Глава 23

Спальня цесаревича

Вчера

 

Алексей ворвался в собственную спальню, громко хлопнув дверью. Его буквально разрывало от злости.

Так унизить его перед родными братьями! А чёртов Ярослав только потакал проклятому Дубову. А Павел? Маменькин сынок, который недостоин даже произносить фамилию Годуновых! Императрица всю жизнь носилась с ним как с писаной торбой, в то время как его старшие братья будто перестали существовать. Нет, он обязательно разберётся и с Павлом, и с его защитничком Дубовым! А затем вернётся в Китежград и продолжит плести заговор.

Только Дубов силён. Очень силён. Куда сильнее Павла, если уж на то пошло. Судя по фамилии, обладает дубовым Инсектом, вот только он и без него могуч, словно богатырь древности. А если ещё и даром своим овладел в полной мере, всеми его ветвями? Нет, это невозможно — он слишком молод для этого. Но что, если Алексей ошибается? Ошибка здесь будет губительна для его планов.

Царевич грузно сел в кресло, отчего оно проехало по полу несколько сантиметров и расхохотался. В его голове только что созрел прекрасный план. Одним выстрелом он убьёт двух зайцев: устроит покушение на брата и узнает силу Дубова, вынудит его использовать Инсект. Если всё пройдёт удачно, то и барон, и царевич погибнут. Отец как раз пригласил их на охоту завтра. Хоть какая-то польза от поездки сюда…

Алексей взял в руки стакан, стоявший на столике рядом, и плеснул в него грушевой водки. Фруктовый аромат ударил в ноздри. Он представил, как сжимает горло этого выскочки, и от вдруг возникшего жара водка испарилась, а стакан начал капать на пол расплавленным стеклом.

— Осторожнее, цесаревич, так и весь дворец спалить недолго. Раньше времени… — произнёс елейный голос.

— Тарантиус, — тут же узнал его Алексей. — Что тебе нужно?

— Что нужно вам?

— Ты знаешь что, — огрызнулся цесаревич, — то же, что и всегда. Мощь, способная сокрушить моего отца.

— Действительно? — Фигура в тёмном балахоне вошла в поле зрения Алексея и села в кресло напротив. На улице ярко светило солнце, но в комнате резко потемнело. — А мне показалось, что вы отказались от своих планов и вас обуяла жалость к младшему брату. Неужели вы стали таким слабым?

— Заткнись, Тарантиус! — вспылил цесаревич, чем лишь вызвал хриплый смех собеседника. — Завтра, — успокоился он. — Завтра отцу приспичило устроить охоту, собрать нас всех впервые за чёрт его знает сколько лет. Решил поиграть в семью… И я поиграю в неё, будь уверен, Тарантиус. А теперь убирайся! Мне нужно сделать все приготовления.

— Как прикажете, Ваше Высочество… — тихо смеясь, встал собеседник.

Он, словно плывя по воздуху, вышел из поля зрения Алексея, затем раздался шорох ткани, и в комнату снова хлынул свет.

Алексей вскочил и позвал своего верного слугу.

* * *

Новая земля

Вечер предыдущего дня

 

Целых две недели он плыл на огромной льдине, на которой не было ничего, кроме снега и льда. Ничего крупнее селёдки в море ему не попадалось. А сейчас он оказался на каких-то островах, где, кроме снега, появились только камни и скалы. Стаи птиц разлетались при его приближении, мох на камнях отдавал тиной.

Медведь расстроенно взревел, глядя на серое море. Ему ужасно хотелось есть. Хотелось нормальной пищи, какого-нибудь захудалого моржа!

Вдруг его нос что-то учуял. Мясо! Свежее мясо!

Медведь подобрался и поскакал к источнику запаха. Он перемахнул через небольшую каменную гряду и увидел его. Свежие, сочные куски, ещё сочащиеся кровью и источающие пар. Он взревел и бросился, не разбирая дороги. Лишь впившись в сырое мясо зубами, понял, что его заманили в ловушку. Дверь клетки с лязгом опустилась, щёлкнул засов.

Плевать: сначала он поест, а потом разберётся с охотниками. Но вдруг клетка качнулась, и недоеденные куски мяса вылетели сквозь прутья. Земля белела далеко внизу, а он летел по воздуху.

Медведь яростно взревел, вскинув морду, и увидел верёвки, тянущиеся от клетки к огромной вытянутой штуке в небе. Она бесшумно набирала скорость.

Он должен немедленно выбраться отсюда!

Зверь попытался выбить дверь, используя свою магию, но что-то блокировало её. Он ощутил, как от цветных камней в углах клетки исходит аура силы. Попытался выцарапать один из них, но лишь повредил лапу.

Закончив бесплодные попытки, медведь успокоился. Он сидел на деревянном полу и тяжело дышал, ожидая своей дальнейшей судьбы. Он был готов биться насмерть.

Тусклое солнце опустилось за горизонт, воцарилась беззвёздная ночь. Он всё продолжал лететь в чёрной пустоте, овеваемый холодным ветром.

Зверь потерял счёт времени, когда море внизу сменилось золотыми равнинами. Он догадался, что это деревья. Редко он видел такие большие.

Клетка опустилась посреди леса и открылась. Медведь выскочил наружу, озираясь в поисках врагов, но никого не увидел. Бесшумно клетка поднялась вверх и исчезла среди деревьев. Зверь потянул носом воздух, полный незнакомых запахов. Дичь, как же много здесь дичи. И какая-то особо наглая стая мелких вертлявых зверей сама бросилась к нему.

Медведь радостно оскалился.

Скоро он наестся досыта.

* * *

Леса под Выборгом

Сейчас

Николай

 

— Кто-нибудь захватил с собой артефактные патроны? — спросил я, глядя, как к нам приближается огромная белая туша.

— Кто ж с собой на охоту артефактные патроны таскает? — удивился Император.

— Здравомыслящие люди? — предположил я.

Тем временем медведь приближался, окружённый лающими собаками. Волчонок держался поодаль — чуял опасность, исходившую от животного. Императорских гончих охватил азарт, и они не боялись огромного медведя. Лаяли и кусали его. Одна повисла на его боку. Зверь же их почти не замечал, только махнул лапой и сшиб псину, выскочившую прямо перед ним. Собаку шмякнуло о дерево, и она больше не поднялась.

Все остальные замерли в нерешительности.

— Целься! — командным голосом взревел Император, в его глазах тоже загорелся азарт. Опасное это дело.

Он вскинул ружьё к плечу, то же сделали его сыновья и слуги.

Александр скомандовал:

— Огонь!

Бахнули ружья. Несколько пуль и туча дробинок врезались в шкуру медведя, но не причинили особого вреда. Даже кровь не выступила. Толстая, значит. Я призвал из кольца револьвер и приготовился выстрелить. Лошади тревожно заржали, опасаясь зверя. Нас разделяло уже меньше трёх дюжин метров, и медведь продолжал приближаться.

— Я завалю его! За Царя! — взревел один из слуг, пришпорил своего коня и бросился навстречу монстру. На ходу вытащил меч, который тут же засиял золотой маной.

— Куда ты, дурак? — только и успел вымолвить я. Храбрец закрыл от меня медведя.

Зверь взревел и выпустил из пасти струю льда. За мгновение человек вместе с лошадью превратились в ледяную статую. А затем разлетелись на куски, сбитые огромным животным.

Я напитал маной револьвер, прицелился и выстрелил. Лошади встрепенулись, а моя от грохота и вовсе встала на дыбы и скинула меня. Я грохнулся оземь, из груди вышел весь воздух от неожиданности. Лошадь ускакала в лес.

А медведю хоть бы хны! Он успел призвать ледяную броню, и пуля из револьвера потратила всю мощь на неё. Из лба зверя торчал окровавленный кусок свинца. Даже череп не пробил. Брешь в броне на глазах зарастала обратно.

— Нам его не одолеть, — испуганно прошептал Павел и попятился. А затем его заглушил рёв животного.

— Навалимся все разом! — закричал Ярослав, пришпорив коня, и помчался между деревьями навстречу монстру.

— Вперёд! — скомандовал государь.

Несколько человек во главе с ним стали заходить с фланга, Ярослав скакал прямо на медведя, а его кулаки горели ярким огнём. Инсект. Я же побежал, заходя на зверя с другого фланга, выстрелил ещё несколько раз, но с тем же успехом. Зверь окружил себя прочной ледяной бронёй.

Удивительно, но револьвер полностью бесполезен, пока монстр окружён бронёй. Так что я сунул его в кобуру и вытащил из кольца молот. Посмотрим, как лёд выдержит тупую силу.

Вокруг стало дико холодно, пошёл снег, и усилился ветер. Медведь выпустил новую струю льда, заморозив сразу несколько собак и двух слуг. Его атаку прервал только мощный поток лавы из рук государя. От его мощной ауры стало трудно дышать. Но и зверь обладал не меньшей, готовился к новой атаке.

Поднял морду и вдохнул, но к нему подскочил Ярослав и врезал огненным кулаком по морде. От ледяной брони отлетел небольшой кусок и только. Но это остановило медведя. И разозлило. Он встал на задние лапы и обрушился на царевича. Тут подоспел я и встретил удар лапой могучей атакой молота. Но зверь тут же махнул другой лапой и отшвырнул меня на десять метров. Мой полёт остановило дерево. Было больно.

Тем временем медведь атаковал ледяной струёй Ярослава. Царевич закрылся руками, создав вокруг себя горячую ауру, но лёд намёрз вокруг неё. Сын императора оказался в ледяной ловушке толщиной в метр. Сквозь голубую стену было видно, как он пытается пробиться наружу. Такими темпами ему понадобится не меньше сотни ударов.

— Вставай, Дубов! — мимо меня проскакал Император верхом на лошади. Он заходил на новую атаку.

Я поднялся и снова бросился на медведя. Владислава сшибло с коня, и он стоял между двух деревьев и швырял огненные диски во врага. Тот отвлёкся на него и атаковал с оглушительным рёвом. Царевич отпрыгнул и упал, а медведя задержала вилка из стволов. Ненадолго. Но мне хватило этого времени, чтобы добежать до него, накачать в ноги ману и высоко подпрыгнуть. Я обрушился на зверя сверху и ударил изо всех сил по спине, покрытой льдом. Броня разлетелась на куски, я выхватил револьвер, но медведь вырвался из ловушки, встал на дыбы и упал на спину.

Мама, спасибо тебе, что наградила таким мощным скелетом.

Меня вдавило в землю, но я был жив. И даже ничего не сломал. Медведя кто-то атаковал в это время, он взревел и вскочил. На меня брызнуло несколько капель горячей крови. На животе монстра краснела небольшая рана, но её уже покрывал лёд. Это Владислав смог пробить броню и ударить Инсектом. Вот только не успел отступить, когда его накрыла струя льда. Он смог закрыться огненным диском, как щитом, но его постигла та же судьба, что и Ярослава.

Император выпустил на медведя тугую струю лавы, которую тот встретил рёвом и новой атакой. Два луча, оранжевый и синий, встретились посередине. Лава шипела и падала камнями на землю. Её брызги поначалу подожгли лес, но усиливающаяся метель быстро затушила огонь снегом.

Государь скакал вокруг медведя, поливая его огнём, зверь кружился на месте, отбивая его атаки и наращивая ледяную броню. Я не мог вмешаться, иначе попал бы под перекрёстный огонь. А оно мне надо? Но и атаки Александра заметного вреда зверю не наносили. Вдруг он вскинул вторую руку, и струя лавы стала в два раза шире. Медведь начал проигрывать.

— Отец, осторожно! — прокричал Павел.

Он не участвовал в сражении: видимо, считал, что его Инсект бесполезен. Впрочем, в густой чаще так оно и было.

Император оглянулся на крик, но слишком поздно. Он врезался в сук и вылетел из седла. Лошадь с радостным ржанием умотала в лес.

Вот дерьмо!

Я бросился к лежащему государю. На его лбу зрела большая шишка. Монстр быстро понял, что к чему, и бросился на меня. Я подхватил Императора и крикнул Павлу:

— Бежим!

— А как же мои братья? — испуганно возразил Павел, застыв на месте. — И где Алексей?

— Им ничего не грозит! — крикнул я, прыгая в сторону, чтобы увернуться от ледяной струи. Несколько деревьев передо мной покрылись корочкой.

