Глава 16

«Это “Сектор Газа”, понял, чувак?»

Уже в июне 1989 года группа «Сектор Газа» перешла на новый уровень: в её портфолио появилось сразу два альбома. С этим можно и нужно было что-то делать. Официально издать такую музыку во времена монополии «Мелодии» на тиражирование не представлялось возможным. К этому времени свои винилы на «Мелодии» выпустили «Аквариум», «Кино», «Ария», «Алиса» и другие признанные властью группы. Но, к примеру, альбомы Егора Летова на виниле стали выходить уже после развала СССР, и выпускали их уже коммерческие лейблы. Что уж говорить о «Секторе Газа». Да и качество магнитоальбомов «Колхозный панк» и «Плуги-вуги» было лоу-файным, хотя и сносным по тем временам для любительской группы. Альбомы официально никогда не издавались, а в то время тиражировались старым дедовским способом, как Высоцкий и «Гражданская оборона» – через перезаписи.

Собственно, это одни из последних альбомов эры подпольной звукозаписи. Рок-магнитоальбомы в СССР распространялись по большей части нелегально: на бобинах и на кассетах. Зачастую музыканты и их друзья сами тиражировали альбомы, сами оформляли – кто во что горазд, и дальше альбомы расходились по цепочке, сотая или двухсотая перезапись не предел. Так меломаны страны, если они вращались в нужных кругах, своевременно узнавали о новинках советского рока. Это был Интернет своего времени, только вместо оптоволоконных кабелей между городами (а зачастую и странами), вместо проводов – миллионы магнитофонов. Как отмечалось в книге Александра Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока», «это была не пиратская перезапись по цепочке, а именно коммуникационная сеть, где первостепенную роль играли люди и их отношения».

Уже тогда стало понятно, что «Сектор Газа» – не что иное, как русский и советский рок. Не случайно «Плуги-вуги» и «Колхозный панк» не вошли в только что процитированную антологию Кушнира.

И кстати, о качестве. Дебютные магнитоальбомы советских рокеров максимально далеки от идеала, за исключением тех, кто сразу попал на студию Андрея Тропилло. Вячеслав Бутусов называл первые альбомы «Наутилуса» абсурдом с точки зрения архитектуры звука, «Притчи графа Диффузора», «Искушение Св. Аквариума», «С той стороны зеркального стекла», «Музыка общественных туалетов» группы «Аквариум» интересны в первую очередь с этнографической точки зрения. И на фоне этих творений дебют «Сектора» вполне съедобен. Я встречал людей, которые только эти работы и котируют, называя последующие «попсом». Но это уже уход в другую крайность. Важен сам факт: всё, что тогда получалось у ребят, приводило в изумление их самих. И не только их.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Через пару дней Дельцов смонтировал нашу долгожданную запись, за которую ему заплатили, по-моему, 250 рублей. Смонтировал, а Юрцу запись не отдаёт. Говорит: «Пусть будет у меня». То есть у него. Тогда Семён говорит: «Послушай, Юр, какого хуя наша запись, за которую мы заплатили, у Дельцова должна остаться? Пойди и забери. Хрен его знает, что он с ней сделает. Колы-то ему отдали». Юрец пошёл к Дельцову отдать запись. Тот в ответ: «А зачем она, Юра, тебе? У меня надёжнее будет». Юрец опешил поначалу. В общем, запись забрал. Я вот вспоминаю это сейчас, спустя 13 лет, и думаю, за дураков он нас всех держал, что ли? Короче, я Дельцова невзлюбил за это. Дальше началось самое интересное. Ко мне заехал в 12 часов Семён, мы поехали к нему домой на ВАИ, чёрт-те куда, за авиационным заводом. Поднялись на четвёртый этаж, позвонили, Юрка открыл дверь.

