17:43

 

В двух метрах от шлюзовой двери, на уровне глаз, висела рыжая полосатая кошка. Голова зажата в проволочной петле, закреплённой на трубе под потолком. Пасть застыла полуоткрытой, мёртвые глаза таращились в стену — тусклые, пустые, уже ничего не видящие.

Шея изодрана свежими глубокими ранами. Животное нанесло их себе, когда билось в агонии.

— Боже мой. — Йенс отшатнулся. — Кто на такое способен?

— Тот же, кто скармливает людей крысам, — ответил Франк.

Он посмотрел на Мануэлу. Та осела на корточки, прижала ладони ко рту и мелко тряслась всем телом. Сквозь стиснутые пальцы пробивалось одно и то же — «О боже… какой ужас…» — раз за разом, монотонно, как заевшая пластинка.

Франк подошёл к ней.

— Ману?

Она отняла руки от лица. Глаза красные, мокрые, широко распахнутые.

— Джимми, — выдохнула она.

— Что?

— Это… это Джимми.

— Кто такой Джимми?

Она медленно повернула голову к мёртвому животному.

— Мой кот. — Голос надломился. — Это мой кот.

Рыдания накрыли её, и она уткнулась лицом в ладони.

— Дерьмо, — процедил Торстен.

— Бедное животное, — тихо произнёс Йенс.

— Я не об этом. — Торстен указал на дверь. — Вон.

К середине металлической створки был приклеен лист бумаги. Чтобы остальные могли прочитать написанное, Торстен ухватил проволочный трос повыше головы мёртвого кота и отвёл тушку в сторону. Мануэла всхлипнула.

Франк прочёл:

 

Ваша задача была — ждать на месте.

Вы её не выполнили.

Это стоит вам одной игровой фигуры.

У вас осталось четыре.

Следуйте линии, говорит Фестус.

 

— Какая задача? Никто ни о чём не предупреждал! — голос Йенса зазвенел от обиды.

— Попробуй объясни это Фестусу. — Торстен разжал пальцы.

Тушка качнулась маятником. Франк перехватил трос, унял раскачивание и встал так, чтобы заслонить мёртвого кота от Мануэлы. Она и без того едва держалась.

— Как он добрался до твоего кота? Тот бывал на улице?

— Н-нет. — Мануэла поднялась с усилием и провела тыльной стороной ладони по мокрым щекам. — Джимми не выходил из квартиры. Я живу на оживлённой улице, выпускать его было опасно.

Взгляд её скользнул мимо Франка к мёртвому коту и тут же метнулся к Торстену.

— Сними его. Пожалуйста.

Торстен поморщился, но кивнул и взялся за петлю.

— Выходит, этот тип побывал у тебя дома, — сказал Франк, намеренно удерживая её внимание на себе, подальше от того, что творилось у него за спиной.

Мануэла кивнула. Слёзы покатились по щекам, она не пыталась их стирать.

— Но когда? Я гладила Джимми перед самым отъездом.

— Он хотел показать, что способен проникнуть куда угодно и когда угодно. — Йенс озвучил то, о чём думал и Франк. Помолчал. — Ты замужем? Живёшь с кем-то?

— В разводе. Со мной сын, пятнадцать лет.

— Где он был, когда ты уезжала?

— У друга. Обещал вернуться к вечеру. — Она сглотнула. — Я оставила записку, что ненадолго отлучусь. Боже мой…

Лихорадочно зашарив в кармане, она выудила мобильный.

— Мне нужно ему позвонить.

Дрожащие пальцы по экрану. Трубка к уху. Тишина. Мануэла медленно опустила руку и уставилась на дисплей.

— Нет сигнала.

Франк проверил свой телефон и кивнул.

— У меня тоже.

— Чёрт. — Торстен повертел в руке айфон. Тушку кота он уже уложил у стены. — Я видел снаружи здоровенную антенну. Почему нет связи?

Франк покачал головой.

— Скорее всего, старая радиоантенна бункера. Но даже если нет… — он обвёл взглядом коридор, — метровый бетон, тонны арматуры. Клетка Фарадея. Сигнал не пройдёт.

