Глава 11

Кущев и «Асса»

Филармонии, Госконцерт, Москонцерт, Ленконцерт играли важнейшую роль в жизни советских музыкантов. Вадим Казаченко из «Фристайла» совместно с Машей Распутиной (тогда – Аллой Агеевой) работал в Курской филармонии. Ульяновская филармония открыла для российского шоу-бизнеса бит-квартет «Секрет». Бас-гитарист «Машины времени» Александр Кутиков одно время играл в ВИА при Тульской филармонии. Без приписки к филармонии советским артистам выступать было сложно.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я тогда собрался устраиваться в филармонию. Мама поняла, что это серьёзно, потому что к нам приходили люди. Из филармонии пришёл просто эскорт: «Валентина Дмитриевна, отпустите его, Игорь очень перспективный». Приходил композитор Пашка Андреев, говорил: «Отпустите его, ради бога, он действительно музыкант». Они ей уши пропели, чтобы она меня отпустила. Поэтому важен был пример, что другие ребята там работают и что они уважаемые люди. И когда она меня первый раз на сцене увидела, то заплакала, подошла: «Сынок, я поняла, это твоё. Ты без сцены не сможешь жить. Ты там как рыба в воде. Смотришь на тебя и понимаешь, что ты живёшь сценой». Это она первый раз на концерт пришла, а она по-тихому пришла, я не видел.

Первый, кто попался Игорю в филармонии, – Владимир Хоменко. По стечению обстоятельств один из тех, кто в 1989 году будет препятствовать приезду «Гражданской обороны» в Воронеж.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Пришёл и говорю: «Хочу работать у вас гитаристом». Они посмеялись, переглянулись, Хоменко мне говорит: «Ну возьми что-нибудь поиграй». Я взял электруху, поиграл, дал рок-н-ролла, как говорится. Они все обалдели и сразу мной заинтересовались. И первый вопрос: «А образование музыкальное есть?» А вот, говорю, чего нет – того нет.

Игорь подходил как профессионал, но всё упиралось в формальности. Его отправили в Воронежское музыкальное училище на вступительные экзамены. Ни отсутствие «музыкалки» за плечами, ни отсутствие представления о сольфеджио, нотах и прочих премудростях роли не играло.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Хоменко Володька позвонил своему другу в музучилище, до сих пор работает там – Ванька Иншаков. Балалаечник. Может, и сейчас ведёт там часы. А в то время было заочное отделение. Сейчас его нету вроде как, а тогда было. И я мог поступить на заочку и пойти работать. Я пришёл в тот же день, сфотографировался. Иди – первый экзамен сольфеджио. Преподавательница у меня листок берёт: «Так, на первый вопрос ответил, на второй… Четыре балла». Иншаков за мной идёт. Потом я захожу на музлитературу. Мне вопрос: «Какой композитор чё-то там?» Я наобум: «Чайковский». – «Молодец, пять баллов». А там не Чайковский, не Мусоргский, не поймёшь вопроса. Зачётка ещё не высохла – уже поступил. Это финиш. В то время. Двадцатый век. Все люди свои. Все видят, что я музыкант. Короче, взяла меня филармония на работу, оформили, как полагается.

Приняли в ВИА, который назывался «Серебряные струны», потом был переименован в «Птицу счастья», а потом снова назывался «Серебряными струнами». Кущев музучилище окончил заочно, хотя и пришлось изрядно попотеть. Проучился с 1983 по 1988 год, параллельно работая в филармониях и играя в «Апреле». Как признаётся сам герой, во время учёбы никаких поблажек не было, так что пришлось освоить всю программу и выучить наконец ноты, то есть нечто такое, что для многих мировых рок-звёзд сродни ассиро-вавилонской клинописи.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Коллектив «Серебряные струны», насколько я помню, – это бывшие «Воронежские удальцы». Я с ними мало контактировал, потому что и моя «Карусель», и они часто гастролировали и редко заставали друг на друга «на базе». Маз, то есть Сергей Москаленко [воронежский звукорежиссёр], кажется, имел к ним какое-то отношение, когда ушёл из моей «Карусели» по ряду независящих от меня обстоятельств, – сам расскажет… Единственное, что могу сказать, – что в последние филармонийские годы, уже после возвращения из Луцкой филармонии и работы у Хоменко, работал под началом Артура Алексеевича Нестерова, сына Нестерова-старшего, администратора «Серебряных струн», в его шоу – админом с сольным выходом (как некогда В. Хоменко). Вот он мог бы много рассказать, но сам по себе Артур несколько скрытен и особо распространяться не любит… # Единственное, что могу ещё добавить, – что они практически на 99% играли только каверы и совпопсы, и поп-фирмы́, за что имели большую популярность в странах соцлагеря. Но именно за эту каверность комиссия из Минкульта, возглавляемая неким Погребом (фамилия такая…), не приняла их программу, а настояла, чтобы было побольше своего оригинального материала, и вызвала на прослушивание в Москву. Как правило, такой вызов был гарантией «разгона» коллектива, но они прошли эту ступень в первую очередь, уверен, благодаря администратору «Серебряных струн» Алексею Нестерову. Моя же «Карусель» именно благодаря оригинальному собственному (читай: моему) материалу (несмотря на пресловутые [обязательные] 20%… репертуара, отводимые на песни членов Союза композиторов СССР) сдала программу с первого захода и получила «зелёный лист»: разрешение гастролировать по всей территории СССР.

В совместном с Алексеем Ушаковым, экс-клавишником «Сектора», интервью для радио «Борнео» в 2017 году Игорь делился хитростью:

Я, когда учился в музучилище, гриф нарисовал над кроватью, и каждое утро, просыпаясь, смотрел, где какая нота на этом грифе находится. Это надо знать, как буквы, знаки препинания.

Кущев проработал в Воронежской филармонии с 1982 по 1986 год.

«Птица счастья» за пределы Воронежской области не выезжала, но местные чернозёмы потоптала вдоволь. По словам Куща, трудные времена пришлись на 1985–1986 годы, самую середину товарного дефицита, который не затронул разве что Москву и Ленинград. К дефициту тогда относились: варёная колбаса, мясо, сгущёнка, сливочное масло, тушёнка, конфеты, фрукты, а также табачные изделия. Скорее всего, с тех времён пошла привычка многих советских, а затем и российских курильщиков не выкидывать бычки, а набивать ими банки, а затем вытряхивать табак и заворачивать его в газету. В перестроечном кинематографе эта деталь как минимум единожды запечатлена – в фильме «Игла». В той сцене, где герой Цоя, привёзший свою девушку за город, в казахские степи, чтобы излечить от наркомании, вытряхивает на газету бычки из окурков, и всё это сопровождается нововолновой музыкой. Не стоит забывать, что 17 мая 1985 года в СССР началась антиалкогольная кампания Михаила Горбачёва, сделавшая качественный алкоголь дефицитом и давшая карт-бланш самогонщикам.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Тогда, кроме минералки и хлеба, ничего не было на прилавках. Иногда колбаса, сало. Морская капуста. Ну что делать, жарили картошку, как-то перебивались.

А вот обратная сторона монеты: работая в глубинке, Кущ знакомился с нравами аборигенов и порой попадал в курьёзные ситуации. Поставщиком самых, как сейчас говорят, кринжовых историй стал город Бобров, располагающийся на правом берегу реки Битюг. Даром что перестройка, народ там не был готов не то что к рок-н-роллу – даже ВИА для иных бобровчан был чем-то из ряда вон.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Помню, выступали мы в Боброве. Я вышел на сцену, играю. Все на меня смотрят. А дед один говорит: «Чего вы на него смотрите? У него гитара електрическая. Он просто пальцы подставляет, делает вид, что играет». А на другом концерте вообще дурдом. Причём я узнал об этом уже по приезде в Воронеж. Приходит на меня как-то депеша, ну или кляуза, из Боброва. Дед говорит: «Гитарист в зал грозил гитарой. Держал её, как автомат, и изображал расстрел. Просьба принять меры в отношении вашего сотрудника Кущева И.» Меня, конечно, вызвали на ковёр. Харчев мне говорит: «Почему грозил гитарой? Взял, как автомат, и грозил в зал». А там движение такое, в принципе, простецкое, местечковое, когда ты делаешь полуоборот с электрухой. И в какой-то момент гитара действительно направлена в зал. Но в этом ничего крамольного – это такой совковый вариант того, что мы успели подглянуть на видео у западных рокеров. Точно так же делали Барыкин, Кузьмин, да все делали.