Затем, согласно автобиографии Куща, записанной в 2002 году, он и Семён зашли, познакомились с супругой Юрия Галиной и маленькой дочкой Ириной, ей в августе исполнялось три года. Комната Хоя представляла собой иконостас из рок-плакатов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Группа «Алиса», Цой. Короче, все стены обклеены. Я где-то час всё это рассматривал. Потом Юрец включил «Гражданскую оборону». Скажу прямо: такого говна я ещё не слышал. «Вот круто», – сказал Юрец. Мы с Семёном переглянулись. Скоро я не выдержал и сказал: «Выключи или сделай потише. Чего тут крутого? От чего тут тащиться? Нет ни музыки, ни текста». Пусть на меня не обижаются те, кто любит «ГО». Ради бога, потому что моя точка зрения – и только. «Да нет, ты не понимаешь, пусть, – сказал Юрец. – Здесь настоящий панк-рок, и мы должны так же играть. Ты внимательней послушай, вот такой звук должен быть на гитаре». А звук был, я бы сказал, ядовито-мерзкий.

Потом Семён Тетиевский разрядил обстановку, сказав: «А как насчёт пивка попить?» На том и порешили, отправившись в местную разливуху. Пиво способствовало снятию разногласий и задушевному тону беседы. В два часа дня зашёл Олег Крюк и принёс ещё литров пять в канистре. Праздник продолжился. Захмелев, Хой озвучил свою сокровенную мечту – познакомиться с Егором Летовым.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я сидел и думал: «Чего он так прётся от “ГО”?» Ведь то, что он придумал сам, его песни мне понравились сразу, а «ГО» – без комментариев. Потом Семён говорит: «Ставь нашу запись». И тут мы обалдели: «У нас всё звучит гораздо круче». А может, это от пива? Юрка долго слушал нашу запись, видимо, она его самого зацепила. В общем, мне переписали на аудиокассету, я поехал с ней домой.

Кущ приехал на Фабричку в восемь часов вечера. Во дворе за столиком сидели пацаны лет 13–16. Кущ подошёл к ним и спросил: «Ребята, у меня есть запись группы “Сектор Газа”, не хотите послушать?»

ИГОРЬ КУЩЕВ

В ответ один из них недовольно произнёс: «Мы такую группу не слушаем, и нам это нахер не нужно». Я, скажу прямо, разозлился. Зашёл домой, вытащил колонки на окно и врубил на всю дурь усилитель. Первая песня – «Колхозный панк». К моему удивлению, не успел доиграть первый альбом, как ко мне прибежали те самые пацаны с кассетами, умоляя, начали просить: «Перепиши». «Так вы же не слушаете “Сектор”, он же вам на хрен не нужен», – сказал я. Забрал я у них кассеты и где-то через два часа отдал им, пусть слушают.

Потом началось что-то невероятное. Ко мне стали приходить и приносить по 10–20 кассет в день. Я обалдел, думаю: «Надо это как-то по-другому распространять». Я приехал к Юрке домой вечером, потому что Юрец работал, грузил мёрзлое мясо. И говорю: «Надо Володьке запись в “Звучок” (киоск звукозаписи. – Прим. авт.) отдать. Пусть там народ у него переписывает. Ему – бабки, а нам реклама». Поехали и отдали. Володька работал со студией «Союз» в Москве, он и туда запись отослал. Так шло время, запись расходилась. Альбом разошёлся по ларькам, я даже не ожидал. Я иду, пацаны играют в настольный теннис, а у них «Сектор Газа». Я спрашиваю: «А что это за группа?» – «Это “Сектор Газа”, понял, чувак?» – «Всё понял. Ребят, хоть нравится?» – «Ещё как нравится».

По словам Куща, стиль «жлоб-рок» рождался на глазах. Кто стал его повивальной бабкой? Все, кто принимал участие в процессе либо поддерживал советом и добрым словом.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Ребята до сих пор помнят, как я к музучилищу подошёл, они кофе как раз там пили, продавали. Говорю им: «Ребята, мы тут новый стиль изобрели». – «Какой?» – «Жлоб-рок». – «Что это за стиль?» – «Это песня жлоба, который исполняет рок». И потом я эти записи принёс домой, потом Вадим Гусев, мой друг закадычный, мы соседями были, когда я на Алексеевской жил, говорит: «Слушай, какой тут гитарист классный. Как играет!» А я молчу, не говорю, что это я играю. Мол, да обычно играет, чего там особенного. «Да какое там обычно – ты послушай, как он играет. Клёво здесь вот». Я говорю: «Да ладно, чё там, он и играть не умеет». Потом, когда он узнал, что это я играю, вообще побежал за водкой.

Определённо, для Воронежа эти два полукустарных альбома стали событием. Ещё в 1988 году в фэнзине «ВоРОКёж» постоянный автор этого издания под псевдонимом «Старый рокер» писал, что за год многие группы подсдулись, кто-то играет по инерции, а у кого-то нехватка оригинального материала. Если не считать «Старый город», варившийся в собственном соку накануне трансформации в Krüger, в Воронеже особо и не было групп «на экспорт». Кроме «Сектора Газа». И хотя «Плуги-вуги» и «Колхозный панк» не имели широкого хождения, как последующие релизы группы, это была заявка на успех.

Так подошёл октябрь 1989 года – за работой на обычных работах, в бытовых хлопотах и периодических встречах. Потом в том же составе – Хой, Кущ, Тетиевский, Крюк – собрались у Клинских дома на ВАЯх. Зашёл Ухват и объявил: «Готовьтесь, ребята, где-то числа 15-го будете в пристёге выступать с “Гражданской обороной” у нас в Воронеже».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы сначала ушам не поверили: ни хрена себе, выступать вместе с «ГО». Юркиной радости не было границ. Всё, надо репетировать, а где – вот вопрос. По мере того как расходились записи, ползли и разные слухи. Дескать, появилась группа, где поют такие похабные песни, играют в ней такие жлобы неотёсанные. В общем, невозможно даже передать всю ненависть к нам воронежской интеллигенции в кавычках, что мне порой становилось не по себе. «Да вас в тюрьму посадят за такие песни, – сказала мне раз моя жена. – Чёрт-те чего поете: “Мы славу партии поём!”, “Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва”». На что я ответил коротко и ясно: «Заткнись».

Репетировать, чтобы по-нормальному – с электрическим звуком и барабанами, – было негде. До концерта с «Гражданской обороной» оставалось две недели. По словам Куща, примерно в это время он начал писать свои песни, которые потом станут репертуаром группы «Школа». К сентябрю 1989 года в блокноте Игоря поселилось 8–9 песен, реализованных впоследствии в альбоме «Крутой пионер» 1990 года. Как говорил сам Кущ, это были песни сродни группе «Ласковый бык» и мало походили на «Сектор Газа». Песню «Крутой пионер» писали на пару с Хоем, который сам предложил помощь.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Музыку-то мне написать давалось легко всегда, а вот тексты – гораздо сложнее. Короче, это были песни, которые сродни, скажем, группе «Ласковый бык» и никак в репертуар «Сектора Газа» не входили бы никогда. И вот я с этими песнями попёрся в нашу воронежскую филармонию. Прихожу к директору Харчеву Георгию Васильевичу и просто в кабинете у него под гитару взял их и спел. Ну, думаю, чего терять – пошлёт или не пошлёт. А если возьмёт – будет у нас [«Сектора Газа»] место для репетиций. Представьте себе: старый коммунист, который спит и видит, чтобы толпы молодёжи приходили в филармонию и слушали симфоническую музыку, вдруг заулыбался, как обычный нормальный человек, и сказал мне: «Слушай, я тут многих эстрадников слышал, но мне ты понравился. Я этого ожидать, прямо скажем, не мог. Музыка понравилась и песни. А как свой ансамбль назовёшь?» Я недолго думая выпалил: «Назовём его группа “Школа”».

Вот так в параллель группе «Сектор Газа» появилась группа «Школа». Да песни там были сугубо возрастные: чисто школьные, для подростков. Тот [Харчев] меня оформил до декабря на работу в филармонию руководить группой «Школа». Дал ключи, аппарат. Я собрал ребят, стал там репетировать восемь песен. Но зато у нас с «Сектором Газа» появилась база на халяву. Просто повезло. Я прекрасно понимал, что это ненадолго: до декабря, на два месяца всего, но все равно хоть будем репетировать. И вот мы собрались на базе. Юрцу я дал микрофон, усилитель: играй – не хочу. Уже какие-то фанаты прознали, где мы репетируем, начали кружиться возле наших окон.