Глава 22

Я закрыл дверь за графиней Кремницкой. Марфа Васильевна осмотрела холл, и я пригласил её в гостиную. Разговор, похоже, будет долгий. А может и нет.

Мы вышли в соседнюю комнату и сели в два небольших кресла возле стола. Девушек я попросил не отсвечивать, чтобы у статского советника не возникло к ним лишних вопросов. Только Веронику попросил подать нам чай.

— Я бы предпочла кофе, — холодно сказала Кремницкая, кладя ногу на ногу.

— А будете пить чай, — ответил я. — Или не будете пить вовсе.

У графини задёргался глаз.

— Вы весьма грубы и неучтивы, барон Дубов, — заявила она.

В голосе начала звенеть холодная ярость. Как быстро. Похоже, она успела порядком себя накрутить перед приходом сюда.

— Я? — наигранно удивился. — Это не я без приглашения вломился в чужой дом. А я напомню, что это дом Императора…

— Я в курсе, где я, — огрызнулась девушка.

— А мы его гости, — я проигнорировал её слова.

— Я государственный служащий при исполнении, могу входить, куда понадобится.

— А что нужно, чтобы вам понадобилось уйти? — прямо спросил её.

Вошла Вероника, толкнув дверь своей сочной попкой. В открывшемся проёме увидел две торчащие сбоку удивлённые головы. Зелёную на высоте метр, а бронзовую с выжженной прядью — метр и три четверти. Вероника поставила поднос с двумя чашками горячего чая и вышла. Я почувствовал аромат таёжных трав. Хлебнул. Вкусно.

Марфа Васильевна устало потёрла глаза, вздохнула и произнесла, принимая правила моей игры:

— Мне нужны ответы на вопросы.

— У вас должны быть показания жертв, свидетелей, самих полицейских. Этого более чем достаточно.

Она тоже взяла чашку чая и подула, чтобы остудить.

— Боюсь, что в этом деле не всё так просто. Замешаны влиятельные люди… Вам знакомы фамилии Самойлов, Клюквин, Кипарисов или Медянин?

— Нет, — соврал я.

Конечно, я знал эти фамилии. Те, кто работал вместе с Карнавальским и уже пытались однажды добраться до меня. Я и сам планировал добраться до них, но без Инсекта риск многократно вырастал. Поэтому сперва я собирался его вернуть, а уж после… Хотя, с учётом охоты с Императором, этот квартет успеет подготовить очередную пакость. Последнюю. Потому что затем я сам приду за ними. А уж потом позову Канцелярию.

— Эти четверо создали преступную организацию с чрезвычайно широким спектром действия, — продолжала графиня. — Торговля наркотиками, контрабанда, заказные убийства… Список я могу перечислять долго. Вы точно о них не слышали?

— Я недавно в Петербурге, — пожал я плечами. Она должна это знать, мы же с ней не так давно в академии виделись.

Девушка заправила за ухо выпавшую прядь чёрных волос и достала пачку сигарет, вытащила одну, но вдруг вспомнила о чём-то, взглянула на меня и убрала сигареты.

— Я видела отчёт о вскрытии. Раздробленная грудная клетка, обширные повреждения внутренних органов… Это если вкратце. Сомневаюсь, что госпожа Морозова могла нанести ему удар достаточной силы.

Я промолчал. Отхлебнул начавший остывать чай.

— Герцог Карнавальский был в этой организации бухгалтером, — продолжила она, проникновенно глядя на меня тёмно-зелёными, почти малахитовыми глазами.

Она пыталась вызвать во мне муки совести или чувство долга, чтобы я взял и всё ей рассказал. Но совесть меня не мучила, а долгов перед ней не имелось. Так что будет уместно сделать ответный ход.

— Кем он точно был, так это извращенцем, — перебил её. — Который похищал понравившихся ему девушек. Мучил их, насиловал, продавал в рабство, давал попользоваться друзьям, словно они какая-то вещь…

Я специально говорил медленно, чтобы у графини было время примерить эти слова на себя. Одно дело — бумажные отчёты о допросе жертв читать (отгородиться от чёрных букв на светлом фоне легко), другое — услышать от живого человека. Её и без того бледное лицо побелело, а губы превратились в тонкую полоску. Она не мигая смотрела на меня, застыв, словно статуя.