Так вот, говорю я Харчеву: «А что тут такого?» Дал гитару, говорю: «Изобразите, покажите, как мне с ней стоять. Может быть, так и стоять истуканами?» Это же наши совковые движения. Мы в совке по-другому не могли. Нет, он продолжает: «В зал грозил гитарой, как автоматом». Я говорю: «Ну да, как автоматом, только на курок куда нажимать?» Ну это абсурд. Я потом говорю Алексею Летину, директору филармонии: «Больше шоу не будет. Будем стоят, как пластилиновые мальчики, и никаких движений, общений с залом. Человек жалуется, что я гитарой чуть не застрелил его со сцены. Как Фантомас. Комиссар Жюв». Но директор филармонии меня полюбил. Говорит: «Кущев. Один тяжёлый рок. Ты даже ритм играешь – один тяжёлый рок». Я говорю: «Георгий Васильевич, ну что сделаешь, вот такая у меня рука тяжёлая». И улыбнулся, и пошёл. Это на его языке означало, что он меня полюбил. В итоге деду ответил, что меры приняты, поставлены в известность и всё такое. Дескать, человек получил пизды, как положено.

Продюсер, концертный директор «Сектора Газа» переходного периода 1989–1990 Игорь Бухов знает Игоря Кущева с середины 80-х.

ИГОРЬ БУХОВ

С Кущом мы работали ещё в филармонии. Какой-то ансамбль был, это 1985 или 1986 год примерно. Алексей Летин – был такой там певец, мы с ним немножко поработали. А Кущ, я скажу, на сцене такой смурной. Стоит с таким лицом, а к нему девушка подбегает, танцовщица, подмахивает, улыбается, а Кущ гитарой, как автоматом, машет. Летин ему: «Игорь, ну ты как фашист, ей-богу, с автоматом, будто отгоняешь, ты это, улыбнись». А Кущу в лом все эти пляски народные, он гитарой машет себе и машет. Не, Игорёк смурной парень.

На 80-е пришёлся бурный расцвет советского подпольного рока, в это время многие группы из андеграунда вышли на стадионы. Как Кущев относился к ним? И вообще – знал ли он тогда о существовании Воронежского рок-клуба?

ИГОРЬ КУЩЕВ

Конечно, слушал я и русский рок. А про Воронежский рок-клуб я в то время не слышал. Не видел и не знал. Я, конечно, понимаю, что это мимо меня прошло. Рок-клуб. И там Хой стал Хоем. Они «хойкали» почему? Потому что Егора Летова слушали. Вот и «дохойкались». Самому мне нравятся «Ария», «Рондо», «ДДТ», «Алиса», «Мастер». Ещё из русского нравилась «Лейся, песня» – она такая, мелодичная. И «Синяя птица» – на Uriah Heep похоже. Юрий Антонов, хорошие песни у него. Потом нравилась группа «Цветы» Стаса Намина. Классная. «Поющие гитары», да. Но больше я бы предпочёл «Синюю птицу», потому что она из всех окон звучала. «Ах вот какая ты, а я дарил цветы, / А я с ума сходил от этой красоты». Ну вот это всё на слуху. Мы их и на гитарах играли.

По словам Куща, начинала «Птица счастья» бодро, а потом в ансамбле началась стагнация, после чего его отправили на репетиционный период. Во многом Кущ рвался в этот коллектив, потому что там работал его друг музыкант Александр Ростовцев.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я представлял себе, что работа в филармонии – это искусством заниматься. А приходилось играть: «Дирижёры военные… бравые… Служба в армии – это так хорошо-о-о-о», «Под Воронежем у нас тополя… поля». Кстати, она потом трансформировалась в «Вечером на лавочке». Ну, коммунизм славили, был такой беспредел идеологический. Ничего нельзя было спеть рок-н-ролльного. Что ты хочешь, если тогда «Машина времени» считалась вообще супергруппой. А она вообще никакая, за исключением ранних альбомов. Ранняя – хорошие песни, самое начало, мне нравится. А потом уже всё, шлак пошёл.

