17:19

 

Франк проскользнул мимо скалящегося Торстена, не удостоив его взглядом. Несколькими метрами дальше по левой стороне обнаружилась вторая стальная дверь, такая же массивная, как первая. Вместе они составляли шлюз.

За ним застыла Мануэла. Ладони прижаты ко рту, взгляд устремлён прямо перед собой. Франк шагнул в сторону и увидел то, что заставило её замереть.

Сквозь узкий проём открывалось кафельное помещение. В глубине к потолку крепились кронштейны, на них висели огромные куртки, а из-под курток выглядывали такие же непомерные штаны. Всё из плотного материала, похожего на тентовую ткань. Но ужас внушало другое: капюшоны были подняты, а в раструбах болтались противогазы. Словно там висели люди — неподвижные, безликие, затянутые в грубую защитную оболочку.

Франк положил руку Мануэле на плечо и обернулся.

— Что за шутки? Зачем ты пустил её сюда без предупреждения?

Собственный голос показался ему чужим — резким, надтреснутым. Но мальчишеские выходки Торстена давно перешли всякую черту.

— Трусишка, — бросил тот, покачал головой и протиснулся мимо.

Они двинулись следом. Проходя мимо костюмов, Франк невольно содрогнулся. Ядерная война. Их шили на случай ядерной войны.

— Здесь кое-что есть! — донёсся голос Мануэлы из соседнего помещения. — Похоже, это нам.

Комната метров двадцать. По обеим сторонам уходили коридоры. В дальнем левом углу винтовая лестница уходила в темноту нижнего яруса, проём частично ограждали перила.

Стены опутывала паутина труб и кабелей. Вентиляторы, приборы непонятного назначения, огнетушители по три в ряд, рубильники, переключатели. В редких просветах ютились деревянные стулья на тонких трубчатых ножках.

Холод чувствовался с самого входа, сразу за шлюзом. По ощущениям, температура едва превышала ноль.

Под серой металлической панелью, усыпанной красными, жёлтыми и зелёными лампочками, на витом шнуре висела старомодная телефонная трубка. Ниже стоял деревянный стол. Мануэла держала перед собой листок бумаги. Она прочла вслух:

 

Не двигайтесь с места, Игроки. Ждите, говорит Фестус

 

— Ждите? — Торстен шумно выдохнул. — Чего ждать? Он издевается. Вы не видите, что ли?

Никто не ответил. Два последних слова ледяной змейкой скользнули по позвоночнику Франка. Говорит Фестус…

— Вдобавок холодина собачья. Короче, хотите дальше плясать под его дудку — ваше дело. С меня хватит.

Торстен посмотрел на Франка. И Франк понял: он не уходит. Ждёт, чтобы его удержали.

— Ты видел запись, — ровно произнёс Франк. — Видел, на что он способен. И заметку в «Фольксфройнде» о трупе на берегу Мозеля наверняка тоже читал.

— Ну.

— Не трогает?

Торстен дёрнул плечом.

— Это я его убил, что ли? И потом — ты всерьёз думаешь, что собственными глазами видел, как старика сожрали крысы? Спорю на что угодно, подстава.

— Хотел бы я, чтоб так. Но не представляю как.

— Раз уж ты уверен, что нас дурачат, может, есть соображения — кто? — подал голос Йенс. Он понемногу оттаивал. — Ты случайно не проговорился кому-нибудь? О том, что было тогда?

Лицо Торстена окаменело. Он шагнул к Йенсу, и тот инстинктивно втянул голову в плечи. Медленно, почти театрально, Торстен поднял правую руку и нацелил указательный палец ему в лицо.

— Заруби на носу, Купфер. Я не разбалтываю того, что не положено. Никогда.

Палец ещё мгновение висел в воздухе. Потом рука опустилась.

— И кстати. Кто вам сказал, что он сам не объявился? Что не играет с нами из мести? Вы прекрасно помните, что у него было с головой. От такого жди чего угодно.

— Что?! — выдохнули Франк и Мануэла почти в унисон.

Йенс промолчал. Видно, ещё не отошёл.

— Чтооо? — передразнил Торстен. — Почему нет?

— Он мёртв, — отрезал Франк.

— Ты видел?

— Нет. Но мы знаем, что произошло.

