02:33

 

Франк стоял не шевелясь, вперив взгляд в темноту.

Он не ошибся. Третье задание связано с защитными костюмами в шлюзовой камере — иначе зачем бы первой двери оказаться открытой?

Или открыли обе? Может, игра окончена и путь наружу свободен? Нет. Он одёрнул себя. Лишено всякой логики. Проверить внешнюю дверь стоит, но иллюзий питать нечего.

Ему нужны костюмы. Первый балл рядом, рукой подать. А вместе с ним — жизнь Лауры и Беаты. Но что, если Торстен уже побывал здесь? Или до сих пор здесь? Или кто-то совсем другой поджидает его во мраке?

Он вспомнил шаги в тёмном коридоре, замершие совсем рядом. Чужое дыхание, оборвавшееся на полузвуке. Кто-то там был — он чувствовал это нутром.

А если этот кто-то сейчас притаился по ту сторону двери?

Лоб покрылся ледяной испариной. Франк задержал дыхание, вслушиваясь в каждый, самый ничтожный шорох. Тишина. Мёртвая, ватная. Ни шелеста, ни скрежета — казалось, даже крысы обходят этот участок стороной.

Помещение с костюмами находилось сразу за дверью шлюза, налево. Каждый следующий шаг мог стать ловушкой. Где-то внутри мог таиться человек, готовый ударить в спину — как Йенса. И, возможно, на этот раз рука не дрогнет.

Альтернативы не было. Войти. Проверить внешний выход. Если заперт — добраться до кафельного помещения с костюмами РХБЗ. Этот балл означал жизнь. Для его семьи.

Страх подступил удушливой волной, сковывая мышцы. Мозг слал команду — вперёд, — но ноги не подчинялись. Он стоял как вкопанный, сражаясь с собственным телом, пока воля наконец не пересилила страх.

Первый осторожный шаг. Второй. Чуть влево, к кафельному помещению. Замер, прислушался. Тишина. Тогда развернулся, повёл ладонью по шершавому бетону правой стены и двинулся вдоль неё, пока не нащупал внешнюю дверь.

Заперта.

Он ожидал этого, и всё же осознание резануло. Франк стоял, уронив голову, ладонь на ледяном металле. Тело обмякло, словно из него разом вытянули все жилы. Хотелось осесть на пол и больше не двигаться. Никогда.

Сдашься — умрёшь.

— Ну и что?

Он даже не понял — подумал или произнёс вслух. Поднял голову, уставился в черноту.

— Какая разница, — сказал он, на этот раз отчётливо. Слова прозвучали непривычно громко в глухой тишине.

— Значит, умру. Всё равно ведь умру.

А потом закричал — выплеснул разом всё, что спеклось внутри:

— ДА, МНЕ ПЛЕВАТЬ! СЛЫШИШЬ, ТЫ, ЧОКНУТЫЙ УБЛЮДОК? ПЛЕ-ВАТЬ!

Ярость схлынула мгновенно — как волна, разбившаяся о камень. Он стоял, тяжело дыша, чувствуя под ладонью холод металла. Холод клетки.

И тут же понял, какую совершил глупость. Если Торстен ещё не нашёл ответ, крик мог привести его сюда. А Торстен колебаться не станет. Отберёт балл — и всё кончено.

Мысли заметались. Торстен, возможно, далеко. Если поторопиться — можно успеть. Забрать балл и исчезнуть.

— Шевелись, — зашептал он. — Он идёт. И убьёт твоего ребёнка, если отнимет балл.

Он даже не заметил, что разговаривает вслух.

— Вперёд.

Развернулся — и ощутил себя загнанной лисой. Лай гончих близко, хворост трещит под тяжёлыми сапогами охотников.

Не медля, Франк на ощупь двинулся назад и нашёл проход в помещение с костюмами. Замер на пороге. Ждал движения, звука, дыхания. Ничего. Тишина, густая, как дёготь.

Его ещё нет. Но скоро придёт. К тому времени меня здесь быть не должно.

