6

Всю ночь на новолетие 1916 года шёл мягкий пушистый снег. Дворники Царского Села с ним не справлялись, поскольку большая часть их была отпущена на празднование Рождества и Святки. Да и оставшиеся не торопились. Дорожки в парке чистили солдаты и казаки конвоя. А для детей это была особенная радость – снег…

Младшие, Алексей и Анастасия, играли в снежки. При этом было заметно, что Анастасия старалась бросать осторожно, а наследник разгорячился и увлёкся, но бойкая Анастасия ловко уворачивалась от снежных зарядов брата.

Чуть в стороне за ними наблюдал «дядька» Деревенько. Видя, как безуспешно Алексей проводит свои атаки, он не выдержал и начал советовать:

– Сзади, сзади заходи, Алексей Николаевич, сподручней будет.

Алёша послушался совета матроса, ему удалось обойти Настю с тыла, и он огромным комом попал ей в шею и за воротник. От неожиданности княжна замерла, взвизгнула и стала прыгать, чтобы снег скорее провалился и растаял под пальто.

Император появился неожиданно. Голос отца быстро привёл разгорячённого Алёшу в чувство:

– Алексей, ты нарушил два правила: первое – ты нанёс подлый удар в спину, второе – ты напал на девушку. Это недопустимо. Так поступают немцы, с которыми мы воюем.

Алексей опустил голову под осуждающим взглядом отца. Настя передумала плакать, просто не знала, что делать.

Николай Александрович сурово посмотрел на Деревенько.

– Простите, Ваше Величество, великодушно, – понял свою оплошность Деревенько. В его взгляде светилось подобострастие.

Николай сначала ничего не ответил, вроде пошёл по аллее дальше, но потом вдруг снова повернулся к Деревенько:

– Когда-то вы спасли моего сына, я благодарен вам за это. Достаточно благодарен, – и теперь уже уверенно зашагал в сторону Александровского дворца.

Деревенько смотрел ему в спину, едва скрывая неприязнь. Это заметила Ольга, которая прогуливалась с Татьяной рядом. Она подошла к брату:

– Пойдём, Алёша, у тебя ещё занятия с Жильяром.

* * *

Михаил с яростью отбросил в сторону свежие газеты. Великий князь негодовал:

– Сколько лжи и грязи! Сколько подлости!

Подбежала Наталья, обняла мужа:

– Миша, надо что-то решать. Страна падает в пропасть. И её надо спасать.

– И ты считаешь, что спасителем должен быть я? – с каким-то подозрением спросил брат императора.

– Многие так считают, почти все великие князья, – вкрадчиво заговорила жена. – Николашу тоже рассматривают, во всяком случае как регента, – напомнила она о дяде. – А у нас ещё есть Георгий.

– Вся эта элита… Многочисленная родня… – презрительно поморщился Михаил Александрович. – И ты хочешь, чтобы я пошёл вслед за ними?

– А что ты думаешь делать? – похолодела Наталья. – Ждать, когда в стране начнётся страшное? Что ты будешь делать, Миша?

– То, что умею, – воевать. До последнего.

Он отстранился от объятий Натальи, а та вдруг резко сменила тему:

– Миша, ты помнишь, как звали первого Романова?

– И ты хочешь, чтобы я стал последним? – ответил он с вызовом.

– Я хочу, чтобы твои достоинства были оценены… – обиделась Наталья.

– Достоинства, по-твоему, начинаются с предательства? – он задумался. – Знаешь, Наташа, по-моему, его хотят предать все…

Уже на выходе из зала он услышал голос Натальи:

– А тебя он за что лишил всего, так что ты был вынужден скрываться на чужбине? Ты такой же, как и он, потомок Романовых! Это ли не предательство в ответ на верность?

Не поворачиваясь, великий князь ответил спокойно и твёрдо:

– Это я нарушил законы Российской империи. Был бы жив отец, он бы меня никогда не простил…

– И ты порвал бы со мной отношения? – Наталья умело била в слабые места, но это был не тот случай.

