Глава 20

Якутск

Резиденция рода Онежских

Примерно в это же время

 

Княжна Онежская, сонно потягиваясь, выползала из постели. Выползала в буквальном смысле, потому что глаза никак не хотели открываться, тело — просыпаться, а будильник всё звенел. Поэтому она вынуждена была отвоёвывать каждый миг бодрости.

Шмяк!

Она шлёпнулась на пол и продолжила ползти к тумбочке со звенящим монстром.

Да, в Якутске было четыре часа дня, но с этими переездами Василиса сбила режим, и теперь вместо него у неё был хаотичный период бодрствования, который сменялся сном в самое разное время суток. Она уже даже подумывала о курсе снотворного, чтобы восстановить режим.

Правда, краешком сознания понимала, что дело вовсе не в режиме и переездах. Просто рядом не было Дубова, этого упрямого, наглого и самоуверенного извращенца. Однако за последние четыре дня, с момента, как её забрали из академии на домашнее обучение, упрямый, наглый, самоуверенный извращенец превратился в тёплого, доброго, справедливого… но всё ещё извращенца.

Василиса старательно отмахивалась от мысли, что последнее ей как раз нравится.

Она гусеницей из тёплого одеяла доползла до тумбочки. Поняла, что достигла цели, только когда тюкнулась об неё головой. Приподнялась, протянула руку вверх и нащупала верещащий будильник. Трель звонка за секунду замедлилась и смолкла, когда часы сковал лёд. Княжна бухнулась обратно на пол и перевернулась на спину.

— Апчхи! — чихнула она.

Без постоянного присутствия Дубова рядом ей стало трудно сдерживать свой Инсект, так что, открыв глаза, она увидела над собой покрытый инеем высокий потолок. На полу тоже лежала колючая изморозь. Как будто стало даже хуже. Что в этом огре такого, что он воздействует на неё таким образом?

Она недовольно поджала губы и заставила себя скинуть тёплое одеяло. По коже тут же пробежал холод. Княжна напряглась и уменьшила воздействие Инсекта. Тут же ожили обогреватели в комнате, тихонько загудев и защёлкав реле. Отмёрзли. Стало немного теплее.

Княжна встала, взглянула в зеркало и включила у него подогрев. Морозный узор постепенно начал отходить, превращаясь в капельки росы.

Василиса была одета в белую пижаму из артефактной ткани, с голубыми и фиолетовыми снежинками. Она стянула верхнюю половину комплекта через голову, затем развязала на поясе шнурок и скинула длинные шорты. В зеркале теперь стояла абсолютно голая Василиса. С досадой поджав губы, она обхватила свою маленькую аккуратную грудь с торчащими от холода сосками.

Даже до второго размера будто не дотягивала. А у всех подружек Дубова сиськи были — высший класс! Даже у гоблинши Агнес!

Княжна нахмурилась, но затем тряхнула головой, взметнув гриву голубых спутанных волос, которые падали ниже попки.

Зато она стройная!

Василиса задумчиво провела рукой по животу сверху вниз, пальцы слегка зацепились за ярко-голубую щетинку.

Чего она вообще думает об этом извращенце?

Хотя, если подумать, это она к нему напрашивается спать. Ещё и делает это иногда в очень откровенных нарядах, а то и вовсе без. Странно, но ей нравилось ощущать на себе его взгляд, немного масляный и отсутствующий в такие моменты — как у кота, который перед собой видит крынку свежей сметаны. И нравилось дразнить его.

Будильник оттаял и снова зазвенел. Княжна горестно вздохнула и закатила глаза, потом выключила будильник, пройдя несколько шагов голышом. Волосы мягко и щекотно касались ягодиц. Затем вытащила из тумбочки нижнее бельё и начала одеваться.

Пришло время тренировки. А она должна много тренироваться, чтобы стать сильнее и, может быть, самой начать спасать сокурсников, когда на них нападают. Не всё же одному Дубову отдуваться?

Она натянула обтягивающие штаны из кожи, подчеркнувшие стройность её ног, сверху надела рубаху спортивного покроя и утеплённую жилетку, влезла в высокие сапоги, наспех расчесала и стянула волосы в конский хвост, затем вышла из комнаты.

Хватит уже об этом Дубове думать! Вот они вернутся в академию, она ему спуску не даст! Или… даст?

В Питере сейчас, наверное, утро.

* * *

Санкт-Петербург

Резиденция Императора

Николай

 

Резкий порыв ветра поднял старую листву и прокатил её по траве. Сердце у меня в груди ещё гулко билось после сражения на руках, царевич Ярослав тоже тяжело дышал. К нам подошёл Император.

От него шёл такой мощный поток силы, что первую минуту я мог смотреть на него только щурясь. Это был высокий седой человек в идеальном белом мундире.

— Ваш поединок сорвал заседание Совета, — сухо произнёс он. Его голос, даже будучи тихим, гремел и рокотал, как раскаты далёкой бури.

— Прости, отец, мы не знали, — понурил голову Ярослав.

— Это во-первых, — холодно продолжил Александр Восьмой. — Во-вторых, вы свалили дерево, которое посадил ещё ваш прадед. Собственными руками. То, что тщательно оберегалось и росло сотню лет, вы уничтожили взмахом руки. Так вы собираетесь управлять Империей?

Я счёл за лучшее молча наблюдать.

— Ну, вообще-то, — пожал плечами Владислав, дотронувшись до пучка на затылке, — твой наследник Алексей, а не мы. Он будет следующим Императором…

Царевич хотел сказать что-то ещё, но под взглядом отца осёкся и замолчал, судорожно сглотнув. Народ поодаль от нас начал расходиться. Никому не хотелось быть свидетелем ссоры Императорской семьи.

Я бы тоже хотел свалить, но чувствовал, что покажу этим неуважение к правителю огромной страны. Моей страны. Раз уж я стал участником уничтожения дерева, то должен разделить ответственность с царскими сыновьями.

— Да, Алексей — мой наследник, но вы, — Александр Восьмой поочерёдно ткнул не упомянутых троих братьев в грудь пальцем, — должны стать его мудростью, честью и совестью.

Губы цесаревича едва заметно дрогнули, но он промолчал. Интересно, заметил ли кто-то ещё его реакцию? Слова отца явно не пришлись ему по душе.

— Отправляйтесь в свои покои. Вечером у нас ужин с семьёй китайского князя Цао Цао, вы должны присутствовать. Все, кроме Павла, — сказал Император, поворачиваясь корпусом ко мне. Девушки, висевшие на моих руках, обмякли и спрятались за спину. А Павел повесил голову. — А вы, я так понимаю, барон Дубов? — Он вытащил из кармана золотые часы на цепочке и отщёлкнул крышку. Самоцветы блеснули на солнце. — У вас аудиенция через час, так что приведите себя в порядок.

— Да, государь, — кивнул я.

Император развернулся и ушёл с поляны. Его давящая аура исчезла. Остатки зевак тоже разбрелись, как и царевичи, которых я проводил взглядом. Всех четверых.

— Фух, пронесло, — тихо сказала Агнес. — Я думала, нас сейчас казнят за компанию. Они-то царевичи, а мы кто?

— Вряд ли нам что-то угрожало, — ответил я. — Но расстраивать Императора всё равно не стоит.

После этого мы вернулись в гостевой дом, и я принял душ. Тщательно смыл с себя пот и налипшую пыль с грязью, так как рубашку в процессе я снял. Затем Вероника отгладила мне школьную форму, то есть брюки и рубашку с гербом академии на груди. Я решил, что так будет правильно. Через час я сидел в приёмной Императора на небольшом кожаном диване и смотрел на массивные двери, в которые должен скоро войти.

Интересно, чего от меня хочет Император на самом деле? Если Павел не самый любимый сын, зачем награждать его спасителя медалью? Или чем там ещё награждают в таких случаях? Нет, здесь что-то другое…

Размышляя об этом задумчиво рассматривал место, где я находился.

В приёмной тихо журчал небольшой фонтан, по бокам дивана стояли большие кадки с какими-то тропическими деревцами. Прямо передо мной находилось кресло странной конструкции. Располовиненное яйцо с углублением в виде человека. Массажное, догадался я.

Справа от меня был вход, а слева — стол, за которым сидела самая обычная секретарша. Ну как обычная. Наверняка это была аристократка, так как в её внешности читались отличные гены. Тёмные волосы стянуты в тугой пучок на затылке, в который вколоты длинные иглы заколок. Они блестели серебром в солнечном свете, падавшем через окно за её спиной.

Лицо красивое, с тонкими изящными чертами лица, лебединая шея и светлая, слегка загорелая кожа, грудь не меньше третьего размера. Литая, со стоячими сосками. Глаза, большие и зелёные, спрятаны за стёклами модных очков с тонкой оправой. Одежда простая: белый короткий топ, пиджак, не слишком короткая юбка почти до колен. Пару раз она вставала и выходила, так что я успел заметить длинные, красивые ноги и шикарную задницу.

Интересно, по какому критерию Император выбирал себе секретаршу? С работой она, кажется, управлялась тоже ловко. Пока не пришёл он. Высокий и худой человек лет сорока в отутюженном чёрном костюме-тройке. Светлые вьющиеся волосы, белёсые глаза, нагловатая ухмылка. На меня он бросил лишь мимолётный взгляд.

— Я к государю, — коротко бросил он и уже было взялся за ручку двери, но я его остановил, схватив за локоть.

— Очередь, — коротко бросил в его возмущённое лицо.

— Он прав, — подошла секретарша. Голос у неё был мелодичный, бархатный. — Не помню, чтобы вам было назначено, Константин Петрович.

— Отпусти мою руку, — прошипел он, глядя мне прямо в глаза.

— А то что? — уточнил я.

— А то ты отсюда вперёд ногами выйдешь, чёртов байстрюк!

— Константин Петрович, — секретарша вернулась к столу и взяла в руку телефон, — немедленно прекратите, или я позвоню.

— И куда же ты позвонишь, прошмандовка?

К моему удивлению, секретарша пропустила оскорбление мимо ушей и спокойно ответила:

— За входной дверью стоят двое охранников. Один звонок, и они войдут сюда и уведут вас. Они даже трубку брать не будут, достаточно одного гудка.

Человек оценивающе посмотрел на меня, затем на дверь, а после повернулся к секретарше.

— Ладно, — буркнул он и попытался вырвать руку из моей ладони.

Я не отпустил и сказал:

— Извинись перед дамой.

Константин зашипел на меня, как одичавший кот:

— Что? Перед ней? Да ты хоть знаешь, кто я такой?

— Удобрение.

— Ч-чего? — От злости он начал краснеть.

— Станешь им очень быстро, если не извинишься перед дамой.

Я не люблю, когда при мне девушек оскорбляют. Особенно если они не заслужили. Всегда обидчики получали за это по рогам, одного недавно вообще прибил, так что и с этим справлюсь.

— Чтобы я извинялся перед какой-то жалкой баронессой? Да её мамаша на стороне нагуляла, она даже не аристократка! Просто папаша — хороший друг Императора, вот и пристроил сюда дитя греха.

— Теперь ты извинишься ещё и за это, — сказал я, сжимая его локоть.

— Да ты хоть знаешь, кто я такой? — снова зашипел он.

Мужик начал повторяться. Ясно. Диалога не получится. Хотя это я понял с самого начала, но предпочёл сперва немного образумить идиота. Иногда это помогает. А всегда помогает после тумаков и выбитых зубов. Видимо, через челюсть быстрее доходит, чем через уши.

— А ты знаешь, кто я такой? — в свою очередь спросил я.

— Что? Ты? Да мне плевать кто ты, безродный байстрю… — договорить он не успел.

Я перехватил его руку за запястье и врезал ею же ему по лицу. Секретарша ахнула и замерла, прикрыв рот ладошкой. Короткие аккуратные ногти были того же красного оттенка, что и помада на её губках.

Аристократ помотал головой и ошалело уставился на меня.

— Какого х… — начал возмущаться он. А я снова ударил его собственной же рукой по носу.

Получилось весьма больно, у него аж слёзы из глаз брызнули, и он схватился за лицо.

— Ублюдок! — прогундосил он, выхватывая кинжал. На груди у него оказались спрятаны небольшие ножны.

Я выбил засверкавшее маной оружие из руки. Совершенно случайно, по независящим от моих действий причинам, у мужчины большой палец треснул и выгнулся под неестественным углом. Глаза его широко распахнулись, губы побелели, и он глубоко вдохнул, чтобы заорать. Я вытащил из кармана грязный носовой платок и сунул ему в глотку.

Дворянин выпучил глаза и захрипел. Я схватил его за шкирку, отчего он тут же повис, как провинившийся котёнок, подошёл к массажному креслу и всунул его башкой вперёд. Нашёл какие-то ремни и скрепил их, придавливая вшивого аристократа коленом. Он что-то мычал, но я по-петушиному не понимал.

— Боже мой, что вы наделали? — взволнованно зашептала девушка.

— Утихомирил его.

— Вы хоть знаете, кто это такой?

Она во все глаза смотрела на меня. Видимо, ожидала увидеть внезапно нахлынувший ужас от содеянного.

Я горестно вздохнул и закатил глаза, сел обратно на диванчик и закинул руку на спинку, полуобернувшись к столику секретарши. Скучающим тоном произнёс:

— Если ещё хоть раз кто-нибудь меня спросит, кто он такой, я заткну чем-нибудь рот этому человеку. Ему, — я кивнул на кресло, в котором дрыгался всем телом посетитель, — достался грязный платок. — Брюки, кстати, у него задрались и стали видны разноцветные носки. Один был коричневый, второй почему-то бордовый. — Чистого у меня нет. Так что следующему человеку достанется что-то другое. И совсем необязательно это будет носок.

Девушка нахмурила лоб и наморщила носик, задумавшись.

— Это чем же тогда?

Я попытался загадочно улыбнуться:

— Чем богаты…

Секретарша посмотрела на меня, будто совершенно не понимала, что я имею в виду. Ладно, потом дойдёт.

Она мотнула головой и показала на горшок пальцем:

— Это глава общества защиты животных, природы и прав веганов.

— Что? У нас и такие в Империи есть?

— Есть. Но не в этом суть. Князь Рубинштейн ярый активист. Он может натравить на вас его сообщество.

— И что они мне сделают? — пожал я плечами.

— Завалят письмами с угрозами, будут всюду требовать, чтобы вас не брали на работу, начнут перекрывать дороги, которыми вы пользуетесь… — перечисляла она.

Но я её прервал.

— То есть это он уже не в первый раз так права животных, природы и веганов качает? Почему не скажете об этом Императору?

Секретарша строго посмотрела на меня.

— Вообще-то, это моя работа: ограждать государя от подобной чепухи. Если я буду бегать к нему и жаловаться на каждого приходящего, то глазом моргнуть не успею, как окажусь на улице.

Я понял, что сам того не желая зацепил неприятную для девушки тему, поэтому решил вернуть разговор в старое русло.

— Что ж, пусть сначала дома меня хоть раз застанут, мстительные неудачники, — махнул я рукой. — Подумать только, не есть мяса… Это же не жизнь, а каторга тогда получится!

Девушка села обратно. Вид у неё всё ещё был потрясённый. Она смотрела на кресло, из которого сыпалась приглушённая брань.

— Не переживайте, не задохнётся, — сказал я, пытаясь угадать причину её беспокойства.

— А? Что? — Она непонимающе хлопала длинными ресницами.

— Я оставил ему щель для воздуха. Поэтому дышать он может, как и ругаться. Но выбраться так просто не выйдет, пока князь Рубинштейн не заткнётся и не перестанет беспорядочно дрыгать телом.

— А… — кивнула девушка, а затем перевела взгляд с кадки с покосившимся деревом на меня. — Нет, я… не об этом задумалась.

— О чём же тогда?

— За меня впервые кто-то заступился.

— Что? — Моему удивлению небыло предела.

Как можно не заступиться за такую красотку?

Девушка вдруг покраснела и засмущалась. Кажется, последнее я сказал вслух.

— Спасибо, конечно, но… работа такая. Его Величество не очень любит принимать посетителей. Я каждый год с боем утверждаю график приёмных дней. Ну, знаете, когда любой человек может прийти к Императору и рассказать о своих проблемах.

— В самом деле?

Она поманила меня пальцем, я подошёл к её столу, сел в кресло и наклонился к девушке. От неё шёл приятный цветочный аромат. Ненавязчивый, лёгкий, как первый весенний ветерок.

— Между нами, — зашептала она мне в самое ухо. Я чувствовал на коже тепло её дыхания. — По одному древнему закону Императору положено выделять каждый месяц один день на посетителей. Он не обязан удовлетворять все их просьбы, но выслушать должен. Но государь не позволяет объявлять об этом дне на всю страну. Сами понимаете, очередь здесь была бы на годы вперёд.

Я кивнул.

— Понятное дело, слухи всё равно ползут, — продолжала девушка. — Но за пределами столицы особо никто не знает.

Теперь ясно, почему я никогда не слышал об этом дне. Ярославль, и тем более Пятигорск, довольно далеко от Петербурга.

Я не спешил отстраняться от девушки, она от меня — тоже.

— Император довольно часто помогает, но всё же не всегда, — шептала она. — Некоторые, кому он не помог, выплёскивают свою обиду на меня. Я уже привыкла, но… за меня никто ни разу не вступался за все пять лет, что я работаю здесь.

Я отклонился назад и заглянул в её лицо. Девушка робко подняла глаза.

— Не понимаю почему, — тихо сказал я.

— Спасибо, — нерешительно произнесла она одними губами.

Которые, кстати, были довольно близко к моим. Так близко, что я ощущал жар её тела своей кожей. Я начал тонуть в травяном море её глаз.

В этот момент на столе секретарши зазвонил телефон. Она аж подпрыгнула от резкой трели, а у меня ёкнуло сердце. Затем девушка прочистила горло и сняла трубку.

— Хорошо, — сказала она спустя секунду и с грустью взглянула на меня. — Его Императорское Величество ждёт вас.

Отправить