18:05

 

Франк уставился на текст. Перечитал. Ещё раз. И ещё. Слова на экране были предельно ясны, но что-то внутри не давало им проникнуть — словно разум захлопнул дверь и не желал впускать то, что за ней стояло.

Йенс заговорил первым. Голос его спотыкался на каждом слоге:

— Что… что мы должны делать? В чём задание? Что значит «мои чувства меркнут»?

Эта чужая беспомощность — запинки, дрожащие интонации — проломила защиту. Франк увидел смысл целиком, разом, и от этого перехватило дух. Но озвучить не смог. Это сделал Торстен.

— Прежде всего это значит, что мы соперники. — Он помолчал, не отрывая глаз от экрана. — И что выжить вместе с семьями смогут не больше двоих.

— Господи… — Голос Мануэлы стал чужим, надтреснутым, словно из чужого горла. — Вы думаете, он действительно это сделает?

Торстен посмотрел ей в глаза.

— Вспомни старика на берегу Мозеля. И своего кота.

Тишина. Только мерное гудение вентилятора. Потом все разом обернулись: от двери потянулось шуршание — тихое, многоногое, непрерывное.

Франк вгляделся в темноту. Прошло несколько секунд, прежде чем зрение приноровилось к тусклому зеленоватому свечению дверной рамки. Когда он наконец различил то, что двигалось по полу, по позвоночнику прокатилась ледяная волна.

— Крысы, — выдохнул он.

— Нет! — Мануэла вскочила на стул, словно пол обратился в кипяток. — Только не это! Только не крысы! — Голос взмыл и сорвался. — Я не вынесу! О Боже, у меня панический ужас!

Писк нарастал — торопливый, суетливый, — заполняя комнату со всех сторон. Франк различил сотни чёрных тел, хлынувших внутрь сплошной живой массой.

За спиной из динамиков у экрана ударили крики. Знакомая запись пошла заново: обнажённый бородатый мужчина, распятый на полу, бился в судорогах под сотнями крысиных зубов. Как напоминание. Как обещание.

Франк отвернулся. Кто-то выпустил их перед самым входом — нарочно, чтобы вся масса хлынула сюда. И следом, как ожог: а вдруг это те самые? Те, что сожрали человека заживо?

Желудок свело. Думать некогда.

— За мной!

Он двинулся к выходу, стараясь не наступать на тёмные тела, снующие под ногами. Мануэла отчаянно выкрикнула его имя. Он обернулся: она сжалась на стуле, колени к подбородку, глаза огромные от ужаса.

Торстен оказался рядом раньше. Подхватил её — рука за талию, другая под колени — и молча кивнул Франку.

— Чёрт… — Йенс крался следом, с трудом переставляя ноги. — Одна ползла по щиколотке… Мерзость. Кусаются?

— Не знаю.

Франк заглянул в смежное помещение. Те же зеленоватые блики, те же юркие тени на полу — но значительно реже.

— Сюда. Здесь меньше.

За спиной раздался пронзительный писк и вскрик Торстена:

— Тварь! Укусила!

Торстен яростно затопал — с Мануэлой на руках. Она закричала. Под подошвами визжали крысы.

Это послужило сигналом. Из комнаты с проектором хлынул многоголосый ответный вой, топот сотен лап стремительно нарастал. Стая неслась на выручку сородичам.

— Бегом!

Франк ринулся в коридор, уже не разбирая, что под ногами. У двери остановился. Пропустил Йенса — тот скулил на бегу. Помог Торстену с Мануэлой протиснуться через проём и захлопнул створку. Под ней что-то хрустнуло. Он не обратил внимания.

Привалился спиной к холодному металлу и перевёл дыхание. По коридору кое-где метались чёрные тени, но их было немного. Основная масса осталась за дверью.

— Боже, — выдохнул Йенс. — Задержись мы ещё минуту…

— Ты не вполне понимаешь, Купфер. — Торстен осторожно опустил Мануэлу на пол, коротко кивнул ей и повернулся к Йенсу. — Нам и без крыс не легче. Мы заперты в бункере. И нас стравливают друг с другом.

— Да, но… — Голос Йенса стал совсем тонким. — Мы ведь не станем этого делать?

Тишина.

— Ведь не станем?..

— Никто никого не тронет, — сказал Франк.

И сам расслышал, как неубедительно это прозвучало.

Перед глазами встали фотографии, сделанные кем-то в его доме. Беата и Лаура. Спящие. Беззащитные. А потом — мысль о том, что будет позже, когда задания кончатся, а у кого-то не окажется ни одного очка.

Тело затрясло — мелко, изнутри. Холод бункера или страх — он уже не различал.

Крыса метнулась у самой ноги и засеменила вдоль стены. Франк проводил её взглядом, пока силуэт не растворился в темноте.

Мысль была очевидной, но то ли до неё ещё никто не добрался, то ли никто не решался произнести вслух.

— Вы понимаете, что мы здесь не одни?

Мануэла распахнула глаза:

— Ты хочешь сказать… Боже. Мне это и в голову не приходило.

Йенс замотал головой:

— Нет. Зачем ему рисковать, если он один?

— Затем, что кому-то нужно было включить проектор и выпустить крыс. Кто-то это сделал — здесь, рядом с нами.