— Он похитил одну из моих подруг и собирался проделать то же самое. Но баронесса Морозова остановила его. Убила.

— Надеюсь, он умер мучительной смертью… — прошептала она.

— Вы же сами только что сказали, что видели отчёт о вскрытии. Как думаете?

Она ничего не ответила. Я видел, как напряглись желваки на её бледных щеках. Несколько секунд они дрожали от напряжения. Затем графиня откинулась в кресле, лицо её разгладилось. В таком состоянии её можно было назвать красивой. Я позволил себе оценить её стройные ножки, обтянутые дорогой тканью.

— Думаю, Морозова заслужила компенсацию за страдания, — сказал я. — Не стоит её преследовать. Преступник получил по заслугам, чего вам ещё надо?

— Остальных, — прошептала девушка и села прямо. — У бухгалтера должны быть бумаги, отчётность. С их помощью мы отправим на плаху всех организаторов. Эти бумаги у вас?

Я сам с ними разберусь.

— Нет.

— Может, вы что-то взяли из дома и не заметили их среди вещей?

Я снова покачал головой. Она вытащила чёрную визитную карточку и положила на стол рядом с чашкой чая.

— Если вдруг обнаружите бумаги, дайте мне знать.

Советник резко встала, повернулась и направилась к двери.

Да, попка у неё неплохая для такой худышки. Спортивная.

— Обязательно, — сказал, провожая её до выхода.

Вышел вместе с ней на крыльцо. Графиня села в небольшой чёрный автомобиль с мягкой крышей и водителем, бросила прощальный взгляд через окно и уехала. Почему-то ещё какое-то время я стоял, пытаясь вытряхнуть из головы её глаза. В них я увидел жажду правосудия, желание выполнить свою работу и покарать преступников и… мольбу. Или что-то похожее, но я затруднялся определить. Она будто хотела, чтобы правосудием стал я. Может, так оно и будет…

Я повертел в руках карточку с её именем, фамилией, номером телефона и адресом. Может быть, пришлю ей головы этих засранцев. Надо же будет как-то их личности установить, когда я с ними покончу.

Взглянул на пространственное кольцо и вошёл обратно в дом, где меня ждали три любопытствующие проблемы. Они напомнили мне, что есть более насущные дела.

* * *

Кабинет князя Медянина

Примерно в это же время

 

Князь сидел в своём кабинете в окружении «коллег», как он их про себя называл. Граф Самойлов, герцоги Клюквин и Кипарисов. Они сидели кто где в кабинете. Герцоги пили вино на диванчике, граф сидел в кресле возле светильника и якобы читал книгу. Но князь знал, что все трое прислушиваются к разговору между ним и ещё одним гостем, бароном Мессеровым.

Половина лица худосочного барона была замотана бинтом, из-за чего говорил тот с трудом. Поэтому князь старался задавать ему вопросы, которые требовали ответа только «да» или «нет».

— Вы встретили барона Дубова?

— Да… — простонал тот, держась за щеку.

— Напали на него.

— Да.

— Но он дал вам отпор, а вы так и не выяснили насчёт бумаг.

— Угу… — барон качался из стороны в сторону, убаюкивая забинтованную руку.

Это не Дубов её сломал, просто Мессеров поскользнулся на мокром полу и упал. Но всем говорил, что это сделал Дубов.

Князь Медянин огладил пышные седые усы и поморщился. Одно присутствие Мессерова его раздражало да зубовного скрежета. Он знал, что так будет, прекрасно догадывался, что человек, наполовину огр, раздолбавший полдома герцога Карнавальского и разметавший его охрану, легко побьёт громил с Мессеровым. Его план состоял не в топорной попытке напугать барона, а, наоборот, использовать его наглость и самоуверенность против него.

— Ты сделал, что я сказал?

Мессеров активно закивал головой и тут же скривился от боли.

— Фделал, гофподин княфь… — Распухшая после лещей Дубова щека мешала внятно говорить.