Кажется, костюмы висели метрах в двух от входа — от его позиции три-четыре коротких шага. Он вытянул руки и двинулся вперёд. Шаг. Ещё один. Носок ударился обо что-то твёрдое — он отдёрнул ногу, но тут же вспомнил невысокую ступеньку за проходом. Перешагнул.

Ещё два шага — кончики пальцев упёрлись в прорезиненную ткань. Один из костюмов. Вплотную.

Что дальше? Что искать? Где?

«Моя голова мягкая — что защитит меня от РХБЗ?» Он повторил условие про себя. Думай.

Голова. Значит, искомое спрятано за одной из масок, встроенных в капюшоны.

Ещё шаг — плечо задело костюм, по позвоночнику прокатился озноб. В нос ударил густой, приторный запах старой резины, к горлу подступила тошнота. Превозмогая отвращение, он стал ощупывать скользкий материал снизу вверх, пока пальцы не нашли цилиндрический фильтр противогаза.

Грудь прошило болью. Зубы стиснулись сами.

Выше — пластик треугольных глазниц. Резина вокруг них мягче ткани костюма, но легче от этого не стало. Перед мысленным взором вспыхнули образы — обезображенные лица, круглые провалы вместо ртов. Адреналин хлестнул по нервам, всё нутро взвыло: убери руку! Но он заставил себя продолжить.

Соберись. Ты давно не мальчишка, которому мерещатся монстры.

«Моя голова мягкая…» Искать за маской. Там, где должна быть голова. Он попытался нащупать путь в обход, встал на цыпочки — бесполезно. Подался вперёд всем корпусом, вдавливая костюм. Сопротивление. Скрип — крюки соседних костюмов. Он помнил, что видел три или четыре.

Новая попытка. Голову отвернул до предела — резиновый смрад забивал дыхание, тошнота подкатывала волнами. Пластик глазниц, резина, боковая пряжка… Он тянулся всё выше, всё дальше, балансируя на грани падения, — наконец протиснул одну руку за маску, а второй шарил по гладкой ткани в поисках шва, хоть какой-нибудь опоры, чтобы забраться глубже…

Что-то тронуло его за бедро.

Тело скрутило судорогой. Крик вырвался из горла сам — и мир обрушился.

Грохот, словно раскололся потолок. Оглушительные, незнакомые звуки впились в уши. Удар по голове. По плечу. Он закрутился, удары сыпались один за другим, голову накрыло чем-то тяжёлым, резиновая вонь стала нестерпимой. Воздух кончился разом, верх и низ поменялись местами. Он рухнул на пол, но падение ничего не остановило — боль прожгла тело насквозь, предметы наваливались сверху, что-то острое рассекло щёку и задело сломанный нос.

Потом — тишина. Мгновенная, обвальная.

Думать было некогда. Собственное раскалённое дыхание — и удушье. Он лихорадочно рвал руки из-под завала. Сквозь панику пробилось понимание: костюмы рухнули и перекрывают воздух.

На губах — тёплое. Нос. Снова кровь.

Высвободилась одна рука, за ней вторая. Он рылся в жёстком материале над головой, пытаясь стянуть его в сторону, но скользкая ткань выскальзывала из пальцев. Ноги заколотили бесконтрольно, в черноте перед глазами замельтешили цветные пятна.

Скорее.

Рывок снаружи — мощный, резкий. То, что накрывало его, отлетело прочь. Рот свободен. Воздух.

Франк вдохнул глубоко, жадно. Сухой, затхлый воздух показался морским бризом. Что-то ослепило его. Он зажмурился и дышал, дышал, вбирая кислород до самых дальних закоулков лёгких, пока одна мысль не заставила замереть.

Ослепило? Откуда свет?

Распахнул глаза — и тут же сощурился. Луч бил прямо в лицо.

— Ну что, Фрэнки-бой? Погорячился?

Этот голос.

Торстен.

Франк застонал. Балл не найден — Торстен заберёт его по праву.

— Костюмы… рухнули, — выдавил он, стиснув зубы.

— Вижу. Костюмы РХБЗ. «Что защитит меня от РХБЗ…»

Свет резал глаза. Франк прикрылся предплечьем.