Эпопея с воронежской филармонией продолжалась примерно три-четыре года. Потом Куща позвали в Дагестан, в местную филармонию. Там он играл в группе «Асса». Там же в то время играла группа «Тайм-аут», которая потом перебралась в Москву и стала довольно известной. Коллега Кущева по тому периоду Сергей Высевков на вопрос, как работалось в филармонии, ответил скупо:

С Кущевым мы работали вместе с февраля по сентябрь. Я работал техником. Особо мне добавить об Игоре нечего, обычные филармонические будни. Тяжела и неказиста жизнь советского артиста.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Там свобода, в Дагестане, там абреки, там им похуй, что ты играешь. Ты им главное Deep Purple играй, они его очень любят. Я там совсем другой уровень увидел. Зорин, наш руководитель, аппарат 10 кВт дал. Я такой мощи ещё ни разу не встречал. Думаю, ни хера себе. И мы работали с Серовым на одной площадке, и с Лариской Долиной. Это вообще что-то. Там другая жизнь, другая культура, другие люди живут. Не то что в Воронеже в этом. Я из Дагестана приезжаю в Воронеж и думаю: «Какие-то дикари тут». Захожу в автобус – мат-перемат. Господи, куда я попал. А в Дагестане ни мата не услышишь, ничего. Вежливый народ. Там если что не так – сразу кинжал тебе вставят. А так народ вежливый, добрые, гостеприимные люди. Есть, конечно, дураки, ну а где их нет?

Выступление в Дагестане – первый стадионный опыт Кущева.

ИГОРЬ КУЩЕВ

За первые полтора месяца объездили весь Дагестан, Ставропольский край, Краснодарский край. В Ставрополе, на родине Горбачёва, были. В Майкопе загар приобрели почти южный. А там тусовка: работали с Серовым и «Тайм-аутом». И площадки там классные. Туда приезжали отдыхать великие артисты того времени. Это кругозор расширило. И я посмотрел, как работают звёзды, какая аппаратура, какое хождение. Мне там разрешали свои песни сочинять и играть. Как только мне за мои песни цветы принесли, меня возненавидели. Надо было главной певице, а принесли мне. А другой курьёз случился, когда одна певица начала со сцены понтоваться: «Ах, как я люблю большие площадки, стадионы – это для меня», и в этот момент к ней в рот муха залетает, и певица такая: «Кхы-кхы-кхы». Сбили пафос.

Во время работы в Дагестанской филармонии Кущ редко приезжал домой, редко видел жену и дочку. Но главный момент – идеологический или эстетический.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Потом я понял, что надо расставаться. Попса – это не для меня. Чтобы работать в попсе, надо быть другим человеком. В рок-н-ролле ты искренен душой к гитаре, публике и т. д. Не придумываешь из себя то, чем ты не являешься. Бабкина: «Я люблю джаз, но пою то, за что мне платят». Кущ: «Ну, поэтому ты Бабкина». Мы разные: кому-то Леонтьев, кому-то Лариса Долина, кому-то Ляля Пугачёва. А кому-то панк-рок, кому-то – Егор Летов.

В автобиографии «Моя судьба в “Секторе Газа”» Кущ более категоричен:

Представьте себе, 1989 год, перестройка, СССР, короче, гласность с понтом. Время-то было непонятное, к чему всё катилось и куда. В общем, ощущалась какая-то свобода, в то же время всё просто катится в никуда. Ну как остывающая печь, ещё тёплая, но не такая горячая. Всё ещё живая, точнее, полуживая. Вот так потихоньку начала подыхать коммунистическая система.

Я весной этого года работал в группе «Асса» гитаристом. «Асса» – это была что ни на есть поп-группа, то есть гнилая попса. Я попал туда, ну как, путём обмана. Мне наговорили, что круто (но это было далеко не так). Так вот, в 1989 году группа «Асса» была послана на хуй. Я летом, в июне, приехал в родной Воронеж, к своей любимой жене Ане и дочке Катюшке.

Порой складывается впечатление, что дело не совсем в роке и попсе, а в том, что Куща неудержимо тянуло в родной город.