5

11 ИЮНЯ

1918 ГОДА. ПЕРМЬ

Михаил Александрович Романов и Николай Николаевич Джонсон вышли из здания ЧК на углу улиц Петропавловской и Оханской. Михаил был несколько озадачен.

– Тебе не показалось, что сегодня этот комиссар как-то странно на нас смотрел? И рожа у него такая… – спросил он у Джонсона.

– По-моему, он всегда так на нас смотрит. Дай ему волю – сразу бы нас пристрелил, – ответил Николай.

Михаил задумался, опустив глаза в землю. Когда они проходили мимо храма Рождества Богородицы, откуда было слышно стройное пение хора, Михаил вдруг остановился. Джонсон посмотрел на него вопросительно.

– Я так давно не был на службе, надо зайти, – решил великий князь.

– Да, ты давно не был на службе. И я тоже… надо бы завтра. Воскресенье никак… – предложил Николай.

– На Троицу пойдём, – определил Михаил Александрович, но ноги сами повели его в открытые врата.

Шла Литургия. Михаил и Джонсон, взяв свечи, стали у стены немного в стороне от молившихся. Брат царя словно не решался войти в облако благодати, которое осеняло головы тех, кто взывал к Богу в это смутное время. У Михаила выступили слёзы на глазах. Он внимательно всматривался в образ Спасителя. В какой-то момент ему стало казаться, что сквозь образ Христа проступает образ его брата. Он даже зажмурился, чтобы избавиться от неуместного наваждения.

– Пойдём, что-то мне нехорошо… – позвал он друга.

Первым, но как-то несмело, неуверенно направился к выходу, за ним последовал Джонсон. У выхода Михаил неосторожно налетел на седого старика с длинными волосами и длинной бородой, в длинном же пальто. Он был очень похож на прорицателя Авеля, о котором Михаил слышал от брата. На миг их взгляды пересеклись.

– Простите… – извинился за свою неуклюжесть Михаил Александрович.

– Прощён уже… – ответил старик, отчего великий князь окончательно впал в прострацию.

Уже на улице Михаил снова оглянулся на врата храма. Старика там уже не было.

– Ты видел этого старика? – спросил он Николая.

– Какого? – оглянулся следом и Джонсон.

– С которым я столкнулся.

– Нет. Не присматривался. Не обратил внимания…

– А мне кажется, я где-то его видел. Когда-то давно. Только вот где?..

Джонсону передалось тревожное настроение князя, и, понурые, они двинулись по мостовой в сторону гостиницы.

* * *

В тот же день в пермской ЧК состоялось совещание. В кабинете Павла Ивановича Малкова собрались местные чекисты Мясников, Марков, Иванченко, Жужгов, Колпащиков, Новосёлов и начальник Мотовилихского отделения милиции Плешков.

– Всё, больше ждать нельзя. Что нам этот ВЦИК? Мы сами себе большевики, – резал Мясников.

– Не все… – левый эсер Плешков это подчеркнул, но Мясников не обратил на него никакого внимания.

– Послушай, Гаврила, он ко мне каждый день отмечаться ходит. Я же терплю, – пытался унять товарища начальник чрезвычайки.

Мясников зло зыркнул на Малкова:

– Ты, Пал Иваныч, можешь терпеть всё что угодно. А мы уже всё решили. И у меня личное слово от Свердлова есть. Будем Михаилу Романову побег устраивать! Два крытых фаэтона к тебе во двор подгоним…

– А что потом в Москву напишем? – резонно спросил Малков.

– Что похитили Романова, бежал он! И можно начинать аресты его пособников в Перми. Чем плохо?

Все одобрительно загудели. Малков только махнул в сердцах рукой, мол, делайте, что хотите.

Мясников ещё раз внимательно осмотрел всю компанию:

– Вы все свидетели важного дела. Если кто не сможет держать язык за зубами, я сам ему этот язык отрежу!

* * *

12 ИЮНЯ 1918 ГОДА

11 ЧАСОВ ВЕЧЕРА. ПЕРМЬ

К Королёвской гостинице подъехали две пролётки, из них выскочили люди в штатском, устремились ко входу. Пешком подошёл Мясников и какое-то время внимательно смотрел на окна гостиницы.

Сначала чекисты вломились в номер Николая Джонсона. А он уже сидел одетый, словно ждал и был готов ко всему.

– Собирайся! Поедешь с нами! – скомандовал старший.

– Я уже готов, – Джонсон спокойно встал, а потом, будто читая по написанному, стал рассуждать: – Зачем вам расстреливать меня? Богатством я не обладаю, живу на жалование. У меня одна лишь старуха-мать. Великого князя Михаила также расстреливать не за что. Он человек либеральный. Его любит народ.

– Пошли… – подтолкнул его Марков.

В номере Михаила Александровича так быстро не получилось.

– Гражданин Романов, срочно собирайтесь, поедете с нами! – скомандовал один из красноармейцев.