— Ничего мы не знаем. — Голос Торстена стал тяжёлым, вязким. — Когда мы видели его в последний раз, он дышал. Забыли?

Взгляд медленно переместился от одного к другому, вонзился в глаза каждому на долю секунды и лишь затем отпустил.

— Повторяю. Кто-нибудь видел его мёртвым?

Тишина.

— Вот то-то.

— И что, по-твоему, с ним случилось? — тихо спросила Мануэла. — О нём с тех пор ни слуху ни духу.

— Почём мне знать? Может, сбежал. Осточертело. Каждый знал, что он полный дурак. Решил начать заново где-нибудь подальше.

— В тринадцать? — спросил Йенс.

— И что? Из дому сбегали и в тринадцать. Жили неизвестно где, а спустя десятилетия объявлялись как ни в чём не бывало.

— Может, и так. — Усталость навалилась свинцовой тяжестью. — Только у тех IQ, пожалуй, был повыше семидесяти.

Франк продрог. Стянул свитер с плеч, натянул на себя, прислонился спиной к одному из немногих свободных участков стены и медленно сполз на серый мраморовидный линолеум.

Взгляд упёрся в стальной котёл на противоположной стене. Назначение его, как и всего остального в этом месте, оставалось загадкой.

— Останься, Торстен. Хотя бы пока не разберёмся, что происходит. Кто бы за этим ни стоял, ему важно, чтобы мы были вместе. Даже если это он — уйдёшь сейчас, и мы, возможно, никогда не узнаем зачем.

Он поднял голову и посмотрел Торстену в глаза.

— А в худшем случае кому-то ещё придётся умереть. Ты нужен здесь.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. Злость в глазах Торстена, кажется, чуть поблёкла.

— Ладно, великий вождь. Побуду. Но если этот псих станет тянуть — мёрзнуть в склепе я не подписывался.

Йенс тем временем тоже надел куртку. Опустился на стул в паре метров от Франка, стянул воротник плотнее.

— Правда, холод жуткий.

Франк покосился на Мануэлу. Она сидела на краю столешницы, поджав ноги.

— Тоже мёрзнешь?

— Пока терпимо. Свитер спасает.

Торстен хлопнул в ладоши и принялся растирать руки.

— Ладно. Раз уж торчу здесь в ожидании психа, хоть осмотрюсь. Когда ещё побываешь в ядерном бункере для правительственных задниц.

Окинул взглядом оба коридора, выбрал правый и зашагал прочь.

Когда шаги затихли, Йенс негромко произнёс:

— Он изменился.

Мануэла подсунула ладони под бёдра.

— Думаешь? По-моему, такой же. Разве что громче. Злее. Но я узнаю в нём прежнего Фоззи. — Она помолчала. — Интересно, чем он занимается.

— А ты? — спросил Франк. — Всегда ведь мечтала стать архитектором.

Мануэла кивнула, разглядывая мыски коричневых полуботинок.

— Да. И стала.

— Надо же, — протянул Йенс. — Не ожидал. Я в детстве мечтал бог знает о чём, но точно не о должности техника на шинном заводе. Впрочем, ты всегда была целеустремлённая.

Он перевёл взгляд на Франка.

— Твоя компания тоже, похоже, на ходу. Время от времени вижу твои вакансии в «Фольксфройнде».

— Грех жаловаться.

Разговор угас. Все сидели, глядя перед собой, каждый наедине с собственными мыслями. Один раз Франку послышался звук, но в старом бункере хватало собственных голосов.

Картины прошлого всплыли сами. Беззаботность последнего общего лета. Каждое утро он просыпался с предчувствием приключения, и дни не обманывали.

Пока тёмная тень не легла на всё. Навсегда отняла лёгкость и засеяла в сердце и голове семя вины — тяжёлое, неистребимое.

— Чёрт возьми!

Голос Торстена вырвал его из оцепенения. Тот вынырнул из второго коридора, раскрасневшийся, с горящими глазами.

— В этом лабиринте заблудишься на раз, а я прошёлся только по этому уровню. Внизу минимум ещё один. Везде узкие проходы, тьма дверей. Зато что тут осталось! Допотопные телефоны, печатные машинки — даже не электрические.

— Если учесть, когда объект работал, ничего удивительного. Персональных компьютеров тогда попросту не существовало.

