44. Скелеты в шкафу

Первая ласточка. Слышу, мама что-то бормочет у себя в комнате. Захожу:

– Ты звала?

Мама смотрит испуганно:

– Может, скорую вызвать?

– Зачем? Тебе плохо?

Смотрит.

– Мам, тебе плохо, нужна скорая?

– Тебе же только что плохо было, ты лежала, – мама растеряна.

Выяснилось, что я лежала поперёк ее кровати и мне было плохо.

Мама смотрит непонимающим взглядом. Две реальности пересеклись, и она не знает, которая из них настоящая.

– Неужели показалось?

После фильма «Отец» с Энтони Хопкинсом я готова ко всему. И вторая ее реальность будет страшной, ей постоянно будут видиться страхи, которые сидят внутри нее.

После обеда захожу к маме забрать посуду. Мама сидит ко мне спиной и что-то бормочет.

– Мама, ты с кем разговариваешь?

– Да вот со скелетами, надоели мне они уже.

– С какими скелетами?

– Да вон на столе!

На столе тарелка из-под супа и тонометр.

– Что ты называешь скелетом?

– Да вот только что на столе сидел. Ты хоть почаще заходи, чтобы их распугать.

– Мам, у тебя снова галлюцинации.

– Да я понимаю, что галлюцинации, откуда здесь взяться скелету.

Через 20 минут выезжает в коляске в туалет:

– Тань, а ты когда ко мне в комнату зашла, никто за столом не сидел?

– Мам, это была галлюцинация.

– Да я понимаю…

– Давай все-таки вызовем психиатра? Ехать никуда не надо, он сам придет.

– Только осталось!

– Только психиатр сможет выписать тебе таблетки от галлюцинаций.

– Скажи сразу, что в психушку меня хочешь сдать и избавиться от меня!

Я не удивляюсь появлению галлюцинаций. Я уже наизусть выучила инструкции к пронорану и леводопе, которые она пьет много лет, я перечитала все, что нашла в Интернете про болезнь Паркинсона и деменцию. Я знала, что галлюцинации рано или поздно появятся. Я знаю, что они могут быть очень подробными и детальными. Осталось только понять, как на них реагировать и что говорить маме. А вот об этом я в Интернете ничего не нашла.

Напрягает состояние непрерывной боли, которая не даёт спать по ночам. Она затуманивает мозг, мешает осмысливать то, что со мной происходит. Она мешает работать, ухаживать за мамой, которую нужно вынуть из коляски, засунуть в коляску, подтолкнуть, убрать коляску, принести коляску, подать, поднести, унести. Я мысленно представляю, как я иду быстрым здоровым шагом, пружинисто отталкиваюсь ногами от асфальта. Как я мечтаю об этом! Но сейчас я так хожу только во сне.

Вчера записалась к хирургу на платный прием, чтобы в один день пройти все обследования. Маму надолго одну не оставишь, а тут как раз приезжает брат, побудет с ней несколько часов. Возвращаюсь из больницы и не знаю, что сказать брату. У меня коксартроз 3—4 степени. Единственная рекомендация – на операцию. Но я точно знаю, что не могу сгрузить маму на брата – у него четверо маленьких детей, я не имею права превратить их жизнь в кошмар.

Брат предлагает нанять сиделку. Он готов ее оплачивать, лишь бы я могла поехать на операцию.

…Но это бесконечное хождение по поликлиникам, потом очередь на год-полтора, потом еще минимум полгода на восстановление, а потом снова хождение по поликлиникам и вторая операция.

…Ничего, он все это время будет оплачивать сиделку.

…А ночью? Мама часто будит меня по ночам и мне приходится таскать ее на себе.

…Он наймет круглосуточную сиделку. И вообще для меня можно снять небольшую квартирку рядом и приходить к маме раз в 2—3 дня, а с мамой будут сиделки.

Он не понимает. Ни одна сиделка не согласится подолгу находиться с такой больной. У мамы постоянные бзики, то она куда-то идет и в любой момент может упасть, то она роняет тарелку и летит на пол вместе с ней, то она тайком от меня хватает какие-то таблетки и не позволяет мне забрать их и выдавать ей по расписанию. Чужой человек никогда не возьмет на себя такую ответственность и будет прав. Мало ли что может случиться! Бывают моменты, когда несколько раз в день нужно принимать решение. И груз ответственности за это решение может взять на себя только самый близкий родственник. Поэтому старческая деменция и бьет в первую очередь по самым близким – по детям. Им некому делегировать свои полномочия.

Это мой крест.

И ещё одна пронзительная мысль. А ведь у мамы тоже есть душа! И она тоже пришла на землю с какой-то свой задачей! Здесь, в человеческом теле, она хотела чему-то научиться, что-то понять, закрыть какие-то свои долги из прошлых жизней и пойти дальше. Что она чувствует теперь?

Двадцать лет назад после двух операций по коксартрозу мама села в кресло и сказала, что она больше ничего не может. Делегировала отцу всю женскую работу по огороду. А восемь лет назад после инсульта заявила, что теперь не может даже готовить, и задачу приготовления пищи взял на себя отец. Уже 20 лет ее жизнь ограничивается четырьмя маршрутами: кровать, кресло, обеденный стол, туалет. Она добровольно отказалась от всего, что можно было бы назвать жизнью. Что чувствует при этом ее душа, которая 20 лет вынуждена сидеть в больном теле и ждать, когда это тело закончит свой срок на земле?

У меня мурашки по коже от этой мысли. Ведь душа в этом теле, как в тюрьме: она не может уйти, пока тело живет. Она просто ждет и наблюдает, как умирает тело и умирает мозг. Зачем это все? Зачем Вселенная позволяет старым немощным людям, потерявшим разум, жить так долго? А ведь я знаю истории, когда больные немощные старики не встают с кровати по 8—12 лет! Писают в памперсы, едят из трубочки, не узнают близких. И при этом живут! За что нашим душам этот ад?

А что чувствует моя душа, когда видит, что я застряла в обстоятельствах и никуда не иду? Если признать, что я просто 5 лет ухаживаю за мамой, то значит, моя душа – тоже пленница моего тела? Мне жалко наши несчастные души. Я ничем не могу помочь маминой. Как я могу помочь своей? Выжить. Понять, чему я могу в этой ситуации научиться. Я поставила точку в школьной журналистике, в которой проработала почти 25 лет. Работа с детьми давала моей жизни смысл. Теперь я должна найти новый смысл. Прожить этот опыт с мамой и выйти на свет. А для начала не позволить сломаться моему телу.

Продолжаю заниматься йогой и пробовать новые упражнения. Слушаю Бубновского. Все, приехали, мне нельзя много ходить и вообще заниматься ходьбой. Гнетущее чувство. Нашла в городе маленький бассейн с тёплой водой – в большом бассейне мне больше нравится плавать, но там теперь для моих суставов слишком холодная вода. Завтра снова иду в бассейн. Да, я порядком разрушила себя за последние пять лет. Но я не сдамся.

– — –

У каждого из нас свои скелеты. У меня – в шкафу, у мамы – в комнате.