– Я никуда не поеду! – вскричал великий князь.

Вошёл Марков с наганом в руке:

– Тогда повезём в чём есть. До печёнок вы нас, Романовы, достали…

– Я должен позвонить Малкову, – потребовал Михаил.

– Никаких телефонов! – запретил Марков.

– Могу я взять с собой своего секретаря Джонсона? – великий князь понял, что повлиять на ситуацию у него нет никакой возможности и он целиком во власти этих людей.

– Он уже внизу. Ждёт, – ответил Марков.

Михаил стал одеваться. Между делом спросил:

– А вещи?

– Здесь оставите, – отрезал чекист.

На улице брата царя затолкнули во второй крытый фаэтон. С Джонсоном их разделили, тот был в первом. И повезли в сторону Сибирского тракта.

Было уже за полночь, когда они выехали на тракт. Настало 13 июня…

Михаил, стараясь хоть что-то рассмотреть во мгле, спросил у сидевшего рядом чекиста Жужгова:

– Куда нас везут?

– К разъезду, там поезд специальный ожидает, – явно соврал Жужгов.

Михаил хотел было ещё что-то спросить, но чекист опередил:

– Никаких вопросов!

Фаэтоны проехали Мотовилиху и повернули в лес. Жужгов скомандовал:

– Приехали! Вылезай!

Михаил посмотрел на него растерянно, затем медленно вышел из коляски.

– Вылезай! – скомандовал в соседнем фаэтоне Джонсону Марков.

И только Джонсон ступил на землю, как получил пулю в висок. Другие тоже стали стрелять в секретаря, точно он был главной мишенью. У одного из чекистов браунинг дал осечку.

– Стойте! Дайте мне с ним попрощаться! – Михаил не успел испугаться смерти, он просто бросился к верному другу.

В это время ему в спину выстрелил Жужгов. Великий князь Михаил Александрович Романов покачнулся, но устоял и с разворота уложил Жужгова ударом, потом снова шагнул к лежавшему на обочине Джонсону. Жужгов сделал ещё один выстрел, но и у него наган дал осечку. Он с силой крутанул барабан нагана. В это время Марков сам выстрелил в голову великому князю. Тот упал рядом с Джонсоном.

– Куда теперь их? – спросил Колпащиков.

– На обочину и валежником привалить, – решил Марков, – светает уже. Завтра прикопаем… – наклонился и стал рыться в карманах плаща Михаила. Достал оттуда часы и прибрал к себе в карман. Потом достал портсигар, мундштук, перочинный нож… Жужгов между тем опустошал карманы Джонсона. Снял с его руки наручные часы.

– Так это… Штиблеты у Романова тоже новые ещё… Да и пальто… – заметил Иванченко.

Они стали сообща снимать с тела Михаила пальто и штиблеты. В этот момент к месту убийства подошли Мясников и Новосёлов. Увидев мародёрство, Мясников поморщился:

– Да уберите уже их…

Чекисты послушно поволокли тела в кусты.

– Ну всё? Не доверял нам? Чего сам-то опоздал? – попенял Жужгов Мясникову.

– Мелковат он для меня, я бы самого Николая пристрелил… – Мясников сплюнул в сторону, куда оттащили тела.

– Так теперь это… Надо бы слуг следом отправить, что с ними приехали… – предложил Марков.

– Отправим… – пообещал Мясников, и ни у кого не возникло сомнений, что так и будет.

Сев в фаэтоны, чекисты и милиционеры поехали в сторону города.

* * *

В ночь с 12 на 13 июня Николаю Александровичу не спалось. Можно не верить в мистическую связь между родными братьями и сёстрами или признавать её, но, как говорится, что-то тут есть и никуда от этого не денешься. Николай Александрович вдруг резко сел на постели. Он был весь в поту. На соседней кровати проснулась Александра. Встала, подошла к нему, обняла его голову:

– Что случилось, Ники?

– Ничего… – наконец смог выдохнуть император. – Ночь душная… И… Просто дурной сон. Мне снова снился этот монах… Авель… Говорят, в молодости с ним встречался генерал Ермолов… А теперь он снится мне.

– Лучше бы батюшка Серафим или Иоанн… – сказала Александра Фёдоровна и перекрестилась.

Николай встал, подошёл к окну.

– Лето… А окна открывать не дают… – посетовал он. – Дышать нечем. Где сейчас Михаил? – задал он мучивший его в ночи вопрос.

– Что ты вдруг о нём? Думает ли он о тебе? – ответила Александра.

– Что с дядей Мишей? – неожиданно за их спинами появился Алёша.

Супруги встревоженно обернулись. На пороге стоял словно и не спавший Алексей в солдатском белом нижнем белье.

– Я что-то плохо себя чувствую, – сказал Алёша. – Можно я побуду с вами?

Подошёл к родителям, встал между ними и тоже стал смотреть в окно, словно в короткой июньской ночи можно было разглядеть будущее.