— Ну конечно, умник Фрэнки всё знает.

Торстен хлопнул в ладоши и потёр их, как делал это перед вылазкой.

— Так. Выйду на минуту погреться. Ни один нормальный человек в этом холодильнике не протянет.

Не дожидаясь возражений, развернулся и скрылся в направлении шлюза.

И тут же раздался крик:

— Сюда! Быстро!

Трое вскочили и бросились в коридор. Массивный силуэт Торстена перегораживал проход в нескольких метрах впереди. Когда он подался в сторону, они оцепенели.

А потом Мануэла заплакала — громко, навзрыд, захлёбываясь, не в силах остановиться.

---

Тогда…

 

Фоззи замечает его первым. Толкает Фрэнки локтем в бок и кивает вперёд.

— Не верю. Глянь — опять он.

Фестус стоит прямо у входа в штаб-квартиру.

Из-под широченных клетчатых шорт, натянутых поверх застиранной жёлтой футболки куда-то выше пупка, торчат тощие ноги иксом, две палки от метлы. Носки сандалий смотрят друг на друга, босые ступни черны от грязи. Руки сведены перед животом, пальцы безостановочно шевелятся, словно он пытается завязать их узлом.

Прозвище Фестус Герд Кёлер унаследовал от отца. Того окрестили так за якобы разительное сходство с помощником шерифа из вестерна «Дымящиеся кольты». Фрэнки и остальные сериал не видели и знать о нём не хотели.

Фестус умственно застрял на уровне четырёхлетки. Никто не желал иметь с ним дела. В глубине души Фрэнки находил вечно улыбающегося мальчишку безобидным, но водиться с ним означало стать посмешищем. А Фестус уже который день ходил за ними хвостом. Хотел в банду.

— Эй, Фестус! Чего опять припёрся? — крикнул Фоззи.

Все поднялись и направились к мальчику. Тот ждал, пока они не остановились в паре метров.

— Хочу в банду.

Пальцы ускорили лихорадочное переплетение.

— Не выйдет, Фестус. Мы уже говорили. — Фрэнки старался говорить медленно, терпеливо. — Иди домой.

— Фестус хочет в банду, — упрямо повторил тот. Перевёл взгляд на Ману. Расплылся в улыбке. — Красивая девочка.

Купфер и Фоззи прыснули. Ману изо всех сил сдерживала смех.

— Спасибо, мило. Но тебе правда лучше уйти.

— Хочу в банду.

— О! Идея! — Фоззи вытер слёзы и подмигнул остальным. — Устроим вступительный экзамен. Идёт, Фестус?

— Идёт.

— Слушай внимательно. Сколько будет дважды пять?

Купфер прикрыл рот ладонью, давясь от смеха.

— Оставьте его в покое, — попыталась Ману прекратить забаву.

Фоззи отмахнулся:

— Брось. Он сам хочет.

Ухмылка Фестуса расползлась шире.

— Да. В банду.

— Вот видишь. Итак, дважды пять?

Мальчик поджал губы, наморщил лоб и уставился вверх с таким видом, будто решал задачу всей жизни. Несколько секунд тишины. Потом улыбка вернулась, и он гордо объявил: — Два-пять.

Фрэнки не выдержал — его накрыло общей волной хохота. Даже у Ману дрогнули уголки губ.

— Два-пять! — простонал Фоззи, сгибаясь пополам. — Парень — бомба!

— Теперь в банду?

— Нет, — сказал Фрэнки, когда снова обрёл дар речи. — Правда не получится.

Фестус выпятил нижнюю губу. — Но… Два-пять…

— Нет. Иди домой.

— Эй. — Фоззи понизил голос и потянул Фрэнки за рукав. — Отойдём. Есть идея.

Обернулся к Фестусу: — Подожди секунду. Нам надо посовещаться.

Трое пошли за Фоззи в штаб-квартиру. Он развернулся, бросил быстрый взгляд наружу и зашептал:

— Мы принимаем Фестуса.

— Что?! — Купфер вытаращил глаза.

Ману и Фрэнки переглянулись.

— Ты рехнулся?

Фоззи оскалился.

— Отнюдь. Будет умора. Мы его примем. Но только после испытания на храбрость.

---

 

Отправить