Князь Медянин позволил себе короткую ухмылку и взмахнул рукой, прогоняя Мессерова. Барон тут же поднялся и попятился к выходу из кабинета, постоянно кланяясь. Наконец вышел. Злое потрескивание поленьев в камине вдруг стало уютным и тёплым.

— Может, посвятите нас в свои планы, господин князь? — со скучающим видом молодой граф Самойлов отложил книгу корешком вверх.

— Разве мы не должны были избить Дубова до полусмерти? — поддакнул Клюквин, отпивая вино.

— Всё просто, — развёл руками князь. — Теперь мы всегда будем знать, где находится этот чёртов Дубов. Осталось лишь дождаться, когда он покинет императорский дворец, и напасть на него.

Смуглый Кипарисов прыснул вином изо рта прямо на белый костюм Клюквина. Герцог поморщился, но ничего не сказал.

— Дворец Императора? Какого чёрта он там⁈

— Неизвестно, что связывает его с семьёй Александра Восьмого, но это нас и не касается.

— Так уж и не касается? — холодно заметил Клюквин, безуспешно пытаясь оттереть вино. — А если он друг одного из царевичей? После его смерти нас найдут и обезглавят. А в мои планы такое кардинальное изменение причёски не входит.

По лицу князя пробежало недовольство, дёрнулась щека, нахмурились брови. Его раздражало, что компаньоны не понимают очевидных вещей.

— Дубов умрёт, — коротко бросил он. — Либо мы, либо он.

— Я согласен с князем, — сказал Самойлов, поднимаясь. — Лучше прикончить его поскорее, а не ждать, пока записи Карнавальского всплывут где-нибудь в Канцелярии. Я сам возглавлю охоту на Дубова и сделаю всё так, что следы не приведут к нам.

— Прекрасно, — кивнул Медянин, пряча улыбку за усами. — Возьмёте моих лучших людей и атакуете сразу, как Дубов покинет пределы дворца.

Клюквин и Кипарисов вздохнули. Они не до конца верили в план князя Медянина, но другого у них не было.

* * *

Гостевой дом в резиденции Императора

Сейчас

Николай

 

— Так, повтори, что я должен сделать, чтобы вернуть вещи из кольца? — обратился я к Агнес.

Мы с ней сидели у меня в кабинете, потому что в холле опять расположились Вероника с Лакроссой. Они делали какие-то примерки для платья или что-то такое. В девчачьих делах я не разбирался.

Девушкам не понадобилось пересказывать суть разговора с графиней Кремницкой, так как они прекрасно всё подслушали. Спросили только, о какой организации идёт речь, и я ответил, что всё есть в бумагах, которые сгинули в кольце. Но Канцелярии об этом знать не надо. До поры до времени. Девушки понимающе кивнули и сделали вид, что только что сказанное вылетело из их прелестных головок.

— Просто представь, как снова держишь их в руках, — повторила гоблинша. — Чем детальнее, тем лучше.

Я кивнул и закрыл глаза, чтобы не мешать воображению. Спустя несколько секунд почувствовал, что с кольцом установилась связь, и ощутил его примерно так же, как карман, набитый мелочью. Знаешь, что там есть, но точная сумма неизвестна. Вытянул перед собой ладонь и представил, как в ней лежат несколько книжек в кожаных переплётах разного цвета, пара свитков, конверты, мелкие листки с пометками, скрепленные резинкой. Я даже вспомнил некоторые закорючки, которые видел краем глаза.

Вдруг ладонь отяжелела.

— Работает! — вскричала Агнес и, судя по звукам, запрыгала на месте. — У меня получилось пространственное кольцо! Ура!

Я открыл глаза и увидел на ладони те самые бумаги.

Фух, отлегло.

— Что ещё туда можно запихнуть? — спросил я.

— Всё, что угодно, — гордая собой ответила гоблинша, и в этот момент её массивные очки с макушки сползли на нос.

Я представил, как складываю в карман записи Карнавальского, и они исчезли с ладони. Получилось это ещё легче, чем в первый раз. Затем взял в руку молот, лежавший возле кровати, и тоже отправил в кольцо. Вышло ещё быстрее и увереннее.

