину гору, — не стал отвечать Степаныч. — Скоро все узнаете.

Мы с пацанами переглянулись и полезли занимать места. Танк, как самый здоровый, уселся на переднее пассажирское сиденье, мы с Шизой назад. Тренер, похоже, здорово парился над сохранностью своего «раритета» и постелил на сидушки пледы. Если снаружи «Запор» выглядел не ахти, то вот салон автомобиля был вычищен и наполирован. Уже присев, я заметил, что Шиза потянулся к стеклоподъемнику, стекло видимо решил опустить.

— Вот ты куда лезешь… — взбеленился Степаныч.

Под стекло был вставлен стержень плоской отвертки, удерживающий стекло… Степаныч предпринял несколько попыток завести двигатель, и только с третьего раза мы с горем пополам поехали, оставляя за спиной спортивный зал. Я по привычке потянулся к ремням безопасности, чтобы пристегнуться, но ремней в машине вовсе не обнаружил. Ну и ладно…

«Запор» плелся со скоростью черепахи, явно перегруженный четырьмя здоровыми мужчинами, и двигатель авто, в котором было всего-то пару десятков лошадиных сил, с трудом справлялся с поставленной перед ним задачкой. То, что мы ползли куда медленнее потока, Степаныча ничуть не смущало. Он врубил допотопный радиоприемник, и из пищалок послышался голос Магомаева: «Лу-у-уч солнца золото-о-ого…».

У Танка и Шизы, которые предпочитали более современную музыку, рожи сразу кирпичом сделались. Мы доползли до Ленина, поехали дальше в направлении «Динамо», уходя под железнодорожный мост. И там нам начал сигналить автомобиль, который поскорее хотел прошмыгнуть на поворот к Нансена. Я обернулся и увидел черную «бэху», нависшую сзади «Запорожца». Степаныч на сигналы никак не отреагировал, да и вряд ли бы смог, «Запор» и так плелся на максимальных для него оборотах, учитывая, что здесь дорога шла в горку. Тогда водитель «бэхи» резко вывернул руль, чтобы обогнать нас. Я сразу понял, что он хочет нас подрезать и заставить Степаныча отбить по тормозам. Но прежде «бэха» поравнялась с нами, и оттуда свои рожи на нас выставили сразу пять бритоголовых братков.

— Слышь, дед…

Браток, который на переднем сиденье сидел, со стороны пассажира, вдруг запнулся. Это он нашего тренера увидел… Степаныча знали далеко за пределами «Спартанца», он в союзные времена выпустил из клуба сотни отличных спортсменов, часть которых теперь разошлась по разным группировкам города.

— Здрасьте, Владимир Степаныч, — явно смутился браток.

— Ты себе в жопу посигналь, Федька, — без всякого приветствия буркнул тренер, но чуть смягчился. — Как у брательника дела? Привет передавай.

— Передам обязательно! Хорошего пути. Кхм.

И «бэха» раз — и встала обратно сзади «Запорожца», смиренно дожидаясь поворота.

— Мы со старшим братом этого Федьки первенство СССР брали, — хмыкнул тренер. — Сейчас уважаемый человек в нашем ростовском порту.

Примерно через полчаса пути, измученные Магомаевым, мы выехали из Ростова. Оставили позади Ворошиловский мост через Дон, а потом нырнули в поворот, чтобы выехать к набережной. Некоторое время тряслись по грунтовой дороге с кучей ям, пока не оказались на месте. «Запор» остановился у заброшенного пляжа, усеянного мусором. Кроме нас здесь не было ни души.

Степаныч вырубил музыку, но заглушать мотор не стал.

— Выходим, только, Шиза, не надо ничего трогать бога ради.

Мы вышли из автомобиля, оглядываясь и не понимая, на хрена тренер привез нас на заброшенный пляж и каким боком к этому месту относится наш отбор. Единственным благом цивилизации здесь был подтопленный у берега катамаран, ну и куча мусора в виде бутылок и прочего шлака. Все как обычно. Степаныч вытащил из тачки пледы, которые оказались на поверку мешками. Прошелся и раздал каждому из нас по мешку.

— Ну что, пацаны, готовы себя проявить?

Мы начали плечами пожимать. Не на субботник же он нас привез? Будут наверняка еще вводные. Так о чем раньше времени говорить?

