Глава 3

Шестиструнный самурай

Не стоит быть таким, как я, парень.

Иди домой, заведи семью, поставь частокол.

И купи настоящую гитару.

Х/ф «Шестиструнный самурай» режиссёра Лэнса Манджиа

За гитару, стихи, лицедейство, живопись и прочее творчество в отрочестве и юности берутся многие ребята, но лишь единицы становятся в итоге поэтами, музыкантами, артистами, рок-н-ролльщиками. В конце концов, это серьёзный выбор, определяющий судьбу. Когда приходит осознание, что это либо «путь самурая», либо самообман, многие отваливаются.

Для Куща и Хоя сочинение музыки и песен стало призванием, хотя подростками они вряд ли задумывались об этом всерьёз. Они просто кайфовали от самого процесса. Юрию Клинских первые уроки стихосложения преподал отец, Николай Клинских. У Кущева в этом плане всё немного по-другому. Ни поэтов, ни гитаристов в семье не было. Однако и утверждать, что не было вообще никакой почвы и предпосылок, тоже нельзя. Кущев-старший слушал Высоцкого, Кукина, Окуджаву. Мама Игоря хорошо пела – для себя, в кругу семьи, но какие-то первые «зёрна прекрасного» в душу заронила именно она. Исполняла песни «Уральская рябинушка», «Течёт река Волга» (Людмилы Зыкиной).

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Песню «Течёт река Волга» написали композитор Марк Фрадкин и поэт Лев Ошанин. Людмила Зыкина – не первая её исполнительница, она сделала её популярной.

Другие песни, которые пела мама Игоря в семейном кругу: «Жить без любви, быть может, просто, но как на свете без любви прожить?» и т. д. Не стоит забывать и о корнях Куща. Казаки – народ музыкальный.

Есть и ещё один интересный факт.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда мне пять лет исполнилось, мама купила семиструнную гитару. Шестиструнных тогда не делали. Не знаю, зачем купила. Она у меня стояла, и я уже в пять лет что-то на ней сыграть пытался, брал в руки, ну смешно, конечно, смотрелось со стороны. Но мне интересно было: за струны дёргал, какие-то звуки извлекал. Гитара у меня в комнате стояла. Я её потом переделал под шестиструнку.

И всё-таки это скорее некий знак, намёк, но не старт. Конечно, в истории были прецеденты. К примеру, Шопен сочинил свой полонез G-moll то ли в шесть лет, то ли в семь. Но там сестра поспособствовала.

Впрочем, всё располагало к тому, что Игорь скорее рано, чем поздно соприкоснётся с музыкой. Всё ж таки жили в центре города. А центр – островок богемы, интеллигенции, первых рок-н-ролльщиков.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Дворец пионеров в 70-х годах располагался не на Низах, а приблизительно по нынешнему адресу: улица Карла Маркса, 55. Такое жёлтое старомодное здание. Девятнадцатого мая 1988 года на площади Детей, 1 в Воронеже состоялось торжественное открытие нового здания Дворца творчества пионеров и школьников. В это время мы уже окончили институты, женились и стали отцами. А Игорь ходил именно во дворец на Карла Маркса, 55.

Сегодня он называется Дворец творчества детей и молодёжи, но суть его не изменилась. Десятки кружков на любой вкус, где каждый ребёнок может найти занятие по душе. И вот десятилетний Игорь Кущев отправился с товарищем записаться в кружок. В какой? Ответ вроде бы очевиден, но не всё так предсказуемо в этой истории.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Пошли с другом во Дворец пионеров, в кружок выпиливания. Стоим возле входа. Подходит к нам преподаватель по домре Михаил Аронович: «Вы куда, ребята, пришли?» – «На кружок выпиливания». – «А вот сюда не хотите зайти?» Нас завели в комнату, проверили слух. Михаил Аронович берёт домру и начинает играть. И так здорово играет «Неаполитанский танец», прям кайф. А сам на меня смотрит и видит: слушок есть. Так и стал я заниматься на домре.

На тот момент домра была популярным в СССР инструментом. В романе современного писателя Евгения Водолазкина «Брисбен», в котором рассказывается примерно о тех же временах, главный герой Глеб Яновский, в будущем выдающийся гитарист, начинал с домры. С этим инструментом есть подлый момент: не путайте домру с домброй. Это два разных инструмента. У домры корпус полусферической формы, у домбры – грушевидный. У домры – три или четыре струны, у домбры – две. У обоих инструментов узкий гриф, но у домбры он длинней. Домра – русский, украинский и белорусский народный инструмент, домбра – казахский, ногайский и калмыцкий. Об остальных нюансах можно почитать в специальной литературе, а лучше послушать записи музыкантов. Игре на домре обучали в кружках, она звучала в эстрадных и народных ансамблях наряду с балалайкой и баяном.

Домра – это хорошо, но уже в ту пору Игорь мечтал стать гитаристом и поэтому поставил перед преподавателем Михаилом Ароновичем условие.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я ему так сказал: «Буду заниматься на домре, если вы будете меня на гитаре учить». Я уже тогда фанател от гитары. И вот он давай меня учить, но тут облом: гитара семиструнная, а я, конечно, хотел шестиструнку освоить. Ну да ладно, всему своё время. Михаил Аронович мне ноты писал, и когда я приходил на занятия и играл ему домашнее задание, он говорил: «Игорёк, по слушку играешь, по слушку. Не то в нотах написано». Ну я по слуху и играл, да. Ещё ничего не получалось, но желание сумасшедшее было. Желание научиться. С шестого по восьмой класс я занимался на домре. Домровая постановка руки дала в будущем хорошую технику на гитаре. Там ведь тоже держишь медиатор и тоже солируешь, но со своими нюансами.

Один из тех, благодаря кому книга состоялась, – Алексей Лисенко, они знакомы с Игорем больше 20 лет. Сейчас периодически выступают вместе. Алексей разносторонний человек: работал на радио в эпоху расцвета FM, посещал то же музыкальное училище, что и герой этой книги, но, естественно, в силу возраста гораздо позже. В главе 25 будет рассказано подробнее, как он связан с Игорем Кущевым и «Сектором Газа». Как его лучше здесь обозначить? Друг семьи. Именно Алексей отсеивает «левых» людей, которые просят его познакомить с Кущом. Правда, не всегда ему это удаётся, и всё же он определённый «социальный антивирус» в жизни великого гитариста. И рассказать ему есть о чём.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

По поводу гитарной техники Куща. Учился он, по-моему, на домре, и правая рука у него поставлена для домры. Очень чёткий, очень жёсткий хват медиатора, очень аккуратное, но мощное звукоизвлечение. Достаточно уникальное. Просто у всех сейчас «хлебушек», то есть медиатор, в руках болтается. А у Куща именно сидит. И играет он чётко, и любит такие толстые медиаторы.

Игорь играл на трёхструнной домре «Альт». Играл медиатором, который сам и изготовил.

Был ещё один плюс в том, что Игорь ходил заниматься в музыкальную студию при Дворце пионеров. Такой плюс, которого нет у современного гитариста, осваивающего гитару через видеоуроки или онлайн. Вскоре Игоря пригласили в оркестр народных инструментов при Дворце пионеров.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Во Дворце пионеров у нас были полноценные концерты. Ты привыкаешь к концертной деятельности: выходишь на сцену и волей-неволей чувствуешь ответственность. Потому что сидит зритель в зале, пускай наши ровесники. Но не в этом дело. Ты всё равно чувствуешь ответственность: ты не просто играешь стене, пустой стене, а там люди тебя слушают. Они аплодируют. А зря не будут аплодировать. Значит, понравилось.

Играли русские народные песни: «Коробейников», «Во саду ли, в огороде». Или что-нибудь вроде:

 

                                 Пойду ль я, выйду ль я, да,

                                 Пойду ль я, выйду ль я, да,

                                 Во дол, во долинушку, да,

                                 Во дол, во широкую.

 

На уровне официальной культуры это время расцвета народной музыки. В 70-х стали массовым явлением учебные оркестры народных инструментов: практически при каждом музыкальном вузе, во всем среднем звене музыкального обучения, в тысячах музыкальных детских и вечерних школ. Сотни народных оркестров играли в институтах культуры, культпросветучилищах, пединститутах и училищах. Многие учебные оркестры народных инструментов впоследствии вышли на уровень профессиональных – с ними нередко охотно сотрудничали известные в стране композиторы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Сначала играли простые вещи. А потом уже подходили к «Неаполитанскому танцу». Я стал играть «Неаполитанский танец» с вариациями. И «Светит месяц, светит ясный» тоже с вариациями. Мне было интересно. А Сашка, сын мой, бросил это дело. Потом выяснилось, что у него слуха нет, точнее, есть, но слабенький.

Вопрос на засыпку: кто научит пацана играть на шестиструнной гитаре? У Игоря уже появилась своя шестиструнка: когда ему стукнуло 11 лет, мама купила новый инструмент.

Все-таки у семиструнной («русской») гитары и шестиструнки разные не только строи, подходы, звучание, звукоизвлечение, но и философия. На семиструнке исполняли романсы, цыганские и русские народные песни. Но рок-н-ролл на ней не сыграешь.

А теперь давайте вспомним, какой год на дворе: 1974-й. К этому времени рок-н-ролл покорил всю Западную Европу, страны соцлагеря; Британия и США с конца 50-х участвовали в своеобразной гонке, кто кого перегонит. Вот тебе Rock Around The Clock и That’s All Right, Mama, Johnny be Good и Peggy Sue из Западного полушария земшара. А вот ответочка: British Invasion (Британское вторжение): The Beatles, The Rolling Stones, The Who, The Kinks, The Zombies, Small Faces, The Dave Clark Five, Spencer Davis Group, Herman’s Hermits, Hollies, The Animals, Gerry and The Pacemakers, The Searchers, The Yardbirds и Them.

К 1974 году в мире музыки много чего произошло, рок превратился из дионисийской брутальной ритмичной музыки в универсальный язык общения, язык любви, стоящей в одном шаге от ненависти. В новую религию даже.

В СССР этот напор сдержать при всём желании власти не могли. Но выпускать накопившийся пар потихоньку-полегоньку научились. Антибитловская кампания закончилась ничем, после 1965-го советский мэйджор лейбл-монополист «Мелодия», образованный за год до этого, стал выпускать миньоны ливерпульской четвёрки. Как водится, расхватывали их как горячие пирожки. На радио по инерции оттепели появились передачи «Музыкальный глобус», «Запишите на ваши магнитофоны» и «На всех широтах». Причём вёл их праправнук автора романа «Что делать?», Николая Чернышевского, Виктор Татарский. Репертуар передачи «На всех широтах» был весьма продвинутым по тем временам: соул-певица Роберта Флэк, Элтон Джон, Дон Маклин, Пол Маккартни и его группа Wings, а также другие экс-битлы, советские ВИА «Цветы», «Самоцветы», «Весёлые ребята», «Лада», Czerwone Gitary из братской Польши, хор Герда Микоэлиса из ГДР, и что самое главное – Creedence Clearwater Revival и Deep Purple.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В 14 лет я услышал Slade, пластинку Slayed?, и полюбил рок-н-ролл. Потом были их альбомы Sladest и Slade in Flame. Это первая группа, которая впечатлила, и я сразу отметил непревзойдённый вокал участников. Отдельно идут великие импровизаторы. Чак Берри, Алан Парсонс, Джими Хендрикс – они, импровизируя, пропевали некоторые свои соло. От них я, наверное, вкус к импровизации получил.

Передача «На всех широтах» просуществовала с 1973 по 1976 год. «Мелодия» успела выпустить 12 гибких пластинок из серии «На всех широтах» с песнями из передачи. В общем, какой-то музыкальный бэкграунд – и фольклорный, и классический, и рок-н-ролльный – в голове подростка присутствовал. Плюс шестиструнная гитара и бешеное желание освоить её. В студию народного творчества, в которой занимался Игорь, приходили ребята постарше, поопытнее в музыкальных делах.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Приходят ребята, берут шестиструнку и как давай играть. А я слушаю их, думаю: так здорово у них получается, вот бы мне так. Ребята хоть и трубачи, но и гитаристы неплохие. И так играли, мне нравилось. Я всё думал: как бы у них спросить, как бы научиться. Но меня, салагу, они стороной обходили. Занятые. Так что школа была в основном дворовая. Первая моя песня – «Дом восходящего солнца» (фолк-баллада The House of the Rising Sun). Тогда аккорд фа мажор (баррэ) был для меня что-то с чем-то – как его брать? Но потом научился. Сейчас вспоминаю и понимаю, как это смешно. Но по первой тяжело было. А потом песни про любовь пошли: «Жёлтый дождь стучит по крышам, по асфальту и по листьям». И ребята собирались на лавочке в Новомосковске, у них гитара. Я выйду, мне дадут гитару подержать минут 20 – самое большее. «Ну давай, всё», – забирают. Я позанимался – и такой счастливый. Я за это мог всё отдать. Сейчас – пожалуйста, пошёл в магазин, приобрёл гитару. Тогда не было никаких гитар и магазинов никаких не было. И в Воронеже тоже ничего не было.

Не исключено, что отголоски этих мучений впоследствии нашли отражение в песне «Четвёртый день ломаю пальцы…» группы «Школа», которую Игорь создаст в 1989 году, с припевом: «Если взял гитару, а рок-н-ролл не можешь играть, – за что тебя твоя девчонка будет уважать?» Но, чтобы ускорить прогресс, нужны профи. Порой за знания приходилось платить либо проставляться.

ИГОРЬ КУЩЕВ

К нам как-то приехал из Рижского джазового училища музыкант, кликуха Кадет. И я ему бегал всё время за вином. Он мне покажет что-нибудь – какой-нибудь пассаж, ход – и за вином посылает.

Эта история напоминает то, что практиковалось в средневековых цехах. Там царила строгая иерархия, все делились на учеников, подмастерьев и мастеров. И учеников, желавших поскорее получить опыт и навыки, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице, подмастерья и мастера тоже, как и рижский Кадет – воронежского Куща, гоняли за вином и колбасой. Мастера гоняли подмастерьев. И только мастеров никто не гонял. Такая историческая ремарка. Кстати, в 90-х Кущ сам давал гитарные уроки за банку «Жигулёвского» в том же самом Дворце пионеров. Но слушаем продолжение истории.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Прихожу за вином для Кадета, а продавщица меня вдруг спрашивает: «Вам сколько лет? Что вы всё время вино покупаете?» А я говорю: «Да я учусь у ребят играть, вот они меня и посылают к вам». Она в ответ: «Ну пусть ребята сами за вином и приходят». Возвращаюсь к Кадету: «Мне вина не дали, велели, чтобы вы сами за ним пришли». Ну, я дал им денег, и они сами пошли. То есть за каждую фигню, за каждый урок приходилось платить. Вся информация собиралась по крупицам.

Подведём предварительные итоги. Подросток Игорь Кущев осваивал сразу два щипковых инструмента: с 10 лет – домру, с 13 – гитару.

С домрой можно блеснуть на сцене, а с гитарой куда пойти? Для любого гитариста тех времён главным испытательным полигоном был двор. Можешь сбренчать что-нибудь невнятное и уйти с позором – и тогда от тебя отвернутся самые красивые девчонки, а пацаны перестанут уважать. А можно сбацать так, что все ахнут, – и ты станешь звездой районного масштаба.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Дворовый фольклор, он для нас был всем. Выйти к ребятам, что-то новое показать. Вот пример из Новомосковска, я же там на каникулах впервые гитару в руки взял на людях. Допустим, кто-то Beatles новую песню разучил и знает, и ты у него спрашиваешь: «Покажешь аккорды?» А он выпендривается: «Ну что ты пристал ко мне, какие аккорды?» Королём себя чувствует. А я: «Ну покажи аккорды». Мы безумно хотели играть, нам нравилось, что на нас обращают внимание. Потому что гитара привлекает к себе внимание. Вплоть до того, что менты подъезжали и забирали меня в их машину. Я им потом играл на гитаре. А они: «Клёво играешь, ну-ка ещё играй». И увезли меня в женскую общагу. Я там женщинам играл. Мне было 13 лет. Потом менты же меня на их машине подвезли домой, и выходит тётя Надя с ведром: «Ой, а чего это ты на ментовской машине? Кто тебя привёз?» Сказал как есть: «Ну, меня отсюда забрали и сюда же привезли». Вот такая история.

По словам Кущева, доблестная советская милиция бдила, не пьёт ли пацанва, не «нарушает ли безобразия».

ИГОРЬ КУЩЕВ

К нам менты подходили, чтобы узнать: не пьем ли мы, не нарушаем ли общественный порядок. Понятно, что пить – не пили, возраст такой был. Пить мы стали, когда в армию стали забирать. Как-то одного музыканта провожали, гитара и всё такое. Мы на лавочках «Агдам» пили.

Итак, гитара заняла прочное место в жизни Кущева. Но можно ли сказать, что игра на ней стала его призванием? Отнюдь. Любимое дело ещё предстоит отстоять. И не где-нибудь, а в семье. Кущев-старший говорил о сыне: «Он прошёл мимо меня». Взаимопонимания между ними не было. Любыми способами Геннадий Кущев отнимал у сына гитару. Отношения наладились уже в более позднем возрасте.