03:12

 

В тусклом свете невозможно было разобрать, осталась ткань белой или давно пожелтела от времени. Зато отчётливо виднелся намалёванный череп и скрещённые кости под ним.

Там, среди костюмов и масок, лежало их знамя.

Тот самый кусок ткани, который почти тридцать лет назад утянул Фестуса на смерть. Теперь он оказался здесь — очком в чудовищной игре. Символом, означавшим жизнь.

Какая ирония.

Оба застыли. Поражённые. Онемевшие.

Воспоминания накрыли Франка с небывалой силой. Словно знамя — реликвия, десятилетиями существовавшая лишь в памяти, — перебросило мост через пропасть между настоящим и прошлым.

Как оно могло оказаться здесь?

Кто снял его тогда с крыши старой фабрики? Кто хранил все эти годы — и ради чего? Неужели уже тогда кто-то задумал спустя десятилетия разыграть с ними эту извращённую партию?

Абсурд.

Но после всего, что случилось за последние часы, разве осталось хоть что-то невозможное?

— Чёрт возьми. — Голос Торстена звучал глухо, растерянно. — Откуда здесь эта проклятая тряпка?

Франк попытался собраться с мыслями.

— Не знаю. Жутко.

Краем глаза он уловил, как Торстен повернулся к нему.

— Брось. Если Купфер не соврал, Фестус давно в земле. Значит, не он. А вот папаша Купфера — вполне мог. Подстраховался. Прихватил знамя заодно, когда избавлялся от этого придурка.

— Обязательно так — о Фестусе?

— Что опять? Он мёртв. И придурком был. Это факт.

Франк промолчал.

— Ну? Что скажешь насчёт папаши? — Торстен не дождался ответа и начал заводиться. — Вполне ведь мог.

— Ты всерьёз считаешь, что отец Йенса на такое способен? Забрал знамя, а теперь стоит за всем этим? Ему за семьдесят. Мы не знаем даже, жив ли он.

Торстен помедлил, потом кивнул.

— Так далеко я не заходил. Но если жив — не удивлюсь. Он и тогда был с головой не в ладах.

— Но зачем?

— Месть. Грязную работу делал он. Разве не очевидно?

— Ему пришлось бы лезть на крышу.

— И что? Тот придурок как-то залез.

— И не выжил.

— Потому и придурок.

Франк пропустил это мимо ушей. Отвернулся. Попытался сосредоточиться, но далеко уйти в мыслях не успел.

— Да плевать, кто тогда забрал тряпку. — Торстен перебил, не дав опомниться. — Она здесь. И это очко. Моё второе.

Франк резко обернулся.

— Нет. Загадку разгадал я!

— А знамя нашёл я.

— Тут речь о жизни моей семьи, Торстен.

— И о жизни моей дочери. И моей собственной.

Ни тени агрессии в голосе. Ровный, почти будничный тон.

— Понимаю, тебе это поперёк горла. Может, всё сложилось бы иначе, будь ставки пониже. Но своя шкура ближе к телу. Или ты устроен по-другому?

— Да. — Франк едва сдерживался. — Есть такая штука — совесть. Но тебе о ней, видимо, ничего не известно.

— Врёшь. Сам себе врёшь. Будь у тебя шанс отнять мои очки — отнял бы. Может, не сейчас. Но через пару часов, когда всё подойдёт к развязке и решится, кому жить, — отнял бы не моргнув. Называй как хочешь. Сначала моя семья. Потом я. И только потом все прочие. Ты в их числе, Фрэнки.

Франк отвёл глаза и замолчал.

Больше всего хотелось вскочить, вбить ему кулак под дых, отобрать очки. Все до единого.

И всё-таки он начинал верить, что Торстен не причастен к ранению Йенса.

— Предложение, Фрэнки. Одно-единственное. У меня два очка. Осталось последнее задание. Я помогу тебе его решить. Очко твоё, даже если справлюсь сам. Всплывёт очко Йенса — тоже тебе. Ну?

Франк вгляделся в его лицо, выискивая хоть намёк на подвох.

Тщетно.

— А Ману? Йенс?

Торстен дёрнул плечом.

— Купфер долго не протянет. Ману пропала. Может, тот ублюдок её уже прикончил. Может, ушла сама — тогда её дело. Мы это проговаривали.

Он чуть понизил голос.

— Подумай, чего ты хочешь. Чтобы Ману выбралась отсюда живой, а твоя семья — в землю? Потому что ты решил побыть благородным?

Долго думать не пришлось. Он этого не хотел. Ни при каких обстоятельствах.

Всё его существо восставало против мысли пожертвовать Мануэлой и Йенсом. Но на кону стояли Лаура и Беате.

— Нет. Этого я не хочу.

— Вот и славно. Помогу с последним очком. Другого предложения не будет.

Взгляд Франка задержался на клочке ткани, торчавшем из-под маски.

Против Торстена не выстоять. С тем, кого не одолеешь, лучше быть заодно.

— Ладно.

Мануэла. Что, если она вернётся? Как объяснить ей этот союз? Как посмотреть в глаза?

Торстен выдернул его из раздумий. Потянул знамя из-под маски — не поддалось. Чертыхнулся, рванул маску, добрался до ткани и поднял одной рукой.

— Давненько.

Франк различал знамя лишь смутно, но одного осознания, что перед ним тот самый кусок ткани — в последний раз она была в руках мальчишки на крыше, а минуту спустя крыша обрушилась и погребла мальчишку под обломками, — хватило, чтобы по спине прошёл холод.

Торстен повертел знамя в руках, скомкал, попробовал запихнуть в карман — не влезло. Заткнул часть за пояс, остальное свесилось вдоль бедра.

— Уходим?

Франк кивнул.

— Куда?

— Где Йенс?

— Перенёс в комнату, куда крысы не доберутся.

— Идём. Проведаем.

Торстен выждал, пока Франк двинулся вперёд, и пошёл следом, подсвечивая дорогу телефоном.

Через несколько шагов Франка кольнуло дурное предчувствие.

Вести Торстена к Йенсу — ошибка.

Что, если это он ударил Йенса? Что, если предложение — уловка?

Но зачем? Если напал на Йенса, то ради очка. Очко у него уже есть — зачем тогда знать, где раненый? При трёх очках одно лишнее. Какой смысл отбирать знамя?

Разве что дело не в очках. Может, Торстену важно, чтобы Йенс больше ничего не рассказал.

Но что именно Йенс может рассказать?

А если очко вовсе не у Торстена? Если оно до сих пор при Йенсе?

Даже если так…

Мысли понеслись — бессвязно, лихорадочно. Версии наслаивались одна на другую, третья опрокидывала обе.

Франк мотнул головой, словно этим можно было навести порядок.

— Что? — бросил Торстен за спиной.

Франк уже миновал большой зал, где Йенс лежал поначалу, и остановился перед коридором. Жёлтая линия на полу давно погасла.

— Запутался. Не помню, в какую комнату его отнёс.

Торстен шагнул вперёд, встал рядом и поднял руку. Луч света упёрся Франку в лицо.

— Издеваешься?

— Нет. Голова раскалывается. Может, сотрясение.

Подкрепляя ложь, Франк поднял руки к вискам — и локтем задел кисть Торстена. Телефон выскользнул, с дробным стуком ударился о бетон и замер экраном вверх. К счастью, ещё светящимся.

— Аккуратнее! — зашипел Торстен.

Франк нагнулся мгновенно.

— Прости. Работает, и слава богу.

Поднял аппарат. Взглянул на экран.

И едва не выронил снова.

Приторный закат над морем. Этот телефон он сам держал в руках совсем недавно — пока его не оглушили и не отобрали.

Телефон принадлежал Йенсу.

---

 

Отправить