Револьвер исчез в кольце так быстро, будто сам туда стремился. А вот патроны я туда засовывать не стал. Всё-таки на поясе в патронташе хранить их удобнее. Да и зелья и прочие вещи из артефактного пояса тоже не стал перекладывать в кольцо. Привык я к нему. Действовал он, кстати, похожим образом, как и кольцо. Только размер вещей, пролезавших в отсеки, был ограничен.

— Я чувствую, что у меня с ним есть связь, — произнёс я вслух, потирая подбородок и думая, что бы ещё спрятать в кольце.

— Хм, — Агнес поджала пухлые губки. — Наверно, поэтому вытащить бумаги у меня не вышло. Я не хотела связываться с кольцом, чтобы ты стал у него первым.

— Чего? — расхохотался я. — Типа я кольцо невинности лишил?

— Ну… — гоблинша пожала плечиками, — вроде того.

— А ещё таких сделать сможешь?

— Да запросто! Только материалы дорогие…

Пространственные кольца стоят дорого, а те, которые не излучают ману при этом, ещё дороже. Рядом со мной всё это время находилось ходячее зелёное сокровище, а я и не знал!

Нас отвлёк стук в дверь. Пришли слуги, присланные Императором. Четверть часа они снимали с меня различные мерки, затем так же быстро ушли. А позже вечером принесли одежду. Я тут же примерил.

Качество материалов сразу меня поразило: не обошлось без артефактных, особо устойчивых к повреждениям тканей. Уж для меня-то это условие просто необходимое. Одежда оказалась простой и удобной.

Свободные тёмные штаны с большими карманами, футболка из удобной ткани, в которой не потеешь, свитер с высоким горлом, тоже чёрный, и коричневая кожаная куртка с меховой подкладкой. Я с улыбкой вспомнил меховую жилетку, которую для меня перешивала княжна Онежская. Оставил её в академии, думая, что в столице она мне не пригодится. Что ж, будет здесь вместо неё куртка.

Завтрашний день обещал быть прохладным, так что выбор одежды не вызывал вопросов.

Спать ушел рано и проснулся в три часа утра. Хотя я никогда не понимал, почему три часа — это утро. Темень же несусветная на улице.

Быстро привёл себя в порядок и оделся. Машинально перекинул из карманов брюк в штаны вещи, в кольцо засунул специи и специальные короба. Мало ли какая добыча будет на охоте? После нацепил на себя артефактный пояс, кобуру и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж. В доме было тихо и темно, все спали. Веронику и Лакроссу обнаружил в холле — они заснули прямо за столом среди обрывков красной ткани. Накрыл их тёплыми пледами и вышел вон.

Не успел закрыть дверь, как за мной выскочил волчонок. Ростом он уже был мне по колено, на руке не помещался и подавно. Я пожал плечами. Почему бы не взять его с собой? Будет вместо охотничьей собаки.

Снаружи меня уже ждал слуга, который проводил к конюшням, где вовсю шла подготовка. Седлали коней и загружали их в фургоны, снаряжали ружья, луки со стрелами и арбалеты. Куча народу суетилась вокруг.

Волчонок всё это время принюхивался, будто учуял странный запах. Лично я чуял только конский навоз, но вонь Альфача не останавливала. Он подбегал к людям, которые шарахались от волка, обнюхивал их и бежал дальше. Проверил конюшни, лошадей, мешки с кормом, а затем вернулся ко мне и стал вынюхивать что-то около моих ног. Забрался по штанине вверх, зарычал и залаял, скаля зубы.

— Да ты с ума, что ли, сошёл? — удивился я.

А волк не унимался: лаял, рычал и царапал штанину, будто бы пытаясь добраться до моего горла. Я попытался успокоить его, погладить, но он чуть меня за руку не цапнул.

— Господин, вам помочь? — подошёл смуглый и покрытый щетиной темноволосый мужчина.

— А ты ещё кто такой? — буркнул я, отбиваясь от волчонка.

— Императорский псарь, — сказал он, глядя на Альфача. — Ухаживаю за гончими и в волках тоже кое-что смыслю. Ваш не атакует вас.

— А чего он тогда хочет?

Волчонок царапал когтями штанину.