— Умник, — буркнул Торстен и сунул телефон в задний карман.

— Мне нужно наружу. Позвонить сыну.

Мануэла прошла мимо них на негнущихся ногах и упёрлась в дверь обеими руками. Створка не шелохнулась. Мануэла навалилась плечом. Ничего.

— Что за…

— Я как раз хотел сказать. — Торстен скривился. — Заперто.

— Как заперто?! — голос Йенса подскочил на октаву.

— Дверь заблокирована. Мы внутри.

Мануэла застонала и попыталась ещё раз. Безрезультатно.

— Мы сами сюда вошли, — тихо сказал Франк. — Как скот на бойню.

— Не может быть! Она просто захлопнулась. Тут должен быть механизм — открыть изнутри…

Йенс метнулся к двери. Мануэла отступила. Он рванул железную рукоять, попытался провернуть каждый выступ, каждый вентиль. Безуспешно. Тогда заколотил кулаками по металлу и с яростью пнул ногой.

— Выпустите нас! — голос сорвался на крик. — Немедленно!

Наконец выдохся. Развернулся и привалился спиной к арматуре на двери, хватая ртом воздух.

— Он не может… нас тут… — выдавил он между рваными вдохами.

Франку было жаль его, хотя сам он находился в точно таком же положении.

— Похоже, может.

Торстен разглядывал пол.

— «Следуйте линии». И где она? Ничего не вижу.

— Может быть, в том помещении, где мы должны были ждать, — сказал Франк. — Проверим.

Он пропустил Мануэлу вперёд и двинулся следом.

Но и там ничего не обнаружилось. Пол, стены, потолок — пусто.

— Надеюсь, он не подсунет очередную дохлятину за то, что мы не нашли эту чёртову линию. — Йенс попытался усмехнуться, но вышла гримаса. — «Вы не выполнили задание, поэтому…»

Он не договорил. Свет погас разом, точно ударили по рубильнику.

— Чёрт! — рявкнул Торстен из темноты. — Он не шутит.

Мрак навалился плотно, почти осязаемо. Но постепенно глаза нащупали слабый отблеск. Там, где ответвлялся коридор, по которому Торстен уходил на разведку, на бетонном полу тянулась линия — жёлтая фосфоресцирующая краска. Из глубины коридора сочилось зеленоватое мерцание.

— Следуйте линии, — тихо повторил Йенс.

— Что ж, пойдём. — Франк осторожно двинулся вперёд.

Фосфорного свечения едва хватало, чтобы различить силуэты спутников.

— Торстен, ты уже там был. Куда ведёт этот коридор?

— Другие коридоры. Какие-то помещения. Чёртова уйма дверей.

Франк дошёл до начала линии и заглянул в проход.

Зрелище было призрачным. Вокруг дверей, расположенных по обеим сторонам через каждые два-три метра, тлели полосы зелёной краски шириной в ладонь — аварийная разметка на случай полного обесточивания.

Коридоры мёртвого звездолёта, — подумал Франк. Дешёвая фантастика семидесятых. Один в один.

Когда глаза приспособились, свечения оказалось достаточно, чтобы не идти вслепую. Линия тянулась метров десять прямо, а затем уходила влево.

— Посмотрим, куда выведет.

Франк зашагал вперёд, полагаясь на то, что остальные не отстают.

За первым поворотом коридор сузился. Десять метров — поворот направо. Затем дважды налево. Ступенька вниз. Глубокая ниша в стене. Дверной проём слева — и помещение побольше: на противоположном конце, метрах в семи, тлел одинокий зелёный контур двери.

Линия увлекала дальше. Следующая комната оказалась темнее прочих — ни единого светящегося контура, кроме того, через который он вошёл. Свечение гасло через пару метров, дальше стояла непроглядная чернота.

Линия огибала четыре стула, выстроенных в ряд, и обрывалась за ножкой последнего. Двумя метрами впереди угадывались очертания ящика или низкого стола. Больше ничего различить не удавалось.

— Полагаю, нам сюда, — сказал Франк негромко.

Он прошёл до конца линии и сел на крайний стул. Остальные расположились рядом.

