Глава 19

Заседание Совета Светлейших князей

Примерно в это же время

 

Император Александр Восьмой стоял возле восточного окна и смотрел на восход солнца. Оно уже поднялось над вершинами деревьев и застыло бледным пятном, просвечивающим сквозь пелену облаков. Сегодня государь плохо спал. Оно и не удивительно.

Он правил огромной Империей, которая раскинулась от Карпат до Тихого океана и от Северного Ледовитого океана до Гималаев. И часто дела государственные не давали ему заснуть. Как сегодня. Скоро ему предстояло принять ещё одно трудное решение.

Александр Восьмой устало потёр воспалённые глаза. Позади открылась тяжёлая двустворчатая дверь, и в щель скользнул слуга.

— Государь, — тихо позвал он. — Все князья в сборе. Прикажете позвать их?

Император обернулся. Сейчас он находился в кабинете для заседаний Совета. Это было большое, светлое помещение с красивыми стенами, на которых искусные скульпторы сделали замысловатую, но ненавязчивую лепнину. Справа от него стояло несколько диванов и пара кресел, подле них — небольшие столики.

На диванах располагались Светлейшие князья во время перерывов при особо долгих встречах. Как и всегда, на столиках стояли несколько ещё горячих самоваров с чашками, блюда с печеньем, сушками и пирожными. На вид они были простыми, незамысловатыми, но их готовили лучшие повара Империи, так что вкус у них — отменный.

С другой стороны помещение занимал длинный овальный стол из красного дерева и такие же стулья, обшитые бархатом с наполнителем. С одного конца овала стояло кресло на возвышении. Больше и вычурнее остальных стульев. Так нужно, чтобы Светлейшие князья помнили, что они не ровня государю и подчиняются ему. Хоть и могут оказывать влияние на принимаемые им решения. Это редко требовалось. Обычно Совет заседал без Императора.

Сам государь, несмотря на раннее утро, был при полном параде. Из-за бессонницы у него нашлось достаточно времени, чтобы надеть белый мундир с золотыми эполетами и пуговицами, такие же брюки и чёрные ботинки. Цирюльник привёл его седые волосы в порядок, а так же усы и небольшую бородку, заострённую к концу. На поясе болтался парадный клинок.

Император кивнул ожидавшему слуге.

— Пригласите князей.

Слуга вышел за дверь, через минуту в неё же начали входить люди. Десять человек. Десять мужчин, облечённых властью. Помимо своих губерний, они возглавляли генерал-губернаторства. Так назывались объединения нескольких губерний под протекторатом Светлейшего князя. Они заняли свои места. Все в разноцветных костюмах с гербами их родов. Александр тоже опустился в своё кресло. С другого конца кресла не было.

— Прежде чем начнём обсуждение главного вопроса, — заговорил Император и его спокойный голос бил подобно набату в тишине, — хочу заслушать доклады. Князь Деникин, как ситуация на западе?

Князь Деникин отличался пышной светлой бородой. Высокий и статный человек в зелёном костюме с серебряной строчкой. Он взглянул прямо на Императора. Александр Восьмой ценил его за прямолинейность и честность.

— Государь, — произнёс Деникин, кивнув, — ситуация на западных рубежах сложная. Саранча не ослабляет своего натиска, было несколько прорывов с использованием Саранчой подкопов, но мы смогли их ликвидировать. Однако понесли большие потери. Пока держимся, но… Нужны боеприпасы, еда, снаряжение, а главное — нужны люди.

— Ясно, — бросил Александр. — Господа Светлейшие, направьте больше своих дружин на удержание западных границ. Указ об этом я подпишу в ближайшее время, но можете начать прямо сегодня.

— Но государь, — поднял руку князь Шуйский — невысокий, но очень широкий в плечах. Из-за причёски на тёмных волосах голова казалась квадратной, а пышные усы спускались, закрывая губы. — Большинство наших дружин уже там. К тому же без снаряжения… какой в этом смысл?