Царевич поскакал вслед за мной. Не знаю, сколько мы так бежали. Я уже начал задыхаться, а мана почти кончилась, потому что всё это время качал её в ноги, чтобы не терять скорости.

Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что кто-то больше меня!

У нас было преимущество в размерах: мы обходили деревья, почти не теряя скорости, перепрыгивали лощины и торчащие корни, Павел скакал справа от меня, а у меня на плече бултыхался правитель Российской Империи. Огромная туша медведя была вынуждены проламывать себе дорогу. Грохот стоял страшный. На открытой местности он бы нас давно догнал.

Как назло, мы вскоре выскочили на открытое пространство. По инерции я ещё пробежал несколько десятков метров, прежде чем остановился и понял, что мы оказались в болоте. Следом за нами выскочил волчонок. В его зубах застряла белая шерсть. Он атаковал медведя, пока мы бежали. Молодец. Только зверюга всё равно ломилась сквозь лес, так и не выпустив нас из виду.

Дело плохо. Впереди болото, а позади голодный монстр. Рядом со мной резко затормозил Павел, и его лошадь пропахала копытами мягкую землю. Мы оба оглянулись назад. Альфач пробежал мимо нас, не останавливаясь.

— Он указывает нам путь! — догадался я.

Каким-то своим чутьём волчонок чувствовал твёрдую почву. Мы углубились в болото. Наверху над нами темнело небо, сыпался снег. Пахло тиной и гнильём.

Мы выскочили на небольшую полянку, покрытую пожелтевшими кустиками травы. Я оглянулся и выматерился, выхватывая пистолет. В сотне метров от нас медведь полз по болоту.

Он тоже чувствовал дорогу!

Временами его лапы соскальзывали с тропы, и он всей тушей падал в воду, но благодаря своим размерам и чудовищной силе тут же выбирался. Только ещё более злой. Он не сводил с нас маленьких чёрных глаз.

— Паш? — позвал я. У меня созрел план. Я опустил бессознательное тело государя на землю и проверил патроны в револьвере. В барабане остался один. Но его мне хватит. — Как там твой Инсект поживает? Сможешь запустить в него один большой камень?

Я кивком указал на медведя, который приближался. Уже полсотни метров разделяло нас. Он попытался выпустить в нас ледяную струю, но поскользнулся, и та улетела в небо. Какую-то ворону заморозило, и она камнем бултыхнулась в трясину.

— Смогу, — ответил Павел, слезая с лошади.

— Выложись по полной, — сказал я и прицелился. — По моей команде. Целься в голову.

Я ощутил, как от царевича пошла волны силы. Он и правда стал сильнее. Высоко над нами начал формироваться метеоритный осколок. Он становился всё больше, пока не достиг полуметра в диаметре. А затем вспыхнул огнём. Я даже отсюда ощутил его жар.

Монстр тем временем приближался. Он так сосредоточился на нас, что не видел в небе каменюку. Тем хуже для него. Тридцать метров. Двадцать. Медведь вышел на финишную прямую и ускорился. Пятнадцать.

— Давай! — крикнул.

Зверь пустился вскачь, оглушительно взревев. Десять метров. Девять. Огромная туша надвигалась на нас, с оскаленных зубов капала слюна и тут же превращалась в сосульки, висящие на шерсти. Я швырнул в морду огненное зелье и остатки маны влил в оружие. Одновременно с зельем в голову твари прилетел кусок скалы, объятый пламенем. Прогремел взрыв, и нас отбросило назад. Налетевший ветер быстро рассеял дым, и я увидел, что голову медведя больше не закрывает лёд. А огненное зелье подожгло его шерсть, и чудище бесновалось, пытаясь сбить пламя.

Я прицелился. Зверь посмотрел на меня, взревел. В его глотке засиял голубой сгусток энергии, который быстро рос, и я выстрелил. Пуля влетела прямо в пасть и пробила голову белого медведя изнутри. Всей тушей он рухнул на краю поляны в паре метров от нас. Он был мёртв.

— Получилось! — ликовал Годунов.

Я встал и перезарядил револьвер. Император так и не пришёл в себя. К туше медведя подбежал волчонок и на несколько секунд задрал заднюю лапу, оросив морду чудища. Ну вовремя, блин.

— Что будем делать? — спросил Павел.

В ответ у меня громко заурчал живот. Я ведь даже не позавтракал.

— Будем есть, — глухо ответил царевичу и достал из кольца разделочный нож.

— А как же мой отец? Ему нужен лекарь! — Павел сел рядом с Императором, пощупал его лоб, шишку.

Я достал кое-какие вещи из кольца, плед подложил под голову Александру, а сверху накрыл ещё одним. Снег перестал идти после смерти медведя, но было ещё холодно. Тусклый шарик солнца висел над головой за серыми тучами.

— Он просто без сознания, — сказал я, подходя к туше медведя. — Возможно, сотрясение, и лекарь, конечно, нужен, но куда важнее восстановить силы. Мощный монстр мог приманить других своей аурой — тех, кто захочет полакомиться падалью после него.

Словно в подтверждение моих слов из кустов в дюжине метров от нас вылетела розовая верёвка и обвила ногу царевича. Это оказался язык какой-то твари. Язык дёрнулся и повалил Павла на землю — тот вцепился ногтями в землю, сопротивляясь и крича. Я выхватил револьвер и выстрелил туда, где должен сидеть языкастый монстр. Маны у меня уже почти не осталось, так что выстрел вышел обычным. Но и так большой пули хватило, чтобы отстрелить язык. Послышалось возмущённое и полное боли «ква!», и из кустов выпрыгнула огромная жаба с острым костяным наростом на спине. Она взвилась в воздух метра на три и пролетела метров двадцать в сторону от нас. Затем поскакала дальше. Отращивать новый язык.

— Твою ж… — просипел царевич, выползая из трясины и вытряхивая сапоги.

— А тебе нужно ещё и согреться, — кивнул я.

Возражать Павел не стал. Его лошадь мы привязали к чахлому деревцу, что росло тут же. Она щипала пожухлую траву и махала хвостом. Царевича отправил за дровами, вместе с ним — волчонка, чтобы указывал ему путь и возможных врагов. Сам занялся разделкой медведя.

Не знаю, сколько весил этот зверь, но точно больше тонны. Первым делом съел сердце. Оно насыщено маной, так что поможет восстановить силы и сделает сильнее. Зелья маны у меня были, но их решил приберечь на экстренный случай. Печень и кое-какие другие органы животного сложил в коробки и отправил в кольцо. Так же поступил с львиной долей мяса, а остальное замариновал в специях. Остатки медведя спихнул в болото.

Александр Восьмой пока ещё не пришёл в себя, а как ему помочь, я не знал. Да и опасался ненужной бурной реакции. Ещё бросится спасать скорее сыновей.

Тем точно ничего не угрожает, пока они сидят в ледяной тюрьме. Ни одна тварь до них не доберётся. А без магии медведя скорлупа оттает к концу дня. Мы как раз доберёмся к ним.

Я достал из кольца два котелка. В один набрал воды из болота, место выбрал почище. Затем поставил их рядом и взял бинт из аптечки. Сделал небольшой марлевый жгут, один конец сунул в котелок с грязной водой, второй — в пустой. Вода начала медленно подниматься по марле. Этому трюку меня научил отец в одном из наших походов в лес. Простейший фильтр для воды. Правда, прокипятить её всё равно придётся.

Пришёл Павел и принёс охапку дров. Бросил её чуть сбоку от центра поляны, чуть не уронив ружьё, затем отправился за второй. Волчонок, помахивая хвостом, показывал ему дорогу. Надо будет накормить его мясом — заслужил.

Пока царевич ходил, отскоблил шкуру медведя и тоже засунул в кольцо. Потом, когда будет возможность, высушу её и попрошу княжну Онежскую сделать мне новую меховую жилетку. Шкура Ледяного медведя, а это был именно он, весьма прочная и стойкая. К тому же дополнительная защита от холода.

Развёл костёр и начал жарить мясо на шампурах. Шашлык из медвежатины. Вернулся Павел с новой охапкой дров, как раз когда первая партия мяса была готова. Сразу набросился на еду. А я повесил над костром котелок с чистой водой и сам сел есть. Часть сырого мяса, пару килограмм, отвалил волчонку, и он тут же вгрызся в него острыми зубами, чуть не урча от удовольствия.