— И повесить кота, — негромко добавил Торстен.

Мануэла вздрогнула всем телом.

— Скорее всего, он здесь не постоянно, — продолжал Франк, думая вслух. — Появляется, делает что нужно и уходит.

— Тогда ко входу, — решил Торстен. — Ждём. Сунется — встретим. А пока попробуем вскрыть дверь.

— А если он ещё внутри? — В голосе Мануэлы зазвенела тревога. — Снова выпустит крыс, пока нас нет?

— Придётся рискнуть, — сказал Франк. — Стоять здесь вечно мы не можем. Крысы всё равно разбредутся по бункеру — станет терпимее.

Он знал, что Мануэла видит всё иначе, но продолжать этот разговор не имело смысла.

Оттолкнулся от двери и зашагал по коридору.

— Это Фестус, — обронил Торстен, когда они вошли в помещение перед выходом. — Вернулся и мстит.

— Он мёртв, — бросил Франк, не оборачиваясь.

Торстен обогнал его и встал поперёк пути. Руки в бока, ноги расставлены — в зеленоватом полумраке его широкая фигура казалась бесформенной тёмной глыбой. Лица было не разобрать.

— Ты этого знать не можешь. И если бы тогда ты не настоял сбежать, мы могли бы ему помочь. И ничего этого не было бы.

У Франка перехватило горло. Секунда. Другая. Он не мог поверить, что Торстен произнёс это вслух.

— Что?! — Голос вернулся хриплым рыком. — Я виноват? Ты это серьёзно? Это ты всё затеял. Ты упёрся и тащил нас, хотя все были против. Или забыл? — Секунда. — Или забыл?!

— И что с того? Зато ты…

— Замолчите! — Крик Мануэлы хлестнул, как пощёчина. — Мы заперты! Моего кота повесили! Этот тип побывал в моём доме и грозился убить ребёнка! А вы грызётесь из-за того, что было тридцать лет назад?!

Всхлип. Сорванное дыхание.

— Я хочу отсюда уйти. К сыну. Я боюсь.

Молчание повисло, густое, тяжёлое. Наконец Франк медленно вздохнул.

— Ладно. Попробуем открыть дверь.

Не вышло. Шлюзовая створка не поддалась ни на миллиметр. Рычаг с лаконичной надписью «Дверь» не дал результата. Инструментов не нашлось, да и будь у них лом, против нескольких сантиметров стали он бы не помог.

Полчаса ушло на бесплодные попытки. Йенс соскользнул и рассадил руку о стальной болт. Сдались. О задании не было сказано ни слова. О том, что видели на экране, — тоже.

Мануэла всё это время ждала в помещении перед шлюзом. Помочь с дверью она не могла, а остальные хотели уберечь её от зрелища мёртвого кота, лежавшего у стены неподалёку.

Когда отступились, взгляд Франка наткнулся на тушку. По бункеру бродят крысы. Он пересилил себя, поднял окоченевшее тело и уложил на две толстые трубы под потолком — подальше от пола.

Вернулись в помещение перед шлюзом. Молча расселись кто где. Каждый смотрел в свою пустоту. Мануэла не спросила о результате — он был очевиден.

— Нужно найти комнату, — первым заговорил Йенс. — Не на виду. Со стульями, без крыс. И чтоб теплее.

— И пора обсудить задание, — произнёс Торстен то, о чём все полчаса молчали.

— Если найдём ответ вместе, кому достанется очко? — спросил Йенс.

Единственно верный вопрос, подумал Франк.

— Разберёмся. Для начала нужно его заработать, — отрезал Торстен.

Франк думал иначе. Что будет, если они решат задание сообща? Откажется ли хоть один от очка добровольно? Когда на кону жизнь — своя собственная, или жены, или дочери…

— А если мы откажемся решать? — не отступал Йенс. — Он явится сюда? Нас четверо, есть шанс.

Торстен выдохнул с присвистом.

— Шанс. Купфер, подумай хоть секунду. Он убьёт наших детей и оставит нас подыхать. Вот и вся арифметика. Можем заключить пари, что раньше — голод или холод. А если ему надоест ждать, пустит газ через вентиляцию.

— Я думала, мы караулим вход, — сказала Мануэла. Голос её звучал ровнее, и Франк мысленно поблагодарил её за попытку увести разговор от края.

— А если есть другие входы? — подхватил Йенс.

Франк выпрямился.

— Наверняка. Аварийный выход должен быть. И вряд ли этот тип каждый раз пользуется парадной дверью, о которой мы знаем.

Торстен хлопнул Йенса по плечу.

— Ну вот. Иногда ты способен мыслить, Купфер. — Он поднялся и хлопнул в ладоши. — Всё. Подъём. Находим комнату, потом ищем второй выход.

Франк встал нехотя.

Командирский тон Торстена раздражал всё сильнее. Но по-настоящему тревожило другое: крепнущая уверенность, что тот уже принял решение — как поступит, когда задание будет разгадано. Да и эта привычка хлопать в ладоши, словно погоняя стадо, выводила из себя.

Но стоять на месте было хуже. Всё лучше, чем тонуть в мрачных мыслях или грызне.

Впрочем, Франк не обманывался. Конфликт никуда не исчез. Он лишь ждал своего часа.

---

 

Отправить