— Значит, задействуйте личные гвардии, — отрезал Император тоном, не терпящим возражений. Затем он медленно вдохнул, усмиряя огонь в груди, и выдохнул. — Князь Ушаков, в чём причина проблем с поставкой боеприпасов?

Грузный Ушаков зашевелился в кресле слева. Он был высок и когда-то очень силён. Былая мощь ещё угадывалась в его мощных руках и широких плечах, но годы брали своё. К тому же он давно не принимал участия в боевых действиях и основательно заплыл жирком, хоть и не утратил прежней прыти и силы своего дара.

У него был высокий лоб, который блестел от пота, красные щёки, большой нос и смешливые глаза, с разбегающейся от них сеткой морщинок. Ото лба до затылка залысина, гладко выбритый подбородок, широкие усы, переходившие в бакенбарды, которые соединялись с остатками его седых волос. Бронзовые пуговицы изо всех сил стягивали ткань синего мундира.

— Я уже докладывал министру обороны, — пробасил Ушаков. — Дело в Гилленморе.

— Королевстве гномов?

— Да. Имела место диверсия в их кузнях, вот и снизился выпуск оружия и боеприпасов. Восстановление займёт много времени. Пока что перенаправили часть потока оружия из других королевств. Были трудности с логистикой, но уже решены. Скоро всё будет на фронте.

Император кивнул. Вопрос людей он обходил стороной. Он и так будет главным на повестке дня, но чуть позже.

— Я бы хотел поднять вопрос южных границ Кавказа, Ваше Императорское Величество, — с лёгким грузинским акцентом сказал князь Джугашвили.

Высокий, смуглый, с небольшими усами и вечной трубкой под ними. Он предпочитал носить мундир защитного зелёного цвета.

— Говорите, — кивнул Император.

— Недавний инцидент в Пятигорске и затем нападение наших войск на жителей Диких земель взбудоражили Османскую Империю. Султан повысил боеготовность пограничных войск. Мне не нравится такая активность возле наших границ. Может, не стоило атаковать те племена? Сулейман считает их своими друзьями.

Александр скривился и побарабанил пальцами по столу. Звук получился громкий и тревожный.

— Пусть султан Сулейман скажет «спасибо», что наш Воздушный флот бомбил какие-то деревни в пустыне, а не Стамбул. Эти его друзья напали первыми. Напали на одну из академий, в которых учатся наши дети.

— Но, государь, — возразил Джугашвили, перекладывая трубку из одного угла рта в другой. Ароматный дым всплыл густым облаком, и у Императора защекотало в ноздрях. — Если он нападёт…

— Если Османская Империя нападёт на нас, то рухнет оборона западных границ, — произнёс Александр, потирая подбородок. — Саранча убьёт сначала нас, а затем их. Но провокации с их стороны возможны. Будем реагировать на них жёстко, как и прежде, пока султан не успокоится. Он должен понимать, что если хочет взять ответственность за тех людей в пустыне, то должен быть готов принять ответственность и за их поступки.

Светлейший князь Кавказа кивнул и снова пыхнул трубкой. Это его войскам предстояло сражаться на границе с Османской империей. Из слов Императора он понял, что должен повысить боеготовность своих дружин. На всякий случай. Шпионские игры входили в компетенцию Имперской Канцелярии, но, как говорили у них в грузинской губернии, и на шайтана найдётся герой.

— Теперь что касается людей, — снова заговорил Император, откинувшись в кресле. — Казначейство выделит средства на привлечение добровольцев. Назначим награду за вступление в армию в три тысячи рублей, денежное довольствие, выплаты за ранения или гибель. Обучим их и отправим на границу.

— А если Саранча не ослабит натиск? — спросил Деникин. — Надолго ли хватит добровольцев?

— Османская и Британская Империи, Соединенная Северная Америка также увеличат свои контингенты.

