Глава 28

Криминальное чтиво

Эта глава немного посвящена тёмной стороне 90-х и личной истории Куща в её контексте. Кущ не избежал многих пороков, традиционно сопутствующих рок-н-роллу. Допустим, наркотики он на дух не переносил.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мама работала врачом, берегла от всяких выпивок, от всяких наркоманских дел, потому что она меня «закодировала» сразу. В 1984-м она меня повезла в городскую психиатрическую больницу. Провела по палатам, где лечились алкоголики и наркоманы, и сказала: «Вот что тебя ждёт, если будешь наркоманией заниматься или алкоголем увлечёшься». Это на меня произвело такое впечатление, что я отвратился от этих дел. Она сделала определённый жест, показав мне гипотетическое будущее, в случае если я сопьюсь или сторчусь. Сделала прививку, показав путь разрушения.

Тем не менее проблем с алкоголем избежать не удалось. Особенно в трудные времена, как в личном плане, так и в глобальном. На глазах спивалась целая страна, и было сложно не попасть в этот инфернальный водочный вихрь.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Люди есть запойные. Я раньше думал, что запойные – это хлюпики какие-то. У меня же не медицинское образование. Думал, безвольные такие люди. Потому что вот если я вчера с друзьями напился, наутро, бывало, голова искрила-потрескивала. Ну какое-то состояние не бодрое. Потом борща съел, в ванной посидел, чайку попил. Побрился-помылся – и в норме. И на хрен пиво, спирты какие-то гонять. И наоборот: друзья, с кем вчера праздновал, ко мне прутся, звонят в дверь: «Юр, надо бы похмелиться». Ну я иду с ними, похмеляюсь за компанию. А они продолжают бухать. По молодости я с ними больше трёх дней не тусил, а они дальше продолжали. Бичевали, горемычная у них судьба, на работе нелады, свистнул какой-нибудь молоток, а потом выпил – и выпиздили с работы.

К Кущу я тоже приходил. Допустим, мне делать нехрен, смотрю, вроде и Кущу делать нехрен. У него денег нет, а у меня заначка завалялась. Возьмём, посидим, повеселимся. Вдвоём весело, и мы вечно прикалывались. Выпьем, прогуляемся, какой-нибудь дурак пристанет – мы его раскрутим, ну на крайняк пинка дадим. Кущ тогда жил с Наташкой. Мы без неё веселились, она была на работе или ещё где. А потом Игорь приходит домой никакой, Наташка спрашивает: «Кто тебя, маленького ребёнка, какая сволочь опоила?» А он говорит: «Да с Юриком немного выпили». И когда я в следующий раз пришёл к ним, она мне: «Иди отсюда, туда-сюда, загубишь моего мужика». А я тогда не понимал, что он запойный. Ему вообще даже нюхать нельзя. И когда я это понял, у меня появилась возможность его прокрутить по «Маяку». «Игорь, давай я свезу твою песню, по радио прокрутим». А то неудобно: вроде бы подружились для каких-то творческих свершений, а не чтобы бухать. Чтобы было всем нам хорошо, мы сошлись, а не наоборот. И вот у меня появилась возможность.

Кстати, в Воронеже не понимали, что московские отношения – это совершенно другие отношения. Там не надо ящик водки ставить, чтобы кого-то уломать. Пришёл по-деловому: понравилось/не понравилось. Там можно дружить по секундам, по делу. И вот Кущ увязался за мной в Москву.

Тоже не знаю почему. Я сказал: «Давай запись, я её отвезу в столицу». А он со мной решил ехать. Это тоже не по-человечьи. Может, лучше бы я его не брал. Я не мог тогда придумать отмаз, чтобы он не поехал. Это я говорю, чтобы ты понимал, что я дружил с ним не для того, чтобы выпить. Как-то раз я молодых ребят привёл, мол, хотите с Кущом познакомиться? Как раз в 1996 году было 300-летие флота, и тут концерты в «Луче». И я там выступил с группой. И познакомился с одной группой, они трэш играли. Drang Nach Osten, на афише писались как D.N.O.

АНТОН «ГОРЫНЫЧ» ЛАЛЕТИН, ГРУППА D.N.O.

Мы тогда назывались D.N.O. В то же время в «Чудильнике» (ДК им. Коминтерна, ныне – Palazzo) Together As One репетировали, так мы регулярно в гости друг к другу бегали. А однажды в «Юности» Веня Д’ркин [настоящее имя Александр Литвинов, советский и русский музыкант, поэт, рок-бард, лауреат фестиваля «Оскольская лира», важная и неотъемлемая составляющая воронежского и хипповского культурного ландшафта второй половины 90-х] должен был выступать, но организаторы концерта его с аппаратом кинули. В итоге он отыграл на нашей аппаратуре, выкатив в знак благодарности несколько бутылок отвратительного «Мелона»…

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Писались на афише как D.N.O., а в голове держали, ну ты понял, Drang Nach Osten. Но они никогда не были никакими крутыми националистами. И вот я им как-то говорю: «Давайте торт купим, чайку и Куща навестим». Пришли, он им на кухне рассказывал свои истории. Я был на десять лет старше этих пацанов, они относились ко мне с дружеским пиететом и ждали от меня каких-то чудес. А я им мог показать чудеса, которые для меня совсем не чудеса. Но для них тот же Кущ был чудом. И я понимаю: если бы они шли по улице Мира и ни с того ни с сего зарулили к Кущу, он бы послал их на хер.

Дело в том, что со временем, когда пьёшь и света белого не видишь, становишься менее разборчив в контактах. Сначала к Кущу захаживали музыканты и прочая богема, потом потянулась урла. Эта история не нова, в своё время так погиб Майк Науменко из «Зоопарка». Обстоятельства гибели «ленинградского Марка Болана» туманны, но, так или иначе, в последние годы он был неразборчив в плане «с кем пить». У Куща тоже всё могло закончиться печально. Остаток главы «Криминальное чтиво» я написал в обезличенной форме, так как чудом вышедший на меня свидетель тех обстоятельств попросил не указывать его имя в этой книге.

Вводная такая. Квартира на Мира, где жил тогда Кущ, находилась в «золотом» месте. Два шага от ж/д вокзала, центр, сталинские потолки, Первомайский сквер. Как говорил один музыкант, заглядывавший к Кущу в 90-х: «Там в туалете можно танцевать». Наступила зима 1996 года, когда переизбирали Ельцина, у которого рейтинг составлял 3%.

В тот день стояла морозная солнечная погода. И знакомый музыкант зарулил к Кущу в гости. На этот раз дверь открыл какой-то крайне бандитского вида жлоб. Интересно, что сожительницы Куща Наташки не было в квартире.

Помимо жлоба, в квартире оказался его подельник такого же вида. При этом не убийцы, не киллеры, а какая-то мелкокриминальная шелупонь. «Чё надо?» – спросил жлоб у музыканта. Тот спросил Игоря. Игорь предстал в непрезентабельном виде: не просто пьяный, а накачанный какими-то препаратами. Оказалось, что Куща окучивали на предмет отъёма жилья. С другой стороны, это знакомые Игоря, и вроде бы очевидного криминала не было. «Это Седой, это Косой (клички условные. – Прим. авт.), свои пацаны. Иди отсюда», – заплетающимся языком буробил Кущ.

Оказалось, что новые собутыльники у Куща «прописались», то есть заселились на неопределённый срок с видами на то, чтобы «отхапать» квартиру. Насколько далеко это зашло юридически, никто точно не знает, а если знает, то не говорит. Но ситуация складывалась нешуточная и опасная. Получается, они планомерно подсыпали ему в алкоголь какие-то психотропные препараты, из-за которых Кущ был невменяем. И этот музыкант, зашедший к нему и оказавшийся свидетелем происходящего, поднял на уши весь Воронеж. Месседж звучал так: «Живёт одинокий музыкант в престижной квартире, и к нему проникли какие-то уголовники. Он в опасности». Помимо правоохранительных органов, были задействованы и неформальные объединения молодёжи. В частности, солидный криминал с Глинозёма. А у них в почёте ходил Василий Черных, концертный гитарист «Сектора Газа». Многих знал из авторитетных людей, так что через Васю привлекли и «свой» криминал. В итоге удалось вырвать Куща из лап недо-чёрных риелторов.

Далее я цитирую рассказ инсайдера:

В общем, выносят на носилках Куща, стоит скорая помощь. Головой вперёд несут, не ногами, это уже хорошо. Тогда я впервые в жизни увидел его отца. В порядке гипотезы, если пострадавший живёт один, начинают искать зацепки по родственникам. Мать умерла, а отец-то есть. Я не знаю, поддерживал с Кущом отношения, не поддерживал. Но стоит – ни рыба ни мясо. Если бы он пришёл в гости к сыну и там бы эти жлобяры были, они бы его на хуй послали. Органы компетентные что тогда, что сейчас херово работали, я у них и не стал ничего узнавать. А Вася Черных мне сказал: «Ребята сходили, посмотрели, отправили Куща прокапаться. Жлобов прогнали». В общем, всё кончилось хорошо. Они бы выкинули его, если бы что задумали, квартиру бы продали, да и концы в воду. Такие не умеют в квартирах роскошных жить. Может быть, их кто-то надоумил. А Кущ никогда в людях не разбирался. Говорил: «Это ребята крутые. Я на Низах, все меня знают, это мои кореша». А корешам этим похуй. В общем, ладно.

Потом я зашёл к нему после этой заварухи, когда Куща вылечили, прокапали. И он мне заявляет: «Эти жлобы телик свистнули». А там телик чёрно-белый, «Юность». То есть можно понять их уровень. Если уж воровать, то гитару надо было брать, а они в этом не разбираются, вот и утащили телик копеечный. За телик я уже не стал заморачиваться, впрягаться. Я и так весь город на уши поднял. И книжки были, целый стеллаж, его мамы, редкие старинные издания. Их тоже не тронули. А потом ещё время прошло, зашёл к нему в гости. Дверь не открывает, а она уже металлическая. Они с Наташкой (сожительницей Игоря на тот момент) встрепенулись за дверью, слышу, между собой разговаривают, и Игорь говорит: «Не впускай этого мудака». Я завёлся, с какого это я мудак, позвонил ещё в дверь, мол, выйди, объяснимся. Кущ открыл дверь и съездил мне по фейсу. Ни фига себе! Ну, я не стал драку затевать, очки целы – да и ладно. Потом ещё год прошёл, мы с ним пересеклись около Оперного театра. Идёт такой – хи-хи-хи-хи, с ленинским прищуром, поздоровались и разошлись. Я был доволен, что все задачи выполнены, да и дело с концом. Можно сделать вывод, что Кущ неразборчив в контактах и сам себе находит приключения.

А теперь, в качестве разбавки, вернёмся к творческим делам.