Мясо оказалось вкусным, хоть и немного жёстким. Что поделать, весьма спортивный медведь попался. Зато оно было насыщено полезной маной, и я буквально чувствовал, как энергия начинает бегает по жилам с новой силой. Хорошо. Инсект бы ещё свой вернуть.

Трещали дрова, чавкали Павел и волчонок, тихо посапывал Император, а от костра шло приятное тепло. Атмосфера, можно сказать, даже уютная. Но когда поедим, отправимся обратно. Не хочу тут торчать лишнее время.

Пару раз чувствовал приближение каких-то тварей, но они не нападали. Боялись костра и нашего спокойствия. Да и с помощью волчьего зрения я постоянно контролировал, не собирается ли кто напасть на нас.

— Одного не могу понять, — вдруг сказал царевич, — откуда здесь взялся Ледяной медведь? Они же только на Северном полюсе обитают.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Прилетел, наверно.

— Скажешь тоже, — хмыкнул Пашка. — Скорее, приплыл на льдине, но всё равно… Не верится.

Вдруг Император застонал, открыл глаза и сел.

— Господи, где я? — прохрипел он.

Я вкратце рассказал, что произошло.

— Мы должны вернуться к моим сыновьям, что если… — Он вскочил на ноги, тут же зашатался и чуть не упал обратно. Павел вовремя его подхватил. — Как голова кружится…

Мы помогли ему сесть обратно. Во вскипевшем котелке я заварил чай, который тоже прихватил с собой. Какой-то таёжный сбор. Самое то на болотах.

— Подкрепитесь, Ваше Величество, — сказал я. — Потом сразу отправимся обратно. Не пропадать же добру! — я указал на горку жареного мяса.

Овощей бы ещё сюда… Но на гарнир только чай. Зато вкусный, отдаёт можжевельником и клюквой.

Когда с едой было покончено, засобирались обратно. Императора посадили на лошадь и пошли обратно. Волчонок снова показывал дорогу, правда, постоянно скакал туда-сюда, полный энергии.

Как выбрались с болота, углубились в лес. Начало темнеть. Но нам не пришлось искать след, потому что монстр оставил после себя просеку шириной в несколько метров. По ней мы и пошли, осторожно ступая через поваленные деревья. Больше всего я боялся, что лошадь наступит в какую-нибудь яму или нору и сломает ногу. Тогда придётся её бросить здесь, потому что императорские скакуны не сильно ушли от монстров, населявших дикие земли. Сами были мутантами, у которых под шкурой перекатывались бугры мышц. Такая способна и танк остановить, но утащить мы ее на себе не сможем.

Так что шли мы медленно — куда медленнее, чем бежали здесь несколькими часами ранее.

Вдруг волчонок остановился как вкопанный, весь напрягся, будто натянутая струна, шерсть на загривке встала дыбом, уши прижались к голове. Затем обернулся к нам и зарычал. Подскочил ко мне и потянул, вцепившись зубами в штанину, с просеки. Мы переглянулись с Павлом, который вёл лошадь под уздцы, и, не сговариваясь, свернули в лес. Его отец дремал в это время.

Мы углубились в лес, но тропа осталась в поле зрения. Спрятались за густыми елями, и я прикрыл глаза и использовал волчье зрение.

В нашу сторону по лесу двигались люди. Я насчитал шестерых. От всех мощно фонило маной. Нас таким образом они увидеть не могли, так как государю стало хуже, и он заснул, а от меня и Павла несло маной не так сильно. Их собственное излучение помешает им увидеть нас.

Они двигались не по тропе, а шли со стороны леса, и быстро приближались к нам. Вскоре среди деревьев показались шесть крадущихся фигур, одетых в броню защитного зелёного цвета. И я понял, почему от них так сильно фонит магией. Они были обвешаны защитными артефактами, заговорённым оружием и магическими патронами к нему.

«Кто ж с собой на охоту артефактные патроны таскает?» — вспомнил я слова Императора. И тут же получил ответ. Охотники. Если охотятся на людей.

 

Конец четвёртой книги

Отправить