— Это может быть опасно, — крякнул Ушаков. — Больше вражеских войск рядом с нашими…

— Ну, они же не совсем идиоты, верно? — развёл руками князь Богданов. Худой человек со склочным характером. Тёмные волосы опускались на лоб, как забрало рыцарского шлема. Тёмно-золотой костюм начинал поблёскивать в лучах солнца, падающих через окно. — Нападать на нас, когда мы сдерживаем Саранчу?

— Да, но когда мы победим Саранчу, — парировал князь Кошкин — среднего роста, гладко выбритый, с хитрым выражением ярко-зелёных глаз и в полосатом коричневом костюме, — они могут напасть на нас. Нужно быть готовыми к тому, что начнётся передел не то что сфер влияния, но и самого мира!

— Ага, семьсот лет с Саранчой воюем, а тут вдруг победим, — подначил Богданов. — Нам бы выжить, а не вот это вот всё!

Кошкин что-то ответил Богданову, за того вступился Ушаков, ему оппонировал Деникин… и так далее, и так далее. Поднялся гвалт. Князья кричали друг на друга, ругались, некоторые даже лезли в драку.

«Если их не оставить, — отрешённо подумал Император, — то полетят клочья волос и бород, а кто-то может и без усов остаться».

Он представил себе Ушакова без его богатства под носом и улыбнулся.

Последние события войны с Саранчой сильно тревожили Совет князей, министров, да и всю Империю. Словно невидимая и неумолимая угроза нависла над каждым её жителем. Все это чувствовали. Копилось напряжение и ожидание чего-то ужасного. Последние несколько веков удавалось сдерживать врага, но, оказалось, что он лишь копил силы и разрабатывал планы.

Император посмотрел на входную дверь. Где-то там, за ней и за тысячу или две километров отсюда находился Рой Саранчи. Бессердечный и чуждый разум, который хотел только одного: поглотить весь мир, а затем отправиться к следующему. И способа убить врага пока не было, хоть и лучшие учёные и алхимики Империи искали его.

Когда градус конфликта между членами Совета сильно повысился, а Ушаков вскочил с прилипшим к заднице стулом и потянулся через стол к Деникину, Император решил, что князья выпустили уже достаточно пара. Он хлопнул ладонью по столу. Оглушительный хлопок оборвал все звуки, у некоторых тишина зазвенела в ушах. Из-под ладони Александра тонкими струйками зазмеился дымок. Он поднял руку, от которой на дереве остался тёмные след. Уже не первый, кстати.

— Способа победить Саранчу нет, — сказал государь, вставая, когда все утихомирились. Он подошёл к восточному окну, повернувшись ко всем спиной. Перед ним лежал лесок, а на горизонте высились шпили и здания Петербурга. — Пока нет. У любого врага есть слабое место. И мы обязательно найдём его и одолеем. Но нам нужно время. Пока что ситуация такова, что мы должны быть готовы к худшему варианту развития события. Возможно, что Саранча прорвёт фронт, и тогда наших сил не хватит сдержать её натиск. Чтобы этого не произошло, мы должны изменить наш подход к этой войне.

— О чём вы, государь? — произнёс за спиной Деникин.

— Мы не будем ждать завершения обучения студентов Академий. Нам нужны офицеры в армию и дружинники в княжеские дружины. И нужны сейчас. Пока есть время на их подготовку.

— Государь… — необычно тихо подал голос Ушаков, — вы хотите объявить всеобщий призыв?

— Пока нет, — покачал головой Александр, — на первое время хватит по несколько сотен человек от каждой академии.

В комнате повисла тишина. Император увидел в лесочке внизу какое-то шевеление. Там явно намечалась какая-то суматоха. Но он не придал этому значения.

— Для всесторонней проработки этого вопроса я и собрал вас всех сегодня. Чем скорее мы примем решение, тем лучше.

Вдруг огромный дуб, стоявший посреди леса, начал крениться набок, а затем с оглушительным треском рухнул.

— Какого хрена? — выругался Император. — Его же мой дед посадил!

* * *

Поляна в лесу

Сейчас

Николай

 

За время нашего соревнования с эльфами и царевичами на поляне собралось порядочное количество народа. Я даже не удивлюсь, если уже полдворца сбежалось поглазеть. Среди зевак заметил своих девушек. Вероника подпрыгивала, болея за меня, чем вызывала глуповатые ухмылки мужчин, пялящихся на её грудь. Я и сам на секунду подвис, смотря на два прекрасных шара, перекатывающихся под футболкой.

Она ещё и без лифчика была. Видать, соня только выползла из постели. Лакросса стояла рядом, оценивающе глядя на соперников. Подсчитывала, кто сколько может продержаться. Агнес, закусив язык, одним глазом следила за действием, а вторым — за собственными руками, которые колупали какое-то колечко. Возле её ног заливался счастливым лаем Альфач.

По крайней мере заливался, пока не рухнул огромный дуб. На его месте остался идеально ровный пенёк со слегка обожжённой поверхностью. За ним, как за столом, уже сидел царевич Ярослав. Он оторвал рукав рубашки и поставил правую руку на локоть.

— Ну, Дубов, чего сиськи мнёшь⁈ — проорал он, горя азартом.

— Ты зачем дуб свалил⁈ — не остался в долгу я.

Мне и правда было жалко деревце. Дуб тут рос себе сотню лет, а какой-то царевич взял и одним ударом его свалил. Обидно.

Я подошёл к упавшему стволу и положил ладонь сверху. Кора была шершавой, немного мокрой от влаги на той стороне, что была в тени, и холодной. Прикрыл глаза и смог почувствовать, как жизненная сила покидает растение. Я встал и повернулся к царевичу.

Как бы я сейчас хотел сказать ему пару ласковых, но не при куче зевак. Сын Императора всё-таки. Ничего.

В груди разгорелось пламя.

Сейчас я ему покажу. Я себя сдерживал всё это время! А теперь не буду!

— Р-р-р! — прорычав, я сел напротив Ярослава и выставил свою руку. Она была больше и казалась бледной, на фоне загорелого царевича.

— Братец, — ехидно заговорил, встав за его плечом, Владислав, — а ты уверен, что одолеешь огра? Ты скажи, если нет, я тебя подменю.

Он хохотнул. Ярослав клацнул зубами в его сторону:

— Я сам с ним разделаюсь! Наконец-то достойный соперник!

— Только не прибей его, — встал за другим плечом Ярослава царевич Алексей и зловеще сверкнул серыми глазами. — Это сделаю я.

Я не стал на его реплику обращать внимания. Настоящий бой быстро всех рассудит. Если случится.

— Дубов! Дубов! Дубов! — звонко кричала Вероника, прыгая на одном месте.

Каждый прыжок она вставала в разные позы. То высоко подняв руки, то повернувшись боком, то широко расставив ноги и упёршись руками в талию. Прям группа поддержки в одном лице.

Взглянул в глаза Ярослава и схватил его ладонь, крепкую и сильную. Сверху легли прохладные руки эльфа Идриля.

— Соперники готовы? — спросил он. — Победитель целует служанку, а проигравший — меня!

Меня передёрнуло, Ярослава тоже.

— Шучу, — засмеялся эльф игриво. — Проигравший целует мою матушку.

Я пожал плечами, как и царевич. Учитывая, что эльфы живут сильно дольше людей, его матушка могла быть вполне себе красавицей. А любви, как известно, все возрасты покорны! Учительница биологии Лариса Викторовна не даст соврать.

— Поехали! — крикнул Идриль и отпустил наши руки.

— Р-р-р! — сразу зарычал Ярослав.

— Р-р-ра-а-а… — тихо ответил я. А у самого аж зубы заскрипели.

— Дубов! Дубов! — кричали уже несколько голосов.

Куда больше поддерживали Ярослава. Я был не в претензии. Царевич всё-таки. Будет обидно, если он проиграет какому-то огру-полукровке.

Правда… это будет непросто!

Рука царевича будто была отлита из стали и с неумолимой силой гнула мою книзу. Я напрягся ещё, скрипнув зубами, и вернул ладони в исходное положение. Ощущение было, будто я пытаюсь дом перевернуть одной ладонью. Ярослав был силён. Очень силён.

Но и я не хуже!

— Ещё не надумал сдаться, царевич? — прошипел я, пытаясь сбить его с толку.

— Хрен там плавал, — отвечал он, усиливая нажим.

И я усилил.

Ух, хорошо!

Моя рука покрылась вздувшимися венами, его тоже. Со лба капал пот. Наши сцепленные ладони едва заметно подрагивали. Моё сердце радостно билось в груди. Давно не было у меня такой схватки!

Губы Ярослава изогнулись в усмешке.

— А ты хорош, Дубов, — прохрипел он. Второй рукой вцепился в край пня, подключая корпус.

Мою руку начало отгибать книзу, тогда я тоже вцепился в другой край и подключил мышцы плеч и груди. Отыграл обратно потерянное. Пальцы врезались в край пня и даже продавили его на пару сантиметров. Между ними вылезли щепки. Со стороны Ярослава наблюдал тоже самое.

Под нами даже будто земля начала разогреваться.

— Ты тоже хорош, царевич, — ухмыльнулся я. — думал, сдуешься раньше.

— Смотри, чтоб я тебя не сдул, — радостно оскалился он.

— Первый раз, да? — продолжал подначивать я. — Обычно твои соперники поддавались, стоило им узнать, что ты сын Императора, не так ли?

— Разбежался! Я всегда сражался инкогнито, и мне не было равных!

Царевич ещё усилил нажим, а на его бицепсе вспухла ещё одна вена, которой раньше не было. Я ответил тем же. Кроме вены.

Мышцы начали гудеть от напряжения.

— Я не новичок, Дубов, — покачал головой вспотевший Ярослав. — Хотел отвлечь меня, да? Смотри сам не отвлекись, пытаясь это сделать.

Зараза. Разгадал мой план. Хотя он и не был таким уж тайным. Ладно, не прокатило, вычёркиваем.

Я полностью сосредоточился на поединке. В ушах стучала кровь и заглушала любые звуки. Будто издалека выкрикивали наши имена «Дубов» и «Ярослав». Кто-то даже начал делать ставки. Коэффициенты были в пользу царевича, конечно.

Наши ладони вспотели. Руку соперника я ощущал, как короткий рычаг, на другом конце которого целая планета. Кто там говорил, что рычагом можно перевернуть землю? Сюда бы этого умника! Кожа под стальными пальцами Ярослава заныла, а мои пальцы онемели, и их кончики начало покалывать.

Я неглубоко и часто дышал, грудь Ярослава тоже быстро вздымалась и опускалась. Его сопение падало тёплыми ватным комками на наши руки. Да и моё, наверно, тоже. Клыки, торчащие из-под нижней губы, прокололи кожу на верхней, в рот попала кровь.

Чувствовал, что силы у меня на исходе. Давно такого не было! Но и у Ярослава тоже их немного осталось. Сцепленные руки дрожали уже заметнее, амплитуда увеличилась. Противостояние переходило в решающую фазу, и проигрывать я не собирался.

— Что здесь происходит? — раскатом прокатился громовой голос над поляной.

Но Ярослав его будто не услышал и продолжил давить.

— Я спросил, что здесь происходит⁈ — громыхнул голос уже ближе.

В наши с царевичем руки всей массой вцепились его братья и эльфы. Сзади за меня схватились и потянули Вероника с Лакроссой. В итоге нас с Ярославом разняли. В следующий миг красный как рак сын Императора громко и довольно захохотал.

— Это был достойные поединок! — проорал он затем. — Как жаль, что ты прервал нашу схватку, отец!

Я медленно повернул голову. Толпа зевак обступила одного единственного человека. Вокруг уже сновали гвардейцы с алебардами и разгоняли народ. По наступившему молчанию, ну и по словам царевича, я понял, что перед нами стоит Император собственной персоной.

Отправить