16. Хорошо не будет, будет, как раньше
Мне даже в голову не приходило, что нужно проверять каждый мамин шаг и каждое ее действие контролировать.
– Таня, мне что-то так плохо, ноги совсем не идут. Шага сделать не могу. Наверное, нужно достать коляску, – голосок жалобный-жалобный.
Что, опять?
С тех пор, как мы первый раз были у невролога (глава 14, Чудесный доктор), прошло три с половиной месяца. Первый месяц мы потихоньку снижали дозировку мирапекса и наблюдали, как мама себя чувствует. Оказалось, что без мирапекса она чувствует себя превосходно. Потом полтора месяца ушло на то, чтобы снизить дозировку леводопы. Раз в неделю от одной порции из шести отламывали четвертинку таблеточки. Затем врач сказала остановиться, внимательно наблюдать пару месяцев и, если все будет в порядке, так же медленно убрать еще по четвертинке и на этом остановиться.
– Мама, больше мы не сокращаем леводопу, врач сказала, что это опасно.
– Я все понимаю.
– Нужно сделать паузу два месяца. Если все будет хорошо, мы сократим еще.
– Да что ты мне объясняешь, как будто я сама не знаю, – раздражается мама.
После этого недели две мы жили спокойно, читали Ремарка и ждали лета. И вот опять.
Весь день пытаюсь переключить мамино внимание на что-нибудь другое, перебираем фотографии внуков, я расспрашиваю маму о ее детстве. Я наизусть знаю эти истории, но пусть расскажет еще раз. Пеку на ужин её любимые блинчики с капустой.
Вечером перед сном мама:
– Таня, ты все-таки поставь поближе коляску. Кажется, я никуда сама не смогу дойти.
Ясно, переключить внимание не удалось.
Проходит день, два, три, мама снова не встает из коляски.
– Надо бы снова к неврологу съездить, может, она что-нибудь еще посоветует, – размышляет вслух.
Почему-то мне кажется, что во всем этом есть какой-то подвох.
– Мама, давай проверим, как ты леводопу пьешь. Ты ее точно пьешь по полтаблетки плюс четвертинка шесть раз в сутки, не пропускаешь?
– Ха-ха-ха-ха, – мамин голос звенит колокольчиком, – я леводопу еще сократила! Я ее уже почти не пью, – сообщает она гордо.
Та-а-ак!
– Тебе же врач объяснила, что ты не сможешь полностью отказаться от леводопы, ты пьешь ее уже лишком долго.
– А знаешь, как мне уже все эти таблетки надоели, – начинает скулить мама. – Ты попробуй сама столько лет таблетки попей. Зачем ты меня заставляешь их пить?
А, то есть я еще и виновата? Сразу вспоминаю, как шесть лет назад уговаривал маму не принимать леводопу, как просила ее: «Давай съездим в клинический центр, пусть тебе там уточнят диагноз», как мама категорически отказывалась, убеждая нас, что не сможет спуститься с крыльца и сесть в машину. А два года спустя, когда совсем припекло, и с крыльца спустилась, и в машину села, и в клинический центр поехала!
Я сейчас взорвусь от чувства моей правоты – если бы она меня послушалась шесть лет назад, этого всего можно было бы избежать!
Так, успокойся, отключи эмоции. Ты снова хочешь стать объектом манипуляции?
Пытаюсь выяснить, сколько леводопы она пьет сейчас. Мама путается в показаниях: то ли два раза в день по полтаблетки, то ли три раза.
– Надо снова к неврологу записаться. Она очень умная, обязательно что-нибудь посоветует, – настаивает мама.
– Давай для начала восстановим прием леводопы до дозы, на которой мы остановились две недели назад. И понаблюдаем.
Мама соглашается. Я при ней отламываю шесть половинок таблеток плюс еще четвертинки и раскладываю в контейнере для приема лекарств.
– Помнишь, когда пить?
– Да все я помню.
На всякий случай на каждой ячейке контейнера приклеиваю время приема.
Все следующие дни контролирую прием лекарств. Мама нервничает:
– Что ты меня все время проверяешь! Что я, маленькая, что ли? Сама все знаю.
Кусочки таблеток, действительно, убывают в ячейках вовремя. А в субботу начинаю убираться у мамы в комнате, протираю тумбочку и нахожу в верхнем ящике целый пакет таблеток – все вперемешку – целые, половинки, четвертинки…
– Мама, что это? – показываю находку.
– А ты зачем в моих вещах роешься? – переходит в наступление мама.
– Я не роюсь, я просто протирала пыль и крошки.
– Ты роешься, – упрямится мама.
Стоп! Только не оправдывайся. Ты же видишь, она просто пытается увести разговор в сторону.
– Мама, откуда у тебя целый пакет с кусочками леводопы? Ты совсем перестала ее пить?
Выясняется, что мама решила не мелочиться и, раз ей так плохо, начала пить по полной таблетке леводопы 6 раз в день. То есть так, как и пила все эти годы. А кусочки она просто доставала из контейнера и выбрасывала.
Все напрасно! Я только зря потеряла время и силы. Я зря выдергивала брата с работы, чтобы отвезти маму к неврологу. Я зря надеялась, что все будет хорошо, зря покупала витаминки и бады. Хорошо не будет, будет, как раньше.
Хорошо не будет, будет, как раньше
Мама уже спрятала подальше костыли, в туалет ездит в коляске. Привычно жалуется, что ноги совсем не ходят. Я молчу.
Спустя несколько дней:
– Таня, убери все эти таблетки, я их больше пить не буду, они мне надоели, – отдает мне пакет с остатками цыгапана, глицина, янтарной и фолиевой кислоты.
– Точно не будешь?
– Надоели хуже горькой редьки.
Я не спорю, это бесполезно. В конце концов, не могу же заталкивать их в нее силой. Забираю таблетки, пусть еще немного полежат у меня, вдруг передумает. Если не вспомнит – выкину.
Потом, когда я все-таки пойму, что у мамы деменция, я прочитаю о том, что такие больные часто врут, хитрят, обманывают близких и самих себя. Как мама в этой истории с таблетками. Если бы я знала об этом заранее! Но мама никогда в жизни не обманывала! Поэтому я всегда доверяла маме, и мне в голову не пришло, что ее надо проверять и контролировать!
Вопрос: а она позволила бы мне ее контролировать?
– — –
Вечером встречаю пожилую соседку из соседнего подъезда. Она смотрит, как я медленно хромаю в ее сторону.
– Таня, что вы собой делаете? Посмотрите на меня. Мне было 60, когда я похоронила маму. А после этого сразу по больницам – коксартроз, две операции на суставах, протезы. Живите для себя, думайте о себе. Я тоже пыталась помочь свой маме. Но мы ничем не можем им помочь.
Спасибо этой мудрой пожилой женщине. Я вижу, как она хромает – и это после двух операций.
Я понимаю, что совершила грандиозную подмену: отказалась от своих целей и желаний и начала жить ради мамы. Такое часто случается с людьми, которые ухаживают за больными родственниками с деменцией. Осталось понять, как мне это исправить. Как снова научиться жить для себя.