– Нет, я люблю тебя, но это стоило бы много дороже, чем обошлось нам сейчас, – спокойно и сдержанно ответил великий князь.

– Я просто прошу тебя прийти в салон. С тобой хотят поговорить Кирилл Владимирович и Дмитрий Павлович…

– Что?! – снова вспыхнул великий князь. – Может, мне ещё на беседу к Юсупову пойти? Видеть их не хочу! Я считаю, что сговариваться за спиной брата подло и бесчестно. Всё, что нужно, я говорю ему в лицо…

– Я просто хотела, чтобы ты побывал в моём салоне… – сделала вид, что обиделась Наталья.

– Как-нибудь, – отмахнулся князь.

* * *

Михаилу было неизвестно, где Наталья бывает чаще – в госпитале, который она открыла (точнее он сам открыл для неё) по примеру всех представителей Дома Романовых, или в своём салоне. Но салон графини Натальи Брасовой имел в Петрограде стойкую репутацию места сбора «фронды» – от высшего света до богемы – всех, кому хотелось поболтать на «запретные» темы: о царской чете или кабинете министров, да и просто посудачить о свободах в той же Британии.

Сыновья Марии Павловны не упускали возможности там бывать, потому иногда складывалось впечатление, что на военной службе они проводят времени меньше, чем в этом салоне. Вместе с ними всегда появлялись Дмитрий Павлович, Феликс Юсупов и Освальд Райнер.

И всегда в какой-то момент, освободившись от управления программой очередного вечера, к ним подходила Наталья Сергеевна, чтобы вместе выпить бокал шампанского.

– Значит, даже у тебя не получилось, Натали… – посетовал Кирилл.

– Он верен брату, – театрально, но с иронией вздохнула графиня.

– Он должен быть верен России, – торжественно заявил Кирилл и отпил из бокала с таким видом, будто произнёс тост.

Могло сложиться впечатление, что Кирилл прямо-таки переживает о том, что России нужен сильный монарх – такой, как Михаил. Но поймать на такую удочку можно было в этой компании только Наталью Сергеевну. В действительности же великая княгиня Мария Павловна не раз внушала своим троим сыновьям, что на пути Кирилла к наследованию престола по праву стоит только Михаил, потому как Алексей не жилец на этом свете. Во всяком случае, Кирилла она в монархи готовила…

– Неужели он не видит, что происходит вокруг? Нужно специальное министерство, – поддерживал старшего брата Борис Владимирович.

При этом все с интересом посмотрели на Райнера, как будто именно ему предстояло решить судьбу России.

– Династические вопросы, простите, господа, интересуют меня меньше всего, – отвечал Райнер. – Меня волнует выполнение Россией союзнических обязательств. Он и так продавил союзников на доставку сербской армии на Корфу. Вы можете себе представить, как всколыхнуло Европу его заявление о возможной неотправке русских корпусов во Францию?! Да и русское общество теперь будет смотреть на него с оглядкой. Мало того, что пишут в прессе, ещё и этот Распутин, его германофилы… Не понимаю, зачем дались ему эти сербы?

– Полагаю, он только в них видит преданных союзников, – кольнул Райнера Андрей Владимирович. Младший из трёх, воздыхатель балерины Кшесинской, он был в этой цепи самым слабым звеном. Из его головы ещё не до конца улетучилась эта дурь о долге и чести, как считали его братья.

Райнер спокойно отбил взгляд Андрея:

– Союзник должен быть выгодным. Тут не может быть дружбы и братства. И полагаю, Британия в ближайшее время окажет помощь России, что называется, с тыла. У Вильгельма тоже будут неприятности.

Все замолчали, понимая пикантность ситуации. Освальд только что намекнул на какие-то действия британцев, о которых лучше вслух не говорить.

– А пока ваши поэты и пишущая братия могут и должны шельмовать нынешний режим, все его недостатки, – ухмыльнулся Райнер.

При этих словах все стали смотреть на сцену, где как раз в этот момент «развлекался» подобный слегка выпивший господин, исполняя скабрёзные куплеты с намёками.