И вводные появились. Тренер указал пальцем на базу отдыха, расположенную вдалеке на другом берегу Дона.

— Видите домики? Это база отдыха, мы в советские годы там с пацанами сборы проводили, еще когда клуб стоял на ведомственном счету, — пояснил он. — Ваша задача отсюда добраться до базы.

— И какое расстояние? — спросил я.

— А хрен его знает, я не замерял.

— Мешки-то нам зачем? — поинтересовался Танк.

Действительно, мне тоже хотелось бы это понять.

— Затем, чтобы вот это все безобразие туда сложить, — он махнул рукой, обводя замусоренный берег жестом. — Забиваем мешки полностью, не филоним, иначе дисквалифицирую. Как до базы добираться, мне до лампочки, хотите — через лесополосу, хотите через Дон плывите, а хотите — возвращайтесь через Ворошиловский мост на остановку, там автобус ходит. Хотите попутку попытайтесь поймать. Короче, на все у вас есть час времени. Задача понятна?

Я взглянул на мешок в своих руках, здоровенный такой, в такие дворники листву собирают. В принципе-то понятно — через час быть на базе на другом берегу реки. Шиза и Танк задали парочку уточняющих вопросов, а потом Степаныч сел в свою машину и уехал со словами:

— Жду вас там, время пошло.

«Запор» скрылся за поворотом, оставляя нас один на один с мусором.

— Охренеть испытание, — выдохнул Танк. — Он че, прикалывается?

Шиза, который за время службы в армии наверняка привык к нетривиальным задачам по типу «покрасить траву в зеленый цвет», возмущаться не стал, а тут же бросился выполнять задание тренера. Я прикинул варианты, как можно решить задачку и быть через полчаса на указанной базе. Возвращаться обратно в город через мост — туда только идти полчаса. Ловить попутку? Так с мешками, полными мусора и явно не розами благоухающими нас никто не пустит к себе в тачку, как и на автобус, кстати. Воняло здесь так, что будь здоров, как на самой настоящей свалке. Поэтому оставался единственный вариант — идти вдоль берега и… переплывать реку. Дон был совсем не ручьем, ширина реки составляла в среднем метров сто пятьдесят, и переплыть его, а потом выбраться на другой берег с мешком, полным мусора — то еще приключение. Но похоже, что других вариантов не было, если, конечно, я хотел выполнить поставленную задачу.

Ведь Степаныч не зря меня спрашивал, хочу ли я остаться в зале? Я этого хотел, и отказываться от своего решения не собирался

Шиза, спринтером рванувший собирать мусор, уже набил себе половину мешка. Танк, который нашел где-то переломанную в черенке лопату, тоже пошел в отрыв — он просто-напросто сгребал мусор лопатой и закидывал в мешок. Я же выбрал тактику, которая, как мне казалось, должна была принести результат — собирал бутылки и жестяные банки из-под консервов. Тут тебе были и бутылки из-под шампанского, и из-под водки, и даже нашлось несколько банок… Математик из меня так себе, но я прикинул, что в мешок влезет штук пятьдесят бутылок и банок. Учитывая, что каждая такая позиция в пустом виде весит граммов четыреста, вес мешка составит не больше двадцати килограмм. А такой мешок куда проще тащить, чем мешки Танка и Шизы, которые складывали туда все подряд.

Загвоздкой в моей тактике оказалось то, что не так просто было найти нужное количество бутылок. Вон же сколько мусора, разве его может тут кому-то не хватить? Но никто тару в кучу не складывал, и пришлось поноситься по берегу. К тому моменту, как мой мешок был заполнен наполовину, Шиза уже стартовал к базе.

— Удачи, пацаны! — перекинув мешок через плечо, Шиза зашел на дистанцию.

Следом, когда прошло минуть десять, свинтил Танк. Мне потребовалось еще несколько минут, чтобы заполнить свой мешок. Бутылок в него влезло больше, чем я рассчитывал, но главная цель была достигнута. Мешок пусть и был неудобным, но оказался вполне подъемным.

Что ж, погнали, я следом нырнул в лесополосу, выбирая кратчайший путь вдоль берега. Бежать галопом, чтобы догнать Шизу и Танка, не стал, не хотелось мне плыть через Дон с языком на плече. В таких испытаниях важнее всего — правильно распределить силы.

Бежать через лесополосу по земле оказалось еще тем испытанием. Неровная поверхность, торчавшие пни, корни… По пути я несколько раз останавливался и переходил на шаг, чтобы тихой сапой преодолеть наиболее тяжелые участки и не грохнуться вместе с мешком на землю. Дыхалка всячески протестовала, я запыхтел уже через пару сотен метров. Больше всего раздражало, что я не знаю, сколько времени прошло — и сколько минут осталось у меня в загашнике. Задумка считать секунды про себя провалилась с треском, когда я в очередной раз споткнулся о пень и сбился со счета. Хорошо хоть мешок со стеклом удалось удержать и не разбить бутылки. Если они перебьются — их разом станет полмешка, и это если еще осколки к чертям не разрежут материю.

Но даже учитывая эти вводные, я не стал бросаться вперед сломя голову. И правильно сделал. Вскоре я нагнал Танка. Пацан ползал на четвереньках по небольшому пятачку, собирая рассыпанный из мешка мусор. Грязный весь. Предположу, что он споткнулся и, полетев кубарем, растерял содержимое своего мешка.

— Боец, сколько времени прошло? — выпалил он, не поднимая глаз.

Дышал Танк довольно тяжело, лоб покрыла испарина, лицо сделалась цвета бурака.

— Не знаю, — честно признался я. — Шиза далеко ушел?

— Я его не видел, — Танк гулко выдохнул, восстанавливая дыхание. — Сука, у него как в одно место торпеда вставлена!

Задерживаться я не стал, двинулся дальше.

— Танк, догоняй давай.

— Иду… — он уже заканчивал.

Примерно через километр я, наконец, выбежал к берегу напротив базы отдыха. Шизу я едва разглядел — на том берегу, метрах в двухстах от базы. Он сидел на земле, держа мешок в двух руках, и приходил в себя. Сука, переплыл же… Правда, для того, чтобы двинуться дальше, Шизе требовалось время на восстановление. Мои руки тоже гудели, устав удерживать мешок, и мышцы начали забиваться. Не лучше чувствовали себя ноги — бег по пересеченной местности выматывал. Я посмотрел на реку и, дав себе секунд десять на то, чтобы перевести дыхание, начал раздеваться. Вещи сунул в мешок с бутылкой, оставшись в одних трусах.

Вот так, с мешком, я начал заходить в Дон, ощущая ногами ракушки и песок. Вода с утра оказалась совершенно ледяная, что не добавляло удовольствия от происходящего. Краем уха я услышал, как на берег прибежал Танк, его тяжелое дыхание было невозможно пропустить.

И здесь моя тактика набрать пустых бутылок в мешок сыграла мне на руку. Мешок не стал тонуть и кое-как держался на воде. Зайдя в воду по грудь, я поплыл. Плыть было еще тяжелее, чем бежать. Течение было не сильным, но я сходу почувствовал, что меня уносит подальше от берега. Позади осталось не больше трети дистанции, когда меня вместе с мешком отнесло как раз до места, где на противоположном берегу сидел Шиза. Понятно, чего он не может встать — он начал бороться с течением и выбился из сил. Повторять его ошибок я не стал и плыл как придется, не сопротивляясь течению. Да и пусть несет, пешком потом дойду.

На полпути я почувствовал, как начало сводить судорогой пальцы на ногах. Вода внизу стала сильно холоднее. Но я стискивал зубы и терпел, пару раз делал перерыв, чтобы передохнуть, выставив руки вперед и навалившись на мешок. Шиза, видя, что я подплываю, поднялся и, перекинув мешок через плечо, почесал к базе. Теперь уже придерживая коней — быстрым шагом, но не бегом.

Я выбрался на берег и завалился на песок, смотря в небо, полное облаков. Мышцы гудели. В таком положении я провел несколько минут, собираясь в кучу, пока не услышал плеск воды.

— Ой бл*дь… — так прокомментировал Танк свое появление на берегу, бросая на землю мешок. — Все, на х*й, не могу, пошло оно все в жопу!

Танк упал рядом со мной. Ему пришлось куда тяжелее — мешок его тонул, и хоть в воде любой предмет куда легче, задачу это не облегчило. Хотя бы в той части, что передохнуть во время заплыва и повисеть на мешке Танк не мог.