— Убери свет.

Луч скользнул в сторону. Он разлепил веки. Экран телефона светил тускло, но глазам было больно — пришлось моргнуть несколько раз, прежде чем зрение приспособилось. Торстен стоял над ним, протягивая руку. Франк ухватился за неё и поднялся на ноги.

— Неглупо. — Торстен кивнул на костюмы, раскиданные по полу вперемешку с противогазами и длинными резиновыми перчатками. — Мне бы в голову не пришло.

Франк стоял посреди хаоса. Взгляд зацепился за перчатку — негнущуюся, длиной наверняка до локтя.

— Ты трогал меня? Перед тем как всё обрушилось?

— Бредишь? Я услышал вопли и подошёл к шлюзу, когда ты уже устроил тут весь этот цирк.

Прикосновение Франк помнил отчётливо — чужие пальцы на бедре. Он наклонился, подобрал перчатку, помял. Жёсткая, почти негнущаяся.

— Ладно. Видимо, задел перчатку.

— И так перепугался, что сдёрнул все костюмы? — Торстен хмыкнул. — Похоже на тебя. Храбрецом ты никогда не был. — Он обвёл взглядом тесное помещение. — Где твоя подружка Ману?

— Исчезла.

— В смысле? Поссорились? Сбежала?

— Когда я вернулся из медпункта, где меня оглушили… — он осёкся. — Она присматривала за Йенсом. Вернулся — а её нет.

— Может, просто смылась?

— Бросив Йенса? Мануэла на такое не способна.

— Завязывай с намёками. Мы это проходили.

— Её заставили уйти. Кто-то заставил.

— Дерьмо.

Франк кивнул. Его глаза искали взгляд Торстена.

— А тебе что здесь нужно?

— Типичный вопрос. — Торстен процедил это сквозь зубы. — Ты орал как резаный, забыл? Я решил — психопат тебя режет. Пришёл помочь. Вытащил из-под резиновой горы, кретин. Ты дёргался так, будто подыхал — ещё минута, и задохнулся бы. Я спас тебе жизнь, Фрэнки-бой. А вместо спасибо — опять вот это.

— Может, задашь себе вопрос — почему? — Франк выпрямился. — Ты отнял у нас с Ману первый балл. Угрожал нам. Угрожал Йенсу, когда тот решил задание, — сказал, пусть бережёт свой балл, теперь у него все основания бояться. Четверть часа спустя Йенс лежал на полу с отвёрткой в спине, а балл исчез. Что бы ты думал на моём месте?

Торстен дёрнулся — Франк машинально напрягся, — но тот лишь махнул рукой.

— Пошёл ты.

Франк не знал, что думать. Крик привлёк Торстена — это очевидно. Но зачем тот явился? Помочь? Или забрать очередной балл? Впрочем, если Торстен действительно всадил отвёртку в Йенса и забрал его балл, ещё один ему ни к чему. Со стетоскопом — уже два. Хватит, чтобы выкупить свою жизнь и жизнь дочери.

— Где балл?

Франк покачал головой.

— Не скажу. Задание разгадал я.

Торстен смотрел ему в глаза — долго, не мигая. Потом губы расползлись в кривой усмешке.

— У тебя его нет. Верно, Фрэнки-бой? Ты даже не знаешь, что это такое.

— Не имеет значения.

Ублюдок. Выхватит балл из-под носа. Лаура. Беата…

— Ты бы и костюмы не нашёл. Балл мой.

Торстен не стал спорить. Отвернулся и повёл лучом экрана по хаосу из масок, костюмов и перчаток.

— Как там было? «Моя голова мягкая»? Голова. Посмотрим.

Наклонился, выдрал из груды маску. Осмотрел. Отшвырнул — пусто.

Луч высветил вторую — и Торстен замер.

Франк проследил за его взглядом. Из-за маски сбоку, наискось от цилиндрического фильтра, выглядывал клочок ткани.

И хотя прошло без малого тридцать лет, Франк мгновенно понял, что перед ним.

---

 

Отправить