Глава 7

«Сидишь туда-сюда магнитофон дёрг-дёрг…»

В 1977 году Игорь Кущев поступил в Воронежский политехнический институт (сейчас Воронежский государственный технический университет) на заочное отделение факультета радиотехники и электроники, на кафедру радиотехники. Окончит он его в 1982 году. Параллельно по протекции отца устроился на работу в НИИ связи, который специализовался на разработке и производстве комплексов, систем и средств связи для советской армии.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Решил: раз такое дело, научусь хотя бы примочки для гитары паять, в звукоснимателях начну разбираться. Нашёл для себя плюс. Учился с неохотой, потом втянулся. Что касается НИИ, это, конечно, режимное предприятие, всё строго. Но мы умудрялись с пацанами дисциплину нарушать, в футбол гоняли в перерывах.

А что же с музыкой? В политехе была благодатная почва для самодеятельности. Одно время там учился Сергей Тупикин, который играл в местных командах «Рубикон» и «РКД». При политехе существовала хард-рок-группа «Курьер».

В 1980 году на базе политеха организовалась группа «Фаэтон». Ядро составили первокурсники факультета автоматики и электромеханики (ФАЭМ) гитарист Андрей Дельцов, клавишник и вокалист Алексей Ушаков, текстовик Виталий Борисов. Впоследствии к ним присоединились басист Дмитрий Погребнов и звуковик Алексей Гладких. В 1981 году к «Фаэтону» присоединился гитарист-вокалист Игорь Князев, Александра Паринова за барабанами сменил световик Евгений Левов. До 1983 года «Фаэтон» репетировал в местном общежитии, затем переехал в ДК имени 50-летия Октября. В таком составе играли до своего распада в 1987 году.

Политеховское общежитие располагалось на Девятом километре, так называемой «версте», удалённой от города и утопленной в дубах, соснах, ясенях, акациях, рябинах и черёмухах. Там же репетировал политеховский ансамбль, в котором играл студент факультета автоматики и электромеханики Сергей Гришаев. Игорь учился в одном корпусе с Сергеем.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Я играл там в ансамбле институтском. Готовились к «Студенческой весне» и репетировали после занятий вечером там же – на Девятом километре. Была у нас комната для репетиций. А Игорь, видно, пришёл на занятия вечером, ну и постучал к нам: «О, ребят, играете? А можно с вами поиграю?» – «Ну выходи, покажи, чего умеешь». Ни в каких ансамблях он до этого, по-моему, не участвовал, сам играл дома, как и я, как и многие в то время, гитарой увлекался. Пришёл, поиграл, взяли мы его. И потом играли вместе до 4–5-го курса, года три. Это был ансамбль без названия, на каждом факультете был свой такой. Тогда у нас такого практически не было, чтобы ансамбль как-то называли. Во-первых, это всё было зажато: какую-то зарубежную музыку играть – целая проблема, тебя могли выгнать из института. В основном была цель… Мы были рады просто поиграть, хотя бы что-то. Естественно, старались, тянулись к зарубежной эстраде, как более прогрессивной. И зарабатывание денег, как это ни банально. То есть я помню, как он пришёл, мы накидали репертуар, тогда что там было – «Одесса», «Мясоедовская». Ещё какие песни были популярны? И мы играли по свадьбам, по дням рождения.

Через год ансамбль отправился покорять городские площадки. Как-то в период летних каникул ансамбль Кущева – Гришаева получил репетиционную базу в ДК имени Коминтерна.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Играли всё лето, числились там музыкантами. А в выходные нас отправляли к ветеранам сыграть какой-нибудь концерт, ещё что-нибудь. Это было начало и нашей относительно музыкальной деятельности. Да и у Игоря тоже. Он до этого просто дома сидел, бренчал на гитаре. Ему нравилось, хотелось, пытался что-то где-то у Deep Purple слизать, сыграть. И тут сразу был виден талант, что-то, что отличало его от прочих местных гитаристов. Вот, к примеру. В 70-е годы же не было никаких «интернетов», все вот эти песни слушали с магнитофонной ленты. Вся аппаратура самопальная. Ставишь Deep Purple, «Дым над водой», сидишь туда-сюда магнитофон дёрг-дёрг, снимаешь. И вот Игорю достаточно было раз послушать – и он мог уже, в принципе, может, не идеально, но нормально снять.