* * *

В начале апреля 1916 года на совещании в Ставке генералы Алексеев, Куропаткин, Эверт, Брусилов, Рузский, Иванов и великий князь Сергей Михайлович выслушивали грозную речь императора:

– Итак, к чему привела нас весенняя кампания и каковы будут ваши предложения?

Рузский хмурился, Куропаткин смотрел в пол, Эверт мудро молчал, Алексеев выжидал, и только у Брусилова в глазах горел огонь.

– Восемь наступлений за март и никакого результата! – упрекал Николай Александрович.

– Но и у противника были такие же неудачи, – попытался оправдаться Куропаткин. – Мы с генералом Эвертом пришли к заключению, что нашим войскам не следует предпринимать каких-либо активных действий. В целях… сбережения армии.

Император помнил осторожность Алексея Николаевича Куропаткина во время японской кампании и последствия этой «бережливости».

– А будет ли нам вскорости что беречь? – спросил он.

– Но, Ваше Величество, вы знаете, какие настроения царят в армии, – попытался вставить Эверт.

– А какие настроения могут царить в армии, которая начинает уже гнить в окопах? – вопросом ответил император.

– И всё же мы настаиваем на переходе к позиционной войне, – выразил, как казалось ему, общее мнение Рузский.

– Если и вести наступление, то всё же на Западном фронте, – продолжил Алексеев, взглянув на командующего Западным фронтом генерала Эверта, – при поддержке Северного, – взгляд на Куропаткина, – где у нас сложилось значительное преимущество и куда переброшены резервы.

Складывалось впечатление, что эти трое всё уже решили. И, в принципе, по правилам ведения войны они были стратегически правы. Но правила пишут победители и очень часто те, кто их нарушает.

И тут неожиданно вперёд выступил Брусилов. Последние неудачи армии и глупость начальства даже молодцеватого генерал-адъютанта сделали сутулым и бледным, но уверенность у него никто отнять не мог.

– Позвольте, Ваше Величество! – громко попросил он, так что все остальные вздрогнули.

– Да, Алексей Алексеевич.

Брусилов пронзил коллег горящим взглядом:

– Я верю в русского солдата, как бы высокопарно это ни звучало. Верю в его волю к победе.

– У вас есть конкретные предложения? – поторопил Николай Александрович.

– Так точно, – Брусилов перешёл на деловой тон, повернулся к карте, буквально вырвал из рук притихшего Алексеева указку. – Наступление надо начинать на моём Юго-Западном фронте, который считается вторичным. В основу удара будет брошена восьмая армия, являющаяся его прочной основой. И теперь главное… наступление следует разворачивать не через узкие коридоры, а по всему фронту. Это не позволит противнику вовремя определить сосредоточение наших войск на важных участках, обеспечит нужную неожиданность. Это не даст врагу пользоваться более развитой сетью железных дорог для переброски войск просто потому, что он не будет знать, куда их перебрасывать. Огромную роль в такой операции играет артиллерия. Правильное её использование. По этому вопросу у меня отдельные предложения.

Повисла мёртвая тишина. Никто не ожидал такого более чем смелого предложения.

– Но это же полное безумие! Это против всех правил ведения войны! – выкрикнул Куропаткин.

– Это русское безумие, против которого у них никогда не было силы! – воодушевился вслед за Брусиловым император. – План рискованный, но именно этим и силён, – он шагнул к Брусилову, – Алексей Алексеевич, я тоже верю в русского солдата. Жду от Генерального штаба конкретного и выверенного плана наступления.

Генералы склонили головы. Пока что Брусилов победил.

Уходя, император вдруг бросил генералитету вопрос:

– Чего не хватает сильнейшей армии мира?

Все промолчали. И только Брусилов прошептал самому себе:

– Головы.

Раздражённый Алексеев громко предупредил строптивого командующего:

– Но не рассчитывайте, Алексей Алексеевич, на резервы Ставки. Их не будет. Ваш план – так воплощайте его собственными силами.

Брусилов ответил начальнику Генерального штаба уверенным взглядом.