Я тяжело поднялся, по-хорошему следовало просто оставить Танка, а самому идти дальше. Сошедший с дистанции конкурент — самое то. Но бросать пацана я не стал, протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Вставай давай, простудишься.

Следующие несколько минут мы уж шли на автопилоте. Не неся, а волоча за собой мешки. Мои бутылки начали биться, из мешка торчали осколки стекла. На автопилоте мы завалились на базу, и, когда увидели «Запорожец» Степаныча, перед глазами уже шли темные круги.

Сам тренер встречал нас, опершись о бампер авто и гоняя спичку из одного уголка губ в другой. Когда мы с Танком упали вслед за мешками на землю, Степаныч только посмотрел на свои наручные часы взглядом, полным безразличия. Мне казалось, что мы не успели и отведенный час пролетел. Но нет, Степаныч уставился на нас, приподняв бровь.

— Ну и чего разлеглись, калеки? Продолжаем или сходим с дистанции? — ехидно осведомился он.

С этими словами Степаныч кивнул на спортивную площадку базы. Площадку хорошо укомплектованную, что и не удивительно — раз здесь в советское время проходили сборы «Спартанца». На площадке уже пыхтел Шиза, который повис на перекладине турника и подтягивался.

Да чтоб тебя! Добраться до базы — вовсе не вся задача? Впрочем, в развитости фантазии нашего тренера я не сомневался.

— Продолжаем, — проскрежетал я.

Танк ничего не ответил, но я верил, что пацан не сойдет с дистанции.

— Ладушки, — Степаныч постучал пальцем по циферблату своих часов. — Я засеку ровно пять минут, за это время вы должны пройти тест Купера.

Тренер коротко объяснил, чего ждет. Тест Купера имел самые разные вариации и в интерпретации Степаныча включил в себя: отжимания, приставные прыжки ногами к рукам в упоре лежа, скручивания, выпрыгивания из приседа и подтягивания. По десять раз каждое упражнение. И все это за каких-то пять минут, сразу после забега с грузом по пересеченной местности в несколько километров.

Одним емким словом — охренеть.

Шиза, у которого, как по мне, было богатырское здоровье, и тот превозмогал трудности из последних сил. Висел на перекладине, даже подтягиваться не пытался. Время же неумолимо шло, его пять минут были запущены и явно подходили к концу, но Шизе никак не давалось последнее упражнение.

— Время пошло!

Дальше происходило настоящее безумие. Шиза-таки не рассчитал свои силы и только каким-то невероятным усилием воли сумел подтянуться пять раз из десяти, но сдаваться не собирался. Грудь его часто вздымалась, удивительно, как под такой нагрузкой Шиза не схватил кислородное голодание. Я был уверен, что его пять минут давно истекли. Но он не сдавался… Танк застрял на скручиваниях и лежал пластом, делая по повтору раз в полминуты. Поддержать его я уже не мог, тут самому бы не слететь. Сцепив зубы, я держался — закончил отжимания, скручивание и другие упражнения, перейдя к подтягиванию. Как только повис на перекладине, сразу понял, что это конец… и теперь уже я не дойду до конца дистанции. Руки просто отказывались слушаться. Возможно, случись дело в моей прошлой жизни и во времена спортивного расцвета, дистанция была бы пройдена до конца. Сейчас приходилось куда сложнее — мне катастрофически не хватило времени, чтобы до конца понять плюсы и минусы этого тела. События сазу захлестнули с головой. Как следствие, я давал нагрузку на авось, не зная последующей реакции. Таких экстремальных перегрузок, как сейчас, у меня в новой жизни точно еще не было.

Мне с трудом далось первое и второе подтягивание, я через силу сделал третье и четвертое, а перед пятым повтором пульс забарабанил в висках. Я понял, почему затормозил Шиза. Но, как и он, сдаваться не собирался.

— Еще шесть раз, Боец, — передо мной вырос Тренер. — Или ты такой же вялый, как Танк и Шиза? Можешь тогда сходить с дистанции.

Пятый повтор я выполнил на волне охватившей меня ярости. Но силы организма не безграничны, и стоило мне всунуть подбородок за перекладину, как руки разжались сами по себе, и я, продолжая злиться теперь уже сам на себя, упал на землю. Поднялся через минуту, чтобы снова повиснуть на перекладине и доделать чертовы пять повторов.

Пять минут, которые нам давал тренер, давно кончились, и мне казалось, что мы барахтаемся на площадке порядка получаса. Да чего уж казалось, так оно и было. Но, что не могло не радовать, каждый из нас выполнил тест до конца. Даже Танк, сцепив зубы, сумел подтянуться.

Степаныч построил нас, чтобы объявить результаты.

— Танк! Затрачено времени: 42 минуты.

Мы все уже стояли на ногах, опустив головы на подбородок и слушая тренера.

— Шиза! Затрачено времени: 35 минут.

Шиза тяжело вздохнул, втягивая голову в плечи.

— Ну и Боец! Затрачено времени: 27 минут!

Объявив результаты, Степаныч махнул рукой.

— Фиг бы с вами, золотые рыбки. Я, признаться, думал, что вы гораздо раньше сдадитесь и отвалитесь сразу после забега с мешками мусора наперевес. Но вы, парни, молодцы. Второй этап испытания пройден.

Пока я слушал слова Степаныча, у меня на лоб глаза полезли. В смысле, второй?… Ответом стала подъехавшая не пойми откуда «буханка», которая встала рядом с «Запорожцем» тренера. Из нее вывалили шесть здоровых лбов. Их я узнал — эти парни тренировались в «Спартанце», но в другое время. Выйдя из «буханки», они начали доставать перчатки и шлемы. Молча, ничего не говоря, как будто так и надо — приезжать на заброшенную загородную базу, чтобы устроить спарринги. Нам перчаток никто не выдал, но в том, что боксеры приехали по нашу душу — не оставалось никаких сомнений. Все шестеро встали напротив нас, отвешивая странные улыбочки. Ну а что будет дальше — пояснил тренер, предварительно вручив нам капы, чтобы не остаться без зубов, и эластичные бинты, чтобы руки обмотать и не поломаться.

— Танк, Шиза, Боец! Ну а теперь, когда вы хорошенько разогрелись, посмотрим, чего вы на деле стоите, — Степаныч кивнул на молодых здоровых ребят в перчатках и шлемах, пока мы надевали капы и бинтовались. — Вот эти молодые люди будут выбивать из вас все дерьмо. Кто выдержит — поедет в Краснодар. Поехали, ребят, разделайте их!

Все шестеро резко двинулись на нас. Настроены парни были крайне агрессивно и атаковали Шизу, который стоял ближе всех к ним. Будучи атакован первым, он не до конца понимал, какой стратегии на бой придерживаться. У меня же глаза на лоб полезли, когда Шизу, ушедшего в глухую защиту, ударил ногой один из боксеров, заваливая на землю. Остальные бросились его добивать — прямо ногами, лежачего. Ну куда нафиг — шестеро на одного!

— Наших бьют! — это взревел Танк, бросая в драку, а никак иначе назвать происходящее не поворачивался язык.

Я бросился следом, чувствуя, что у меня второе дыхание открылось.

Увы, природу не обманешь. Сил уже не было, и все, на что нас с Танком хватило, прежде чем обессиленного Шизу уработали ногами на земле, это влететь в кучу соперников. Танк размашистым боковым сложил вдвое первого попавшегося пацана. Но он не успел нанести второй удар — куда более свежий соперник ударил навстречу. Я боковым зрением видел, как завалилось тело моего товарища после акцентированного удара в подбородок. Вслед за Шизой Танк тоже выбыл из игры.

Я остался один против пятерых соперников, нервно улыбаясь в лицо надвигающейся опасности. Понятно, что всех пятерых я не уработаю, но парочку ребят обязательно заберу с собой в глубокие воды.

С этими мыслями я бросился в атаку. В мыслях бросился, потому что на деле тело отказывалось слушаться. Я зарядил размашистый свинг, который угодил в молоко, а следом меня тут же свалили с ног и продолжили избиение на земле. Отчетливо помню, как мне удалось лягнуть одного в грудь. Второго я ударил коленом по почкам.

Но потом круг сомкнулся. Тяжелые размашистые удары втаптывали меня в землю, как будто забивали в деревяшку гвоздь. Я умудрялся перекрываться, смягчал удары, благо соперники разулись перед тем, как начать это форменное избиение. Но продержаться долго я не мог. Следующие несколько ударов сбили мой блок, и когда рассудок уже утратил надежду — я услышал пробивающийся через удары свист Степаныча…