32. Маленькие бзики

Я больше не спорю с мамой.

Купила маме персики.

– Что это за фрукт? – спрашивает мама.

– Персики.

Мама надкусывает:

– Нет, это нектарин.

– Мам, посмотри, какой он большой, розовый и пушистый.

– Только нектарин бывает такой маленький и кислый.

Я пробую. Персики мягкие и сладкие. Но я не спорю, это не тот случай, когда нужно доказывать свою правоту. Просто теперь я буду покупать персики только для себя.

– Жарко, открой окно.

На улице зной, если я открою окно, в комнате будет ещё жарче.

– Может, для начала ты снимешь вторую кофту и толстые шерстяные гетры?

– Ага, знаешь, как я их долго надевала?

Я не спорю, я просто открываю окно. Нет, спорить точно больше не хочется. Раздражение, которое только начало шевелиться внутри, скромно поджимает хвост.

В доме мир.

– А что у нас завтра на ужин? – хитренько спрашивает мама, доедая порцию тушеной капусты. Наверняка, у не уже есть план, что бы такое покушать.

– Тушеная капуста.

– Как, – расстроена мама, – опять?

– Могу выбросить – будет разгрузочный день.

Можно, конечно, в сотый раз объяснять маме, что капусту с мясом в размере одной порции на сковородке, как она любит, не потушишь. А поскольку я жареное практически не ем, мы каждый раз договариваемся с мамой, что я готовлю ей две порции – на два раза. И вот мама смотрит на меня глазами, полными глубокого горя оттого, что ей второй раз придётся есть капусту, которую она сама, кстати, и попросила. Но я больше не испытываю чувство вины. Я больше вообще не ем то, что мне не нравится. Я больше не насилую свой организм.

– Мы винегретик давно не делали.

Конечно, для него нужно варить и крошить овощи, а мама поест винегретик один раз, а потом снова будет страдать. А я ещё два дня буду доедать этот винегретик и думать, что приготовить маме. Кажется, я опять начинаю заводиться. Все-таки мамина еда – до сих пор моя больная точка.

– Доешь капусту – куплю в супермаркете винегретик, – миролюбиво говорю я и ретируюсь из комнаты. Вижу в маминых глазах глубокую грусть – видимо, за винегретиком нужно было пойти прямо сегодня.

Отмечаю про себя, что все ещё ловлюсь на разговоры про еду. Но просто нервничаю и раздражаюсь. Я не испытываю больше чувство вины.

Уже больше месяца живем без скандалов. Я не понимаю, что происходит, но это снова мама. Со всеми своими бзиками, но мама. Мы не ругаемся, а мама не ищет повод сесть ко мне на ручки. Раза два в день сама ходит в туалет – не на коляске, а на костылях! Мучается там, но меня не зовет, все сама. Я отлично вижу, что на костылях у нее получается быстрее и легче. Но она ни за что не признается в этом, а если я похвалю ее и скажу, какая она молодец, она тут же разноется и сядет в коляску. Поэтому я молчу.

Я оставила ей ее маленькие бзики. Пусть наслаждается ими, какими бессмысленными они бы мне ни казались.

Я больше не спорю по поводу клеенки ни кровати. Она придумала подстилать под простыню неудобную жесткую клеенку, боится описаться ночью. Про памперсы слышать не хочет. Категорически.

Один раз в два-три дня мама просит поправить клеенку. С меня не убудет, если я потрачу десять минут на то, чтобы перестелить клеенку и застелить ее простыней. Уже через полчаса клеенка под ней собьётся в ком, станет бесполезной, и она будет лежать на этом комке. Но это ее дело, если хочет лежать, пусть лежит. Это её представление об удобстве, комфорте и безопасности. Если ей кажется, что так она не написает на кровать – пусть кажется.

Спустя полтора месяца мама решает все-таки клеенку снять – неудобно спать на жестком комке. Сняла сама, сложила и затолкала в ящик письменного стола.

– Мам, давай постелю тебе клеенку.

– Не, не надо.

Я сразу знала, что не надо. Еще полтора месяца назад. Но если бы я попыталась с ней спорить, мы бы до сих пор ругались и спорили.

Появился ещё один бзик – весь мусор, крошки, обрезки тканей и ниток складывать в маленькие полиэтиленовые пакетики. Я купила ей несколько упаковок пакетиков, чтобы всегда были под рукой. Но новые не годятся, пакетики должны быть использованными.

На кухне в одном из ящичков лежит печенье для мамы – чтобы, когда она захочет, всегда было легко достать. При виде пакетика мама не может устоять. Печеньки в карман, а пакетик вытряхнула и повезла себе в заначку. Захожу на кухню – повсюду сладкие крошки от печенья, раздавленные колесами инвалидной коляски. Сыпучая дорожка тянется через всю прихожую и заворачивает в мамину спальню. Объяснять и ругаться бесполезно, я уже пробовала.

Новый бзик – коллекционировать мелкий мусор

Наконец, догадалась переложить печенье в пластиковый контейнер – специально купила самый простой, прозрачный. Если будет с цветочками и маме понравится, утащит себе, чтобы что-нибудь в него складывать. Стою на кухне, наблюдаю. Мама достает печеньки, одну сразу берет в зубы, шарится в ящике и ничего интересного не находит. Проверяет в других ящиках, явно ищет пакетики. Но я давно уже убрала их в верхний шкафчик, где мама их не достанет. Ни слова не говоря, уезжает с кухни.

Я несколько месяцев убеждала ее не высыпать продукты из пакетов и пользоваться новыми.

– Я ничего не высыпала, – каждый раз обижалась мама.

А тут все решилось в один момент – я просто переложила все продукты в контейнеры. Мне ничего не нужно ей доказывать. Нужно просто быть изобретательней.

Новые пакетики в рулонах, которые рассованы по всем ящичкам в ее спальне, она так и не использует.

Весь мусор – нитки, веревочки, блистеры от таблеток мелко режет ножницами и плотно утрамбовывает в коробочки из-под таблеток. Эти коробочки теперь ни за что нельзя выбрасывать, пока они не будут наполнены мусором. Ладно, пусть так.

– Как твой учебный курс, – спрашивает мама.

Надо же, она помнит?

– Дописала. Теперь надо проверять ошибки, делать корректуру.

– Давай я тебе помогу.

А что, это мысль. Ну не может же учитель русского языка враз забыть все правила орфографии и пунктуации. Даже если она что-нибудь накосячит, я всегда смогу распечатать себе отдельный вариант для корректуры.

– Классно, – говорю. – Мама, спасибо, мне нужна твоя помощь.

Две недели мама с удовольствием проверяет ошибки в распечатанном тексте. Хорошо находит опечатки – это реально мне очень помогает, я помню текст наизусть и глупых опечаток в нем уже не вижу. Иногда она сомневается в сложных случаях правописания или пунктуации и не может найти нужное правило в Интернете.

– Мама, ты просто подчеркни красным и поставь знак вопроса. Я сама найду и проверю.

Совместная работа оказывается очень продуктивной. За две недели мы полностью справляемся с корректурой, и я уже могу публиковать на продажу свой учебный курс.

– Мам, по этому поводу нам нужно купить маленький тортик.

Мама радуется, как ребенок. Ей хочется попроверять еще какие-нибудь тексты, но у меня больше ничего нет.

– — –

Тихий, спокойный и радостный месяц. Меня даже перестали мучить нескончаемые внутренние монологи. Как хочется поверить, что так теперь будет всегда!

Но я уже столько перечитала об этом заболевании, что знаю – всегда так не будет. Главное – не расслабляться и помнить о деменции. Так проще реагировать на неожиданные сюрпризы. Что ее больной мозг придумает в следующий раз?