28. Спасибо, дедушка!

Стив и Коннира Андреасы «Сердце разума. Практическое использование методов НЛП». Я давно уже не расстаюсь с этой книжкой, она мне помогала пару раз в жизни. Ученики Бендлера, они остались в психотерапии и разрабатывали новые техники НЛП, чтобы помогать людям. Читаю от начала до конца, и не могу понять, с чем мне работать, чтобы избавиться от чувства вины. Наконец, нахожу что-то похожее на мою ситуацию – про детские травмы – и приспосабливаю под себя. Первое чувство вины – это тоже своего рода первая детская травма, из этого я и исходила.

…Мне снова пять лет. Я сижу в комнате на диванчике в обнимку с голубым зайцем и боюсь пошевельнуться, чтобы не разбудить маму. Из окна льётся солнечный свет. Я представляю, как в комнату осторожно входит дедушка. Он неслышно проходит и садится на другой край дивана.

Следуя технике НЛП, описанной в книжке, я нашла в своем детстве человека, которому маленькая я могла доверять. Я пытаюсь увидеть эту картинку именно в тех субмодальностях, в которых я видела свое детское чувство вины: тот же размер картинки-воспоминания, тот же объем, свет, цвет. То же ощущение времени и пространства. Если вы когда-нибудь работали по технике НЛП, вы понимаете, о чем я говорю.

– Танечка, ты ни в чем не виновата, – говорит дедушка. – Ты не виновата в том, что мама хочет спать. Ты не виновата в том, что у мамы давление, ты не виновата в том, что мама болеет. Запомни: ты никогда и ни в чем не можешь быть виноватой перед мамой. Никогда и ни в чем, понимаешь? Ты имеешь право быть счастливой, здоровой и сильной. Ты имеешь право смеяться и радоваться, играть в свои игрушки. Ты рождена, чтобы быть счастливой и не испытывать за это чувство вины.

Он смотрит на меня, прищурившись, и я вижу, как в его темно-карих глазах прыгают солнечные зайчики.

– Ты поняла меня?

Я молча киваю.

– Ты ни в чем не виновата, – голос дедушки смешивается с солнечным светом и наполняет комнату. На месте, где он только что сидел, теперь сгусток света, которой волнами расходится в пространстве. Я смотрю на происходящее глазами маленькой пятилетней девочки. Свет исчезает, комната принимает обычные очертания. Я больше ни в чем не виновата.

Мне легко и свободно дышать, словно в комнату закачали кислород. Я знаю, что должна сделать в первую очередь. Я звоню дочери:

– Оля, я никогда тебе этого не говорила, но лучше сейчас, чем никогда. Ты имеешь право быть счастливой и не оглядываться на меня. Ты ни в чем передо мной не виновата.

– Мам, что случилось?

– Ничего, – я смеюсь. – Просто мне этого никто не сказал в детстве, и я тебе не говорила. Но ты должна знать: что бы со мной ни случилось, ты ни в чем не виновата. У каждого из нас своя собственная жизнь. Ты имеешь право быть счастливой.

– Мам, не волнуйся, я знаю, – смеётся дочь.

Я иду в магазин за продуктами. Покупаю все, что надо было купить маме. Потом иду в овощной отдел и выбираю себе пучок зеленого салата в горшочке – мама такое не ест, и я не покупала себе салат уже три года! Добавляю к нему свежий огурец, помидорку, кусочек брынзы. Затем выбираю грейпфрут. Я обожаю грейпфруты! Когда я последний раз покупала грейпфрут? Года полтора назад? Разделила пополам с мамой. Мама съела и сказала: «Себе бери, а мне не надо. Я их не люблю». А я и себе больше не брала.

Что-то кольнуло внутри. Разглядываю содержимое продуктовой корзинки – не слишком много я беру для себя? Нет, не много. Я имею на это право.

Возвращаюсь домой.

– Мам, тебе чай обычный или с молоком?

– Плесни молочка…

Могла бы не спрашивать. Добавляю две десертные ложки сахара – с горкой. Смотрю в чашку и досыпаю еще пол-ложки сахара. Кажется, уже насыщенный раствор.

– Какой чай сегодня вкусный, – говорит мама, смакуя сладкий сироп и размачивая в нем сладкую печеньку.

Чищу себе грейпфрут. Делю на дольки, отделяю тонкую прозрачную пленочку – так вкуснее. Сок течёт по пальцам, а у меня уже заранее сводит скулы. Я впиваюсь зубами в сочную розовую мякоть – какое блаженство! Надо предложить маме, мелькает мысль. А зачем? Она размачивает печеньки в приторно-сладком чае и счастлива. А я ем грейпфрут – и тоже счастлива. Нет, не буду делиться.

Крошу себе легкий греческий салатик, заправляю его капелькой оливкового масла. Листья салата – м-м-м, мне хочется мурчать от удовольствия! Встаю из-за стола сытой и легкой, чувствую, как желудку легко, на мозг не давит пригоршня ненужных ему макарон и каши. Я мою посуду и собираюсь идти гулять. Я давно не чувствовала такой легкости!

– Будешь в магазине, посмотри ириски «Золотой ключик».

Любимые мамины конфеты – очень «полезны» для больных зубов, из которых вот-вот повыпрыгивают последние пломбы. Хорошо, я куплю ей ириски.

– Ок, мам.

Где я в последний раз видела «Золотой ключик»? В «Хорошем». Километра полтора в один конец, столько же обратно, прикидываю в уме. Наблюдаю за своей реакцией. Ещё вчера я бы мысленно ныла, что ну вот, решила сходить погулять, а вместо этого придётся тащиться через весь город за ирисками. Теперь я думаю, что это отличная возможность прогуляться, и иду не через дворы, а в обход по Набережной, любуясь, как вечернее солнце тонет в реке.

Через полчаса мама начинает названивать:

– Ты где? Ты же только в магазин пошла?

– Мама, я пошла за ирисками, а они в магазине на другом конце города.

– Кто-то в окно пытался залезть и скребся.

– Мама, у тебя за окном двор соседней школы. Это дворник выскребал остатки снега, чистил асфальт.

Возвращаюсь не торопясь. Снова мамин звонок.

– Ты где?

Я понимаю, что мама в очередной раз что-то придумала и испугалась. Это ее право, страхи и опасения – необходимая часть ее жизни, особенный ритуал. Я не буду зависеть от опасений и страхов. Я вдыхаю тёплый апрельский воздух – нынче ранняя весна, наслаждаюсь каждым шагом и… не чувствую себя виноватой. Я знаю, что мама в безопасности, ей ничего не угрожает, а я больше не буду безвылазно сидеть дома и выходить на улицу только для того, чтобы быстренько сбегать в магазин. Я буду двигаться, гулять, дышать, и не буду испытывать за это чувство вины.

– Чего ты опять испугалась? – спрашиваю, когда возвращаюсь домой.

– Кто-то в окно хотел залезть, – оправдывается мама.

– Мама, это женихи к тебе лезли, ты почему окно не открыла?

– Не успела добежать, – смеётся мама.

– Вот твои ириски. Ещё что-нибудь?

– А копченой колбаски у нас не найдется?

– С хлебушком?

– Ну конечно.

– У нас в доме нет копченой колбаски с хлебушком. Тебе нельзя.

Мама смотрит обиженно.

– Хочешь салатик со свежими огурчиками и помидорками?

– Я такую дрянь не ем!

Ну и ладно, это ее дело. Пусть ест ириски.

Заметила, что как только я перестала испытывать чувство вины и раздражаться на себя за это, я стала меньше ссориться с мамой. Мне теперь не нужно оправдываться и защищаться. А значит, меньше поводов для ссор.

– — –

Снова вспоминаю себя пятилетней. Я сижу на диване, в руках у меня голубой заяц. Но теперь в этом воспоминании есть дедушка. Я вижу его так, словно он там был на самом деле. Все в порядке, мое подсознание поверило в то, что он там был. Техника пустого стульчика, которую очень любят психологи, не помогла. А техника НЛП сработала.

Я буду счастливой. Я сделаю все, чтобы быть счастливой. Спасибо, дедушка!

Я не знаю, где найти хороших специалистов по НЛП, чтобы обратиться к ним за помощью. Меня спасла книжка, о которой я написала выше. Если у вас есть опыт изучения психологической литературы, то с этой книжкой вы справитесь. Она написана для широкого круга читателей и подходит для самостоятельной работы. Я адаптировала под себя историю Сэлли «Как исцелить психологические травмы», только вместо брата в моей истории появился дедушка.

Может получиться не с первого раза. Когда я только начинала работать по этой книжке, мне нужно было 5—10 раз повторить все, что я делала, и заново несколько раз перечитать инструкцию. Надо время, чтобы понять, как это работает, почему так важны субмодальности и что это такое, и как эти «картинки» влияют на наше подсознание. Сейчас, когда эта книжка прочитана мною от корки до корки на несколько раз, все начинает работать первого раза.

Возможно, вам повезет с психологом или вы найдете другой, более простой способ избавиться от чувства вины. Главное помните, вы ни в чем не виноваты. Вы не виноваты в том, что ваши родители больны и что их деменция постоянно манипулирует вашим чувством вины и провоцирует на скандалы. Вы не виноваты в том, что деменция находит в вас самые больные точки и дергает за самые больные ниточки. Вы в этом не виноваты. А то, как больному человеку с наполовину разрушенным сознанием удается так ловко манипулировать нами, я пойму позже.