— То, что у вас в кармане. Поверьте, на воспитании собак я собаку съел, — засмеялся он.

Странно, в кармане у меня не было никакой еды — я рассчитывал накормить волка на охоте. Но внял совету псаря и сунул руку внутрь, выгреб несколько бумажных ассигнаций и мелочь, а волчонок подпрыгнул, хватанул зубами золотой рубль и бросился прочь.

— Эй! — заорал я вслед, но Альфач уже исчез внутри конюшен.

Через полминуты вернулся, радостно свесив язык из пасти. Я взглянул на человека, а тот лишь пожал плечами и покачал головой. Тоже, видимо, не понял, чего волк прикопался к монетке.

Вскоре появились царевичи, все четверо, затем Император и несколько слуг, которые поедут с нами. Лошади уже были осёдланы и загнаны в фургоны, так что мы быстро погрузились в машины и поехали.

Не заезжая в город отправились куда-то на северо-запад. Дороги оказались пустыми, так что ехали быстро. На востоке занималась заря, а через приоткрытое стекло в салон залетал прохладный воздух, который пах лесом. Я вдруг понял, что соскучился по вылазкам на природу, и улыбнулся. Удочку на всякий случай тоже прихватил, вдруг удастся порыбачить.

Через час въехали на асфальтированную площадку, выгрузились сами и выпустили лошадей.

— Ну, сейчас пойдёт потеха, — довольно улыбался Император.

Белый мундир он сменил на одежды защитного, тёмного цвета. За плечом висело ружьё, на поясе — меч, а грудь пересекала лента с красными патронами.

— Уж надеюсь, — произнёс Владислав, — не зря же я отменил спа на сегодня.

— Куда мы едем? — спросил я, садясь на лошадь.

— В императорские угодья, — отвечал слуга, который проверял мою подпругу. — Это заповедные места, больше никто не имеет права охотиться здесь.

— И что за дичь водится в этих местах?

Тот пожал плечами и снова наклонился:

— Обычно кабаны, глухари, реже медведи. Но эти места граничат с дикими лесами, так что может забрести и кто-нибудь покрупнее и опаснее. Но Император запретил нам прочёсывать лес перед охотой.

Когда все приготовления были закончены, мы пустили лошадей вскачь. Сперва наш путь пролегал по полям и небольшим рощицам, но вскоре мы углубились в лес и скорость упала. Не спеша шли по густой чаще около часа.

Лес был настолько древним, что высокие деревья полностью закрывали небо над нашими головами. Только изредка проскакивали в вышине кусочки неба. Было холодно, изо рта шёл пар. Я бы даже сказал — слишком холодно.

Слуги спустили собак, а я поймал на себе взгляд волчонка. Кивнул ему, и он тоже бросился на поиски дичи. Императорская семья уже вовсю предвкушала азарт охоты. Кроме Павла — он старательно бледнел и трясся. Видимо, впервые на охоте.

Вдруг издалека донёсся лай собак, которые гнали кого-то на нас. А затем я услышал, как с оглушительным треском ломаются не то что сучья, а целые деревья.

— Похоже, кто-то крупный попался, — довольно кивал государь. Он кинул поводья на луку седла и выхватил ружьё, целясь в лес в сторону звуков.

Остальные тоже приготовились стрелять, ожидая, когда добыча выйдет на них. Я же их оптимизма не разделял. Что за зверь может крушить деревья? Впереди в чаще уже стало заметно движение. Я прикрыл веки и попытался увидеть мир глазами волка. Он был неподалёку, держался поодаль от гончих, которые гнали животное. Я видел пятна их мана-ауры.

Странно. Сперва я подумал, что вижу их на фоне ауры леса, но затем быстро понял, что лес не должен двигаться вместе с ними с такой скоростью!

— Похоже, медведь, отец! — радовался царевич Ярослав, перекрикивая грохот.

Я же уже отчётливо видел, как к нам двигается вал падающих деревьев. Постепенно на лицах императорской семьи появилась тревога. Да и на моём, наверно, тоже.

Из леса на нас мчался белый медведь. Огромный, три метра в холке, и чертовски злой!

Отправить