Какие-то приёмы, хитрости подглядывали у других музыкантов. У них же учились манере держаться на сцене.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

В свободное от учёбы и музыкальных репетиций время шли в парк «Динамо», любимое наше место было. Гуляем вечером по аллее, смотрим: тут танцплощадка, там. Ходили в рестораны «Воронеж», «Славянский».

Ресторан «Славянский» находился в центре города, рядом с главным гастрономом на проспекте Революции, дом 58. Горожане называют здание гастронома «Утюжок». В июле 1972 года там столовались Фидель Кастро и Алексей Косыгин. Ресторан «Воронеж» располагался через три дома от «Славянского».

Из книги Александра Шуляковского «Москва – Воронеж», в которой рассказывается о городской жизни застоя и перестройки:

…во всех крупных заведениях постоянные коллективы музыкантов исполняли «живую музыку». Их репертуар проходил обязательное утверждение в соответствующих инстанциях и в начале вечера свято соблюдался. Оркестр играл какие-нибудь лирические мелодии из популярных кинофильмов… …«Бублички», «Мясоедовская», «Лезгинка», «Очи чёрные» и тому подобные мелодии срывали с места дозревшую публику…

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

В ресторане «Воронеж» играл гитарист, у которого была гитара «Диамант», о чём-то большем мечтать не приходилось. И мы ходили просто смотрели, как он играет, слушали, как звучит. Это вместо YouTube. Игорь любил прикалываться. Как обычно бывает? Народ обычно танцует и заказывает песни. А Игорь кричал: «“Одессу”, “Мясоедовскую” давай».

Правда и в том, что на середину 70-х пришёлся закат городских танцплощадок как средства массового досуга молодёжи. Во-первых, со временем танцплощадки оккупировали гопники и прочий урловский элемент. Во-вторых, страну накрыла мода на диско. Появились дискотеки, зарубежные хиты проникали в СССР с отставанием максимум в полгода. Организаторам танцев стало проще приглашать диск-жокея, чем ансамбли, с которыми хлопот не оберёшься. В моду вошли зеркальные шары, светомузыка и всё такое прочее. Это не значит, что танцплощадки исчезли полностью, но потеснились изрядно. Одна из первых дискотек открылась в парке «Динамо» и называлась «Шайба». Двадцать седьмого апреля 1989 года в «Полтиннике» состоялся городской смотр дискотек, в котором приняли участие 42 организации.

Но вернёмся к живой музыке.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

На моём факультете по моей специальности, на год младше, учились ещё ребята. У них тоже был ансамбль, к весне готовили свою программу. И у них не было барабанщика. Я и на гитаре неплохо играл, и на барабанах. Они мне предложили: «Можешь нам подыграть, а то наш барабанщик очень слабый? Нам на “Весне” надо выступить». Я с ними выступил, потом ещё на концертах, где-то около года я на барабанах им подыгрывал. Я почему это рассказываю? Это были те ребята, которые потом перехлестнулись с Игорем. Это были Андрей Дельцов и Алексей Ушаков. А Дельцов потом в «Секторе Газа» был звукорежиссёром. Дельцов играл на гитаре и пел, Ушаков играл на клавишах. Группа «Фаэтон». То есть мы с Кущевым играли, а Дельцов с Ушаковым – институтская команда, на год младше. Кущев с ними не дружил тогда. А потом они окончили институт, у них у всех дорожки пересеклись в «Секторе Газа».

Тот факт, что где-то рядом друг с другом репетировали Кущев и будущий аккомпанирующий и аранжировочный костяк «Сектора Газа», даёт повод задуматься о некоторой предопределённости. Конечно, если мыслить рационально, ответ будет приземлённее: музыкантов в городе не так много, мест, где можно репетировать, – ещё меньше, вот и неудивительно, что они все боками трутся друг о друга.

Тогда же не было коммерческих репетиционных баз, вот и репетировали при институтах, ДК, филармонии, музучилищах и т. д. По словам Сергея Гришаева, с инструментами и аппаратурой тоже был напряг, поэтому музыканты старались кооперироваться, что-то соображать. В центре внимания были гитарных дел мастера, Кулибины по примочкам (точнее, Лео Фендеры), воронежские Джимы Маршаллы.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Что у нас было из инструментов? А не было у нас ничего. Мы зарабатывали деньги, а аппаратуры – что-то купить – фактически не было. Это был большой дефицит, об импортной вообще речи не шло. Для гитаристов пик мечтаний – гитара Diamant чешская. Но её купить можно было у перекупщиков, а на тот момент это мало кто мог себе позволить. У меня была гитара, сделанная из фанеры соседом моим. У Игоря, по-моему, ничего и не было. В ДК Коминтерна он приходил и играл на том, что было там. Советские гитары «Урал», что-то ещё. И до какого-то момента у него не было своей электрогитары, даже самопальной.

Но был в Воронеже тогда гитарный мастер Сергей Кудрявцев. Он, как потом оказалось, многим делал гитары на заказ. Игорь его нашёл, и на заказ Сергей сделал ему под Gibson SG гитару самопальную. Делал он её долго – полгода или больше. Потом Игорь говорит мне: «Пойдём со мной, я иду на “примерку”, корпус вырезал, посмотришь, может, тебе понравится и тоже закажешь». И мы пошли. Кудрявцев жил недалеко от ж/д вокзала. Пришли, я посмотрел, и мне тоже понравилось: «Круто», я заказал у него гитару под Fender Stratocaster. И потом чуть позже он её мне сделал.

На тот момент вид самопала, очень похожего на фирменные гитары, впечатлял. Супер. А если брать реально, гитары, по большому счету, совсем не очень. Если в гитарах разбираетесь, вы этот нюанс поймёте. В грифах даже не было анкеров (стержней жёсткости). Как он делал? Брал разные сорта дерева, а было видно через лак – с обратной стороны смотришь – из полосок таких, чуть потолще, чем фанера, гриф склеен. То есть разные сорта меньше деформируются, меньше гнутся. Но если струны десятку натянешь, то гриф сгибался всё равно, и когда аккорд берёшь – как «с тремоло» оно работало. Тем не менее внешне он делал на заказ красиво. То есть анкеров не было тогда, вообще никаких. Где-то в НИИ связи на заказ колки ему вытачивали, где-то бриджи ещё вытачивали «под фирму», внешне смотрелось очень хорошо.

А теперь сверим хронологию событий. «Фаэтон», по данным Игоря Князева, пришедшего туда год спустя, образовался в 1980-м.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Репетировали сначала в общежитии на Девятом километре, в 1983 году перебрались в ДК имени 50-летия Октября и стали считаться коллективом Дворца. За аппаратуру и репетиционное помещение играли отчётные концерты и танцы. Постоянно участвовали в институтских «Вёснах» и разных городских фестивалях самодеятельности, как это тогда называлось.

До 1989 года Кущев ни с кем из будущего «Сектора Газа» не играл, за исключением Сергея Тупикина. Хотя все друг друга знали.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Ушаковым Лёшкой мы познакомились давно, ещё когда я в политехническом институте учился. У него была группа «Фаэтон» в политехе, и Дельцов Андрюха был там за главного. Он меня тоже звал в «Фаэтон»: приходи, поиграем, всё такое. Знал я и Игоря Князева. Чисто так визуально знал. Я знал, что вот это Лёша Ушаков, это Андрей Дельцов, а это Игорь Князев.

По словам Князева, с Кущом они пересекались ещё до «Сектора», когда тот делал какие-то записи на Black Box, но это никак не ранее 1988 года. Вообще вся история «Сектора Газа» – загадки, издержки коллективной и индивидуальной памяти, как итог – некоторая путаница в показаниях. Плюс шлейф большого мифа. Как говорил Хой, «это такой мой прикол – чем меньше знают о группе, тем больше слухов и тем более она легендарна».