Глава 18

За лесочком, там, где проглядывала тёмно-зелёная гладь воды, крякали утки. Наш с Павлом бег порядком всполошил пернатых бедолаг. Тот стоял рядом со мной и тяжело дышал после подтягиваний, а впереди, метрах в десяти от нас, у края поляны выстроились трое парней.

Братья Павла, как он только что сказал. Царевичи. На мою голову.

Двое были высокими, ростом с Павла и даже больше, третий — ниже его на голову, но шире раза в два. И шире за счёт не жира, а мускулов. Квадратные бицепсы натягивали ткань белоснежной блузки.

Посередине стоял самый высокий царевич. Светлые волосы мягко обрамляли лицо, спадая свободными прядями, под носом росла тонкая полоска усов, явно подстриженных по последней моде. Этот тоже был мускулистым, но не таким культуристом, как низкий. Широкая грудь, сильные длинные руки. Лицо спокойное, взгляд серых глаз уверенный, нос прямой, губы вытянуты в тонкую ехидную ухмылку.

Второй был чуть ниже, но зато красивее лицом. Чуть вздёрнутый тонкий нос, пухлые губы, большие карие глаза, как у Павла. Волосы он зачесал назад и собрал в светлый комок на макушке. Комплекцией братьев он не обладал, но в его физической форме сомневаться не приходилось. Легкий скелет обрамляли покатые мышцы, рельеф которых прекрасно виднелся под тонкой кожей.

Третий — коренастый, коротко стриженный, мышцы квадратные, плечи с талией тоже. Небольшая щербатая чёлка падала на лоб. Глаза серые, как у первого, нос немного загнут книзу, подбородок волевой, покрытый короткой бородой. Чем-то он напоминал гнома, который в детстве упал в чан с зельем роста.

Все трое были одеты в светлые штаны и светлые блузки, больше похожие на пижамы. Похоже, холод их тоже не трогал.

— Так что вы здесь делаете? — спросил самый высокий.

Его макушка доставала до моего подбородка. Павел успел шепнуть, что его звали Алексей, а двух других — Ярослав и Владислав. Ярослав — низкий.

— Мы тренируемся, — бойко ответил царевич. И набычился, как будто приготовился к схватке.

Ах да, кажется, он упоминал, что старшие братья его шпыняли всё детство. А то, что они старшие, я не сомневался. Говорившему на вид было лет двадцать пять, остальным чуть меньше.

— Да? — басовито переспросил Ярослав. — А больше похоже, что у тебя вот-вот сердце откажет.

— Я в порядке, — угрюмо ответил Павел.

— Ты изменился, братец, — ехидно сказал средний, Владислав. — Кажется, даже возмужал и стал сильнее. Это твой тренер? — он ткнул в меня тонким пальцем с ухоженным ногтем.

Павел не ответил. Я решил тоже промолчать. Пусть сперва скажут, что им от нас нужно.

— Предлагаю спарринг, — продолжил царевич Владислав. — Ты и я, как в старые добрые. А то я соскучился по твоим воплям.

Да… Семейка. Паша весь ссутулился, съежился и будто уменьшился в размерах. Он боялся собственных братьев и сейчас сжимал кулаки в бессильной злобе, что не может через этот страх перешагнуть.

Чёрт, а ведь он должен! Он уже не раз доказывал, что изменился, пару раз даже Лакроссе помог не умереть от рук наёмников. Да и в целом показывал, что стал храбрее и решительнее. Видимо, вид братьев вернул его назад во времени, в те дни, когда он был самым младшим из них. Слабым и затюканным.

Надо спасать парня. А то они ему словесный мордобой устроят, а я на это смотреть не собирался.

— Царевич Павел провёл усиленную тренировку, которую выдержит не каждый человек, — произнёс я, смерив Владислава взглядом сверху вниз и обратно.

Его глаза прищурились в ответ, а на губах появилась загадочная ухмылка. Его старший брат, Алексей, медленно и степенно пошёл в нашу сторону.

— Как смеешь ты, дворняга, подавать голос в присутствии царевичей? — тихо и холодно говорил он. Но в его голосе к угрозе примешивалось любопытство.

— Дворняга? — усмехнулся я. — Так в Императорском дворце привечают почётных гостей дети государя?

— Кто ты такой?

— Барон Дубов.

— А-а-а… — протянул Алексей и расплылся в улыбке. Правда, глаза его хищно блеснули. Он с братьями остановился в двух метрах от нас. — Тот самый, кто спас нашего братца! Вы правы, Ваше благородие, мы должны благодарить вас за спасение царевича.

— От чего вы его спасли? — усмехнулся Владислав, поводя бровями. — Передушил одноглазую змею? Или запутался в одеяле?

Я промолчал. Коренастый Ярослав обошёл меня сбоку и оказался возле Павла. Он с любопытством смотрел на руки брата. Потрогал рукой бицепс, отчего царевичу явно стало неловко. Напряг свой, сравнивая размеры, и под блузкой вздулся небольшой бочонок, тут же порвавший ткань.

— А ведь и правда Пашка сильнее стал! — прогромыхал он. — В прошлый раз его руки походили на ветки, которые может переломить мой плевок. А сейчас… уже ближе к черенку лопаты.

Он явно преувеличивал. Конечно, Павел не был доходягой, только недавно появились мышцы на костях, но до размеров Ярослава им ещё далеко.

Все мы с чего-то начинали. Парень не опускал руки и честно работал. Я уважал его за это. И, кажется, царевич-культурист тоже начал.

— Так что вы хотели сказать своей дерзкой речью, господин барон? — так же холодно спросил Алексей. Правда, при этом вокруг стало теплее.

Солнце за спиной уже поднялось над верхушками деревьев и начало пригревать землю остатками осеннего тепла. Подул лёгкий ветерок, шевельнувший листья между нами. Павел поёжился. Значит, начал остывать после упражнений. Нужно снова согреться.

— Я хотел сказать, что будет несправедливо сражаться с Павлом в таком состоянии свежему бойцу.

— И что же ты предлагаешь?

— Ну… — протянул я, пожав плечом. — Если всё ещё есть желание устроить спарринг, то, думаю, логично, если противник царевича тоже будет уставшим после тренировки.

Алексей расхохотался.

— Вы — дерзкий малый, барон! Только из-за того, что вы спасли жизнь нашего брата, я не прикажу вас казнить тотчас же. Чтобы какой-то мелкий аристократ говорил, что мне делать…

— Погоди, Лёха, — к нему подошёл Ярослав и положил на плечо ладонь. Довольно большую. Меньше моей, конечно, но размером с неплохую кувалду. — Это может быть интересно. Говори конкретно, барон.

— Потренируйтесь, чтобы устать, как он, — улыбнулся я. — Тогда выйдет справедливый спарринг.

— Ха-ха! — осклабился Ярослав. — Потренироваться я только за! Но у меня есть идея получше… Устроим соревнование!

— Соревнование? — переспросил я.

— О нет, только не это. Не хватало мне ещё мозолей на руках, — вздохнул Владислав, закатив глаза. Ресницы у него были пышные для мужчины.

— Боишься маникюр попортить? — поддел его Ярослав.

— Ещё чего!

— А ты что скажешь, Алексей?

— Чтобы я испугался какого-то барона-полукровки? — брезгливо скривился тот. — Ни за что. Он явно силён, но вряд ли такие мышцы отличаются выносливостью.

О, царевич, вы меня недооцениваете. А нет ничего опаснее недооценки противника. Ну да я это использую.

— Тогда решено! Соревнуемся! — гаркнул Ярослав, а Павел аж вздрогнул. — Здесь и сейчас. Если проиграем, то все будем кланяться барону до самого окончания бала в эту пятницу.

— Кланяться барону? — презрительно бросил Алексей. — Я не собираюсь этого делать!

— Значит, боишься проиграть? — Глаза Ярослава хищно блеснули при взгляде на брата.

Ну и семейка у них…

— Я никогда не проигрываю… — прошипел Алексей и похрустел кулаками. — Но нужна равноценная награда.

— Согласен, — поддакнул Владислав и коснулся пальцем своего подбородка, задумавшись. — Нужно что-то такое же унизительное, как поклон царевича жалкому барону. Дайте-ка подумать… Что если заставить его целоваться со служанкой?

Я не смог сдержаться и посмотрел на него, как на идиота. Но его братья… они скривились, будто вместо яблока им незаметно подсунули лук.

— Омерзительно, — произнёс Алексей.

— Гадость! — передёрнуло Ярослава.

Что за⁈

— Знаешь, теперь мне понятно, почему они тебя невзлюбили с самого детства, — шепнул я Павлу. — Ты из них, похоже, единственный нормальный мужик.

— Да нет… — ответил царевич, мотнув головой. — Просто они считают простолюдинок, даже симпатичных, существами низшего сорта. Вроде собак или коров. Ведь они могут крутить романы с любыми, самыми красивыми аристократками, и любая из них будет рада такой чести.

— А ты?

— Я? — пожал плечами Павел. — Я считаю, что для красоты не существует сословий и границ.

— Золотые слова, — кивнул я уважительно и громко сказал царевичам: — Идёт! Сие унизительное мероприятие достаточно мотивирует меня победить в соревновании. Вы же этого хотите, царевич Ярослав? Соревноваться со мной?

— Да, — кивнул он, закатывая рукава. Один был порванный. — Только кончай уже «выкать»! Мы не на балу и не на чёртовом приёме. Мы будем сражаться! Думаю, к концу все достаточно устанем и желающие смогут устроить битвы с Пашкой. И он как раз отдохнёт.

Я хмыкнул. Боюсь, ребятки, вы сильно свои силы переоцениваете.

Условия были простые — кто первый сдох, тот и проиграл. Главное — не использовать Инсекты и ману, соревнуются только тела, если можно так выразиться. Дисциплины самые разные. Начали с бега вокруг пруда. Быстрого бега!

Я нёсся сквозь лес, глубоко вдыхая сырой воздух через нос. Ноги легко перепархивали через корни, пни, деревья, перепрыгивали овражки и пригорки. Царевичи двигались рядом и не отставали. Спустя полчаса мы протоптали основательную тропинку. Но они так и не отстали!

Похоже, это я царевичей недооценил. Сыновья Императора не слишком сильно уступали ему в силе. И я чувствовал, что они не мухлюют, не используют ману или Инсекты, хоть Алексей и Владислав едва сдерживались. А Ярослав наоборот наслаждался каждой секундой гонки и бежал, чуть не высунув язык изо рта. Он просто широко улыбался, а глаза горели, отчего мне иногда казалось, что вот-вот высунет язык.

Мне тоже нравилось бежать. Пока тренировал Павла, сам не особо выкладывался — так, разминался. А сейчас со мной бились настоящие соперники! И это было потрясающе.

Солнце уже поднялось над лесом. Его лучи золотыми стрелами падали сквозь ветви деревьев и поджигали мокрый ковёр из листьев. Дул прохладный ветер, напоённый ароматами осеннего леса: опавшей листвы, мха и влажной земли.

Спустя ещё полчаