Глава 27

Воронежский фактотум

Как ни крути, а до 1991 года жизнь Игоря Кущева носила более или менее упорядоченный характер. До 17 лет жил с обоими родителями, хорошо учился, ходил в кружки, осваивал гитару. Потом отец, Геннадий Кущев, ушёл из семьи, что, конечно, наложило свой отпечаток. Но к этому времени Игорь уже повзрослел, поступил в институт, устроился в НИИ. Жил с мамой, которая за ним приглядывала. Потом жил с девушкой, которая тоже вносила в его жизнь уют. Плотно занимался сценической деятельностью. Работал в филармонии и учился в музучилище. Потом брак, рождение дочери, гастроли. Как-то так всё складывалось, что времени на бестолковое шатание и брожение не оставалось. Будто СССР создавал некое поле, которое держало элементы жизни Кущева в упорядоченном состоянии. Распад страны практически совпал с разладом в жизни Куща по всем фронтам. С другой стороны, возможно, он впервые столкнулся со свободой в экзистенциальном смысле. В смысле «Человек осуждён быть свободным». Или, как пел Высоцкий, «Мне вчера дали свободу, что я с ней делать буду?». Да не обвинят меня в кощунстве – свобода не сладкая печенька, она сопряжена со свободой воли, свободой выбора. Свобода в экзистенциализме – это то, от чего всё равно никуда не деться.

Этот период жизни Игоря можно назвать «воронежским фактотумом». Дословно, фактотум – «делай всё» или «мастер на все руки». «Фактотум» – второй роман американского писателя Чарльза Буковски, где герой (если всё максимально упрощать) постоянно меняет работу и женщин, пьёт. Или, как сказал один обозреватель:

Герой книги – человек, рискующий жизнью, прыгая от работы к работе ради того, чтобы отыскать поэзию и смысл в двух противоположностях жизни: печали и радости.

У Кущева тоже началось порхание между этими противоположностями, бесконечная смена работы. Вместе с этим – пьянство и женщины. По словам дочери Куща, ничто не предвещало разрыв родителей.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Период для меня был самый страшный. Расскажу, как бабушка незадолго до смерти, пока она ещё не лежала в больнице, мне как-то сказала: «Катя, я скоро умру». А бабушка меня любила, я вам передать не могу. Это как моя мама, я так любила, я её и сейчас люблю. Понятно, что это воспоминания, её со мной сейчас нету. Что касается развода родителей, для меня это было непонятно. Ну я ребёнок, я люблю папу. Что между ними произошло? Мне непонятно. Мне никто не расскажет. Причём я могу без всяких обманов, не скрывая, прямо говорить: при мне они никогда не ругались. Я этого не видела и не слышала. Мат я слышала только в песнях. То есть оскорблений со стороны отца в адрес мамы или наоборот – такого не было. Да, папа психовал, бил гитару, было такое. Он гитару бил, но мы в этот процесс не вмешивались. Потом он её сам чинил. Эти моменты я помню, но это никак не сказывалось на их отношениях. Это были его личные отношения с гитарой. А в семье… никакого негатива. Поэтому для меня было непонятно, почему это, было очень больно. Мне это было тяжело.

Я его так мало видела из-за этих гастролей, когда он уезжал надолго и в Москву, и туда, и сюда, и концерты, и гастроли. А тут он вообще из нашей жизни уходит, из семьи. Но он боролся до последнего. Пока я не окончила школу, он ходил каждый день, пытался помириться с мамой, но она наотрез: «Нет». И вот когда у папы этот страшный период был и он для меня одновременно был страшный, папа ходил в школу ко мне каждый день. Забирал меня, мы с ним гуляли. К нему приходили. У него тогда был очень сложный момент, он просто выживал. Потому что он одновременно остался без моей мамы, без семьи, без своей мамы и без работы. И в тот период, я так понимаю, родились песни «Ночной призрак» и другие. Я это почувствовала, я не знала, ну, я ребёнок. Я просто сейчас слушаю, вспоминаю, как он жил. Я сейчас думаю, понимаю, что такое можно было, наверное, написать именно в тот момент.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Конечно, после того, как маму похоронил, я начал бухать. Но это от отчаяния, потому что я один остался, отца не было, развёлся, ушёл. Я один остался, поэтому закирял. Вовремя остановился. Ребята остановили. Дом на Фабричном я оставил жене, переехал на улицу Мира, где раньше мама жила. Я поступил как джентльмен. Ничего не взял. Я не стал по-жлобски делить что-то пополам. Моя жена сама со мной развелась. А почему? Я так толком и не понял. Но ревновала. Там, понимаешь, ревность была, щас дочь Катька говорит: «Пап, тебя не ревновать невозможно». Там столько баб, что невозможно. Там пиздец какой-то творился.

Я оставил ей квартиру, сам ушёл на Мира жить, потому что мама умерла. Мамина квартира. За что мне потом мой отец выговаривал: «Это моя квартира, а ты в ней живёшь». Ну и что? И что теперь? Ну заселяйся теперь, живи тут. Что с отцом? Отец умер недавно. Я так, откровенно, и не понял, какой сын ему нужен: то ли математик, то ли физик, то ли химик. Но только не музыкант. Музыкант – это проклятье для него. Так к консенсусу и не пришли. Музыкант – говно какое-то. Скажу честно, почему к отцу отношение такое. Он меня изначально не любил. А нелюбовь – это всё, это передаётся эмоционально. Не любит человек, просто ненавидит. А ты хоть как ни подойди, ты чувствуешь, и поэтому… Поэтому мать тебя поймёт.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Из «Сектора» он ушёл, а здесь дела не двигались. Ну, взяли в филармонию его «Школу». Первый год, может, прошёл нормально. Подготовительный период. Вместе записались, какие-то копейки платили, а может, вообще ничего не платили. Хозрасчёты пошли, музыкантам говорят: «Ребята, вы заработаете миллион, а нам там чего – три копейки отстегнёте». Да хоть три копейки, хоть тысячи, хоть десять миллионов. Когда вы вот так сидите, штаны просиживаете. В общем, сидели они на базе. Состав был какой. Игорь был, потом Бизон был, у него фамилия Маслов. Потом Игорь Бондаренко на клавишах, он на границе с «Пятаком» жил: «Полтинник», магазин «Три пескаря», а за ним такой из красного кирпича кровавого довоенный дом.

У «Школы», если событийно, никаких особо событий и не было. Ну, остались какие-то записи, какие-то пропали, а концертной деятельности у них не было. Единственное, что я знаю, – «Поп-сейшен» был в «Полтиннике». В то время у меня с Чиляковым появилась идея провести местный мини-фестиваль, пригласив поучаствовать знакомых неформальных исполнителей. Мероприятие мы нарекли «Поп-сейшен» и провели в «Полтиннике». Среди заявленных коллективов была и «Школа». Её выступление по объективной причине пришлось перенести в хвост концерта. Помню, Кущ ко мне подбежал: «Можно нас перенести, а то ребята в трезвяк попали». Выяснилось, что Бизон, Питон и Бон – кущевская «школьная» команда – в ожидании выхода на сцену банально напились в гримёрке, кто-то из администрации дворца поступил радикально: набрал 02, и музыканты мигом оказались в вытрезвителе. Трезвому Кущеву каким-то чудом удалось вернуть свою поп-группу и успеть выступить на фестивале.

Какие-то проблески славы у «Школы» маячили, но этого было слишком мало.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Концертный аппарат я с Чиляковым пристроил в ДК имени Ленина, директором которого стал мой хороший знакомый – бывший худрук «Полтинника» Виктор Иванович Белянский. И мы стали проводить в этом ДК, принадлежавшем авиазаводу, обычные дискотеки. Окультуриеваемая бывшая пионерия лихо отрывалась под «Крутого пионера» и ещё некоторые попсовые шлягеры «Школы» с наивными хулиганистыми текстами. Наш приятель по «Комитету авторов» Сергей Сыноров вёл музыкальную передачу на местном радио. Так лирическая песенка кущевской «Школы» «Я тебе дарю цветы» пару раз прозвучала в воронежском эфире.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

У папы тогда денег не было ни копейки. Он просто брался за всё, за любую работу. Честно скажу, я отцом горжусь, ведь за что бы он ни брался – он брался с такой ответственностью, с таким подходом, что добивался колоссальных результатов.

И всё же немного подробнее о группе «Школа». В 1990 году Кущ записал альбом «Крутой пионер», единственный профессиональный лонгплей в дискографии группы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Чем занимался? Эти 90-е годы, бандитские. Выживал, как все выживали. Чтобы не сойти с ума, когда остался один, я набрал группу. «Крутой пионер» я писал с Roland D–20, как и альбомы «Сектора».

Из людей там клавишник Игорь «Бон» Бондаренко участвовал. В других альбомах он участия не принимал. А потом они с Мордасовым решили отделиться, создать свою группу.

Какая-то обида у него возникла. Когда у людей есть своя музыка, они хотят что-то своё, они об этом не говорят, затаились. Откровенно говоря, я такой ревностью не обладал, что эти люди создали группу. Они достойную группу создали, кстати говоря.

ИГОРЬ «БОН» БОНДАРЕНКО

Да, действительно, в группе «Школа» мне пришлось поработать. И даже альбом мы с Кущевым записали. Времени, правда, прошло столько! И кстати. Нет никакого Мордасова. Есть Андрей Проскурин.

Группа «Школа» не внесла упорядоченность в жизнь Куща. Да что там в его жизнь, эта история даже меня малость запутала, хотя у меня всё перед глазами. Но вот, к примеру, Бон сначала согласился на интервью, потом его отменил с формулировкой: «Я принял решение отказаться от всяких воспоминаний о том периоде в моей жизни». При этом согласился принять участие в концерте Куща, намеченном на начало 2024 года. Не моё это дело, впрочем.

Хотя, может, не в запутанности дело, а в характере героя этой книги или его эмоциональном состоянии на тот период. Наговорили друг другу любезностей, а теперь никак забыть не могут. Тем более что Куща одолевала жажда реванша. Он об этом ни словом, ни полсловом не обмолвился при мне. Но рассказали другие.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Кущ в своё время зациклился на Хое и «Секторе Газа», я слышал от кого-то. Говорил: «Да Хой будет колонки в “Школе” грузить. А “Школа” будет вон чем! Щас такую группу соберу, мама дорогая». Там комплекс гения непризнанного. Но у Хоя не было ориентиров, он писал то, что в голову взбредёт, а Кущ всё время искал ориентиры. Проблема воронежской сцены, того же метала, была в том, что были ансамбли, которые играют в стиле хрен пойми чего, которые смотрели на Iron Maiden, который играет в стиле группы «Ария». А Хой потому и выстрелил, что делал как на душу ляжет. В этом и секрет успеха. А Кущ смотрел на Хоя и мечтал сделать круче Хоя. А Проскурин из «Рок-Полиции», видимо, тоже не сильно любил Хоя, но и Куща, у которого в «Школе» играл, тоже не особо жаловал. Из «Школы» убежал Бон, убежал Проскурин, Вася Черных тоже убежал.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Школа» была мне как отдушина. Дело в том, что Хой не хотел мои песни никаким образом ни петь, ни играть. Он только свои. Ну а мне куда-то девать нужно было то, что из меня пёрло. Тогда записал альбом. А когда я совсем один остался, дома записывал следующие альбомы. Вызвонил Ваську Черных (барабаны), Питона (бас), и у меня дома, в моей квартире, на магнитофон живаком записывались. А потом голос наложили. А студия «Кошкин дом» – это как раз моя домашняя студия. Во-первых, живые барабаны, никаких компьютерных дел.

Как мы помним, группа «Школа» образовалась в 1989 году и репетировала при филармонии. Тогда же на Black Box был записан единственный студийный альбом «Крутой пионер». Уже в 1991 году первый состав «Школы» распался. Андрей Проскурин и Игорь Бондаренко образовали «Рок-Полицию». Потом к ним присоединился Василий «Самоделкин» Черных.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я не возненавидел их за это. Конечно, начинали вместе, но получилось как получилось. Такой ревности сумасшедшей, как меня Хой ревновал, у меня не было. Что я там, не дай бог, какая-то группа «Школа», с кем-то замутил-поиграл. Я воспринимал это как само собой разумеющееся. Играют – и молодцы. Была, конечно, обида за то, что мы так хорошо начинали и так плохо закончили. Молчанов барабанщиком был, когда мы играли. Репетировали, репетировали, всё лето репетировали. Осенью играем в Рамони концерт. Мордасов [Проскурин] и Бондаренко говорят: «А мы не будем песни петь». Повернулись вдвоём и уходят со сцены. Остаётся один Молчанов и я. А там зал – битком народу. Я выхожу: «Молчанов, ты тоже бросишь меня?» Он: «Нет, Кущ, я с тобой останусь до конца». И мы с ним вдвоём: он на барабанах, я с гитарой – песни поём, и народ как с ума начал сходить. Вдвоём вытянули концерт до конца, народ был в восторге. В зале люди, билеты купили. Вы зачем уходите? Вы что, дураки? Ёбнутые люди? Вы хотя бы стойте на сцене просто. После этого концерта пришлось с филармонией рассчитаться и уйти по домам, и «Школа» стала только в записях. И концертов уже не было, ведь их нам филармония организовывала.

Через группу прошло много людей: бас-гитарист и клавишник Виталий «Питон» Сукочев (в 1993 году ненадолго задержится в «Секторе Газа», до этого играл в «левом» «Секторе» вместе с Глуховым и Черных), барабанщики Александр Маслов и Эмиль Пукилло, гитарист Василий «Самоделкин» Черных, Олег Аленин – звукорежиссёр.

Виталий «Питон» Сукочев и Василий «Самоделкин» Черных вместе с Вадимом Глуховым из «Маленького принца» также входили в состав «левого» «Сектора Газа», который чесал по маленьким городам, исполняя песни Хоя. На вокале и гитаре – Самоделкин в тельняшке, на лидер-гитаре – Глухов, на басу – Питон. Ещё был барабанщик Александр Баранов. Говорят, что чёс у «левого» состава был приличный, но сохранилось только одно видео – концерт в городе Камышине Волгоградской области 1992 года. Интересно, что, когда Хою попалось это видео, он не рассердился, а похвалил ребят, мол, классно справляются.

ИГОРЬ КУЩЕВ

И Васька Черных мне помогал, и Питон. Потом я его в «Сектор» направил, как и Питона. В своё время. Но Питон дурак, спился, начал бухать, его на хуй из «Сектор Газа» послали. Ну он поиграл один-два концерта. И Хой сказал ему: «До свиданья». Как бы ты ни играл, а алкоголики не нужны.

Про историю с Питоном у Юрия Печурова другая версия.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

А знаешь, почему Питона выгнали из «Сектора»? Когда вышел клип «Лирика», его крутили по Первому каналу, по Второму – не знаю. Я смотрю, там Глухов в очках. Смелая такая песня. И фирмяче всё сделано. Я у Глухова потом спросил: «А что это за бас-гитарист у вас такой, с химией особой?» А Глухов говорит: «А это не наш басист, это Вячеслава Добрынина бас-гитарист». Дело было так. Мы поехали в Москву клип снимать. В качестве бас-гитариста должен был сниматься Питон. И вот они заходят в павильон сниматься. Юрка прошёл, Вадик прошёл, Якушев, Ушаков, а Питон «словил звезду», мол, «Сектор Газа», идёт, смотрит свысока на всё, увидел какую-то женщину, заострил внимание, может, у него и мысли такие были: «Теперь все бабы будут мои, потому что я в “Секторе Газа”». И он бросает этой женщине: «Сегодня я тебя выебу» – и пальцем показал. А она оказалась замрежиссёра. После этого к Хою подошли: «Чтоб этой мрази в три секунды здесь не было».

Вадим Глухов играл в концертном «Секторе» с 1993 по 2000 год, Василий «Самоделкин» Черных – с 1995 по 1998-й. Вот как это выглядит в контексте всей «Сектор Газа Family».

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Я Вадика Глухова давно знал. Его сестра вышла замуж за моего друга. Так что с ним я познакомился ещё до всяких «Секторов». Он только из армии пришёл, и я с ним познакомился. В последний раз я его видел по осени, в предпоследний год его жизни. Я шёл с базы, у нас база на Дорожной, а ему от двоюродной бабки квартира досталась. А он мне навстречу пешком идёт из «Полтинника». Идёт и идёт мужик. У Глухова без «Сектора» вся деятельность развалилась. А его сестра, Маринка, и Серёга, зять его, говорили, что без Хоя он переживал, он больше всех переживал. Потому что они сошлись с ним вообще по всем параметрам, они такие друзья стали. Во-первых, Хой в армии служил и Глухов служил. Вадик был такой, не позёр: что думал, то и говорил. Он не говорил: «Я в восторге, что играю на гитаре в “Секторе Газа”». Он же на контрабасе учился играть и ходил пешком из музучилища к себе домой на Кривошеина. Идёт как-то мне навстречу, а в руках у него тубус. Я спрашиваю: «Что это у тебя, чертежи? Технарём стал?» Реально думал, что он из техникума какие-то чертежи несёт. Он меня не понял, у него же свои ассоциации музыкальные. Оказалось, смычок он носил.

Юрий Печуров предоставил мне редкие сведения и о Василии Черных.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Года два назад я узнал, что Вася не только играл в «Рок-Полиции», он, оказывается, и в «Школе» с Кущом играл. Василий такой конкретный, но скромный как человек, не выпячивал себя. Я из всего коллектива «Сектора» не знаком только с москвичом Лобановым. Вася был уважаемый человек среди глинозёмского криминала, однажды и Куща из передряги спас, вопрос жизни и смерти был. Были свои и были чужие, это понимать надо. Кущ в 1996 году не с тем криминалом связался. Васю все уважали по-настоящему, вот он Кущу и помог.

Шестнадцатого декабря 1991 года в газете «Воронежский курьер» вышла забавная заметка журналистки Натальи Генне «Любит ли свинья грязь», где рассказывалось о рок-группе «Школа»:

…творческий потенциал «Сектора Газа», после того как её покинул гитарист и композитор Игорь Кущев, стал заметно таять. В ближайшее время в студиях звукозаписи появится «новый» альбом «Сектора Газа» – всего лишь сборник нераскрученных песен из первых альбомов.

Такое ощущение, что статью писал сам Кущ.

Наталья Генне писала, что Кущ ушёл из «Сектора Газа» якобы затем, чтобы выразить себя «посредством иных музыкальных форм». Дескать, сложной аранжировки коллектив Юрия Хоя не предполагал. Поэтому, мол, Кущев и основал свою группу «Школа», у которой якобы такая же «панковская шиза», что и у «Сектора Газа».

За последние месяцы группа успела записать три альбома: «Школьный рок», «Мёртвая зона», «Свинья любит грязь» (их можно приобрести в ларьках звукозаписи «Реванш»), подготовиться к записи следующих двух альбомов, дать несколько концертов. Последние концерты прошли 14–15 ноября в ДК им. Коминтерна. В концертной программе приняли участие группа «Драйф», Джимми (Дима Пшеничный) и его команда, рок-барды Эдуард Лисиченко и Олег Лазанский…

Далее Наталья Генне описала, как проходил концерт группы «Школа» в ДК имени Коминтерна.

Отношение публики к происходящему на сцене было весьма неоднозначным. После одного из концертов за кулисы вошла уже немолодая женщина, как оказалось, педагог. В адрес группы «Школа» обрушился поток негодования: «Чему вы можете научить молодёжь? Разве можно выходить на сцену в штанах с дырками в столь неприличном месте? Разве можно делать такие жесты? Разве прилично парням носить такие волосы? Разве…»

Завершается статья описанием того, как лавина фанатов, ворвавшихся в гримёрку к Кущу, смела недовольную педагогиню. В статье «Любит ли свинья грязь» Наталья Генне также сравнила стилистику этой «Школы» с «лучшими временами Sex Pistols и AC/DC».

В 1992 году Кущ записывает альбом «Мы ещё не все сошли с ума» со звукорежиссёром Олегом Алениным и барабанщиком Эмилем Пукилло. Все гитарные и басовые партии сыграл сам. В 1993 году записывается альбом «Наших ребят трудно запугать».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я дома писал на ленту. Но мастер-копий не осталось, я уничтожил всё. Дурак, ну дурак. Мать похоронил и решил всё уничтожать. И гитару, и записи. Вот и Наташка: «Игорь, Игорь, что ж ты творишь». Игорь щас успокоился, а ничего не осталось. Все эти альбомы распространялись либо пиратским способом, либо записывались на кассеты, где на одной стороне «Сектор Газа», на другой – «Школа».

Группа «Школа» ещё требует отдельного изучения, что весьма непросто, учитывая неутихающие интриги вокруг неё, собственную мифологию, здоровье участников и умение самого Куща запутать журналистов.