Справа — едва уловимый запах цветочных духов. Мануэла.

— Как в кинотеатре, — обронил Торстен. — Попкорна только не завезли.

— Заткнись, — оборвала Мануэла.

— А я серьёзно.

Он осёкся. Из темноты донёсся сухой щелчок, и в следующее мгновение стало ясно, что его сравнение оказалось пророческим. Загудел вентилятор, в двух метрах перед ними вспыхнул луч и выхватил из мрака помещение.

У левой стены, метрах в трёх от Франка, тянулись узкие столы — во всю длину комнаты, не меньше двенадцати метров. На них через равные промежутки стояли серые телефонные аппараты с дисковыми номеронабирателями, похожие на музейные экспонаты холодной войны.

Противоположную стену от пола до потолка покрывали крупноформатные карты — густые сплетения линий разной толщины, ни единой детали не разобрать. На торцевой стене висели такие же карты, но часть из них скрывал проекционный экран, свисавший из продолговатого короба под потолком.

Проектор ожил, словно кто-то невидимый нажал кнопку, и бросил на полотно изображение, мгновенно напомнившее Франку тот веб-сайт.

Чёрный фон. Ядовито-красные буквы.

 

Добро пожаловать!

 

— Ублюдок, — выдохнул Торстен.

Надпись растаяла. Её сменил длинный текст.

 

У каждого из вас есть семья, Игроки. У Фестуса тоже была семья. Но она была уничтожена — когда он исчез.

 

У Франка вырвался глухой стон, и он вздрогнул от собственного голоса. Мануэла рядом окаменела, не отрывая глаз от светящихся строк.

Изображение сменилось.

— Нет! — вскрикнул Франк.

С экрана на него смотрели жена и дочь. Они смеялись, выходя из дома.

Следующий кадр. Их спальня.

— Господи…

Ещё кадр. Комната Лауры.

Франк вскочил. Выбраться. Вырваться. Домой. Защитить. Он рванул телефон из кармана и уставился на дисплей. «Нет сети».

— Чёрт! — крик ушёл в бетонные своды. — Чёрт! Чёрт!

Он закрутился на месте, взгляд метнулся вверх, к потолку, туда, где, казалось, восседал невидимый кукловод. Кулак в темноту.

— Тронешь их — убью. Слышишь? Убью.

Бетонные стены проглотили его голос без эха.

За спиной зарыдал Йенс. На экране появилась полноватая черноволосая женщина, а следом — знакомая серия кадров: комнаты, коридор, кухня. Его дом в Швайхе.

Следующей шла Мануэла. Долговязый мальчишка в мешковатых джинсах, чёлка на глазах. Потом — снимки квартиры, один за другим. Мануэла смотрела на экран остекленевшим взглядом.

Последней появилась молодая женщина — значительно моложе жён Йенса и Франка. Лет двадцати пяти, не больше. Красивая, стройная, светлые волосы ниже плеч. Короткий топ, узкие джинсы.

Франк покосился на Торстена и в мертвенном свете проектора впервые увидел в его глазах страх. Неподдельный, голый, беззащитный. Торстен встретил его взгляд. Глаза блестели.

— Моя малышка, — произнёс он сипло. — Моя дочь.

Он поднялся медленно, точно постаревший на десять лет за одну минуту. Обвёл каждого взглядом. Повернулся к экрану, где мелькали фотографии квартиры. Посмотрел на Франка.

— Чего эта тварь от нас хочет?

Ответ появился через несколько секунд.

 

Четыре задания. Одна ночь. За каждое выполненное задание — очко. Выиграть его может только один.

Завтра в восемь утра ты жив и набрал два очка — увидишь семью.

Одно очко — потеряешь половину жизни: семью.

Ни одного — умрёшь вместе с ними.

Первое задание этой ночи, Игрок:

МОИ ЧУВСТВА МЕРКНУТ. БЛИЗКО К СЕРДЦУ Я ХРАНЮ ЛИЦО КРЫСЫ.

Будь лучше остальных. Найди то, что должен найти, — и первое очко твоё.

Говорит Фестус.

---

 

Отправить