51. Хитрости болезни

Утро. Мама:

– С кем ты только что так громко ругалась по телефону?

Я за утро ни с кем не разговаривала вообще и молча верстала заказанную мне книжку.

– Ты от меня что-то скрываешь, я слышала.

Вечером того же дня я громко разговариваю по телефону с клиентом, обсуждаем проект, дверь открыта. Мама зовет меня.

– Мама, я занята.

Снова зовет. Не слышит, хоть закричись. Приехала в туалет и ждет высадки. Нет, не срочно, в туалет не хочет, приехала так, на всякий случай.

– Мама, я же кричала, подожди, у меня разговор.

– А я не слышала.

С утра путается, какое сегодня число, и в седьмой раз начинает ждать пенсию. Но помнит, что сегодня у внучки экзамен, и звонит вечером, чтобы спросить, как сдала.

Не помнит, как истерила в туалете по 20 часов в сутки, но помнит, что летом я ей обещала, что зимой куплю грудинку. Тогда я соврала, что летом ее не продают, она быстро портится. Ну потому что есть она ее будет несколько дней с большими ломтями черного хлеба, а мне потом снова танцевать с ней в туалете. Думала, до зимы забудет. Она помнит!

Она засыпает над тарелкой и не может вспомнить, что сейчас ела, забывает, день сейчас или ночь, пошла я в бассейн или в магазин. Кажется, уже не помнит, как писала мимо кровати (да не было такого!), но при этом помнит, что еще летом очень хотела распороть вторую пуховую подушку, которую я, слава богу, вовремя спрятала.

Она не слышит то, что ей повторяешь пять раз, но при этом слышит, что брат сказал мне шепотом в другой комнате при закрытых дверях!

Два дня назад опять разбудила среди ночи – захотелось горячего чаю. Теперь каждый вечер после того, как я заталкиваю ее в памперсы, я приношу ей чай и гору печенек в пиалке. К утру кружка и пиалка пустые, а утренний памперс стал в три раза тяжелее. Но если она среди ночи попросит у меня какашку на лопате, я ей каждый вечер на столе буду оставлять эту какашку, лишь бы она меня не будила ночью!

Дочь пытается меня успокоить:

– Мама, ты каждый раз думай о том, что это та самая женщина, которая солью гоняет по комнате приведений – тебе будет легче.

Да, это правда. Я спокойнее реагирую на ее выходки, когда вижу, как она тупит. Я больше ничего от нее не жду, ни на что не надеюсь. Это как погода: что будет, то будет.

Но очень трудно мгновенно перестроиться. Еще пять минут назад я разговаривала со своей мамой, которая вполне здраво рассуждала о внуках или даже читала наизусть стихи Есенина, а через пару минут обнаруживаю, что она в очередной раз спрятала от меня в тумбочку свои обоссанные штаны.

Опять вымогает у меня пельмени.

– Мама, тебе нельзя тесто. У тебя каждый день проблемы в туалете.

– А макароны разве не тесто? Ты же мне даёшь макароны!

Вспоминаю, что пару недель назад к тушеному мяску с гарниром из тушеной моркови я себе и ей добавила по 10 макаронин – под счет! И она об этом помнит! А про манную кашу, съеденную 10 минут назад – нет!

Мне пришлось научиться разговаривать матом. Серьезно! Начинаешь ее жалеть, она тут же раскисает и превращается в тряпочку. А таскать ее на себе, когда болят ноги и позвоночник – еще то удовольствие. Ругнешься матом – сразу попа сама бодренько поднимается с кровати и пересаживается в коляску. Ругнешься еще раз – высока вероятность, что сама встанет с коляски и доберется до унитаза.

Утром одеяло и подушка лежат на полу – у окна, по другую сторону кровати, переброшенные через борт. Как эта женщина, которая вообще не может пошевельнуть ни ногой, ни рукой, у которой мышечный тонус такой, что все тело напоминает тряпочку, смогла перекинуть одеяло и подушку через достаточно высокий борт кровати? Уму непостижимо.

– Я вообще не могла понять, где я нахожусь.

И вот теперь лежит поперек кровати, абсолютно голая, но, слава богу, в памперсах. Их не получилось снять.

По всей комнате крошки от печенья и сухарей, которые она старательно поливает водой из бутылочки и разгоняет шваброчкой по углам.

– Мама, давай ты будешь брать по одному сухарику в руку.

– Я так не могу, мне тяжело.

Берет сразу охапкой.

Захожу в комнату, с кем-то разговаривает.

– Мам, ты с кем разговариваешь?

– С Таней.

– А я кто?

Смотрит непонимающе.

– А что, у нас две Тани?

Лежит на кровати с планшетом и решает тесты по литературе. Цитата, три автора, нужно выбрать одного из трех. Результат – 9 из 10. Мама вслух читает результат и очень гордится собой.

– Я только зарубежных авторов не очень хорошо знаю. А так по стилю автора легко можно узнать.

То есть она может отличить Чехова от Тургенева по авторскому стилю, но перестает узнавать меня! Как это работает?!

Ест мороженое.

– А оно не настоящее, здесь 50% пальмового масла.

– Как ты узнала?

– Я прочитала!

Решаю проверить и рассматриваю пачку. Мельчайшие буковки! Наверное, у меня зрение уже не 100%, но я спокойно живу и работаю без очков. И я с трудом могу прочитать! А она смогла! При этом уверяет, что не может читать и ничего не видит!

– — –

Главное, каждый раз, когда мама кажется адекватной, не принимать это всерьез. Не поверить, что все снова хорошо. Потому что потом очень трудно бывает перескочить в другую реальность – в реальность, в которой правит свой бал деменция. Все хорошо? Отлично, сейчас мы играем в адекватную маму, которая решает тесты по литературе. А потом играем в маму, которая меня не узнает, в маму, которая ловит тараканов, а потом снова в маму, которая гордится, что внучка сдала сессию на пятерки.

Главное, не воспринимать всерьёз, пусть это будет игра. Это квест, детка! Так легче.