Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
Май – месяц бушующей весны, время, когда надежды вырываются наружу вслед за яблоневым цветом. Май 1916 года стал месяцем, когда надежды императора, русской армии и военного гения Брусилова совпали.
Ранним утром залп двух тысяч русских орудий разного калибра разорвал майскую тишину. Позиции противника стали превращаться в набухающий и клокочущий ад. Брусилов, приникший к биноклю, с удовольствием, тревогой и непоколебимой уверенностью наблюдал, как умело работает артиллерия, перенося огонь на разные части фронта, уничтожая проволочные заграждения, освобождая пехоте и кавалерии пути для наступления. Он не видел, но хорошо представлял, как в нескольких километрах от линии соприкосновения работают тяжёлые самолёты «Илья Муромец», сбрасывая бомбы на батареи дальнобойных гаубиц и мортир.
Артподготовка прекратилась, однако тишина не наступила: за последним разрывом покатилось с нарастающим победным гулом боевое русское «ура».
Современники назвали эту битву Луцким прорывом, а потомки – Брусиловским. Алексей Алексеевич был абсолютно уверен в успехе задуманного им наступления, уверен в своём фронте и своих подчинённых. В чём он не был уверен, так это в своих соседях, особенно в командующих фронтами, и в том, что ему дадут достаточно развить успех этого прорыва.
Но в то время он не мог знать, что его «ненаучная» военная наука станет залогом новых наступлений в новой войне против того же врага… Единственное, чего боялся генерал, что его армия просто «разобьётся» об укреплённые Карпаты.
В тот момент он вдруг вспомнил, как настойчиво месяц назад добивалась от него царица точной даты и подробностей наступления. Зачем? Поймал себя на мысли, что не доверяет ей. Почему? Ну уж не из-за досужих слухов о том, что она немецкая шпионка… Брусилов тогда ответил Александре Фёдоровне, что эти данные секретны и он сам их не помнит. А вот сейчас вспомнил тот разговор в апреле…
Между тем и на Кавказском фронте Николай Николаевич и генерал Юденич не давали никакого продыху врагу. Ещё в феврале русские войска взяли крепость Эрзерум, а в апреле – ключевой порт Трапезунд, успешно отбивая все попытки контрнаступления…
Казалось, что до победного шествия русских войск на всех фронтах остаётся один-два шага. Но всегда чего-то не хватало. Чего же?..
Добившись сокрушительных успехов по всей линии фронта, Брусилов решился поехать в Генеральный штаб – просить у генерала Алексеева резервы, в которых ему изначально было отказано. Он всё же рассчитывал, что успех его армии, в особенности ударной 8-й, переменит решение государя о предоставлении резервов исключительно Западному фронту.
– Ваше Величество, наступление успешно развивается по всей линии фронта. Противник несёт огромные потери, много пленных, – докладывал Алексей Алексеевич царю и стоявшему за его спиной начальнику Генерального штаба Алексееву. Но последний его не слышал. Не хотел слышать…
– Ну наконец-то… – выдохнул император, точно не знал этого и не получал ежедневных сводок о потерях врага и количестве взятых пленных.
– Но вынужден предупредить – без резервов мы максимум дожмём их до Карпат, – смело продолжал Брусилов, – там они перегруппируются и упрутся, а у нас не хватит сил сломить их сопротивление.
– Вам, Алексей Алексеевич, удалось… – государь подбирал слова для выражения своего восхищения, – нечто абсолютно новое в военной науке – наступление по всему фронту! – император радовался, но словно не слышал командующего фронтом.
– Важен результат, государь… – снова начинал Брусилов. – Из этого наступления может развиться главное победное наступление на всех фронтах. Нужны и резервы, и боеприпасы.
– Я дам указания интендантским службам… – уже сухо ответил государь.
– Там пусто, и резервные гарнизоны из Петрограда держат для Северо-Западного фронта. Да и контингент там, знаете ли, ненадёжен. Гвардию, к сожалению, уже выбили… – констатировал Брусилов с грустью. – Я считаю даже опасным держать там такие гарнизоны… и … такую гвардию…
Император задумался. Брусилов молчал, добавить ему было нечего. Стоявший поодаль Алексеев нервно подкручивал усы. Сейчас начальнику Генерального штаба казалось, что Брусилова действительно надо поддержать, он понял, что недооценил талант генерала, который рискнул не только карьерой, но и жизнью, сначала отстояв на совещании свой план, а затем начав его воплощать. Теперь его правота ни у кого не вызывала сомнений, зато рождала нездоровую и неуместную зависть.
И всё же царь и его чрезмерно осторожный начальник штаба боялись отдать Брусилову то, что приберегли для Западного фронта, который продолжали считать основным.
Главное, что удалось Алексею Алексеевичу Брусилову, – вернуть армии веру в победу и в собственные силы.
1 июня Алексеев вызвал с передовой Брусилова, чтобы сообщить, что генерал Эверт не смог начать параллельное наступление на Западном фронте из-за плохих погодных условий… Но непременно начнёт 5-го… Тогда Брусилов ещё сдержался. Но когда наступление не началось и пятого, и Алексеев сообщил по телеграфу, что против ударных частей Эверта сосредоточены настолько мощные силы противника, что он считает невозможным и необоснованным начать наступление, Брусилов, что называется, взорвался. Но напрасно… Государь поддержал нерешительного Эверта, приказав ему подготовить новые позиции и новый ударный кулак для наступления под Барановичами. Что оставалось Брусилову? Наступать, пока имеются силы и инерция, что он и делал, регулярно докладывая о потерях противника и тысячах пленных… В наступлении участвовала и дивизия под командованием великого князя Михаила Александровича, который формально подчинялся Брусилову и к которому Алексей Алексеевич относился лучше, чем ко всем остальным членам Дома Романовых. В нём он видел честного офицера, не участвующего в дворцовых интригах и не кичащегося своим сословным положением.
Войти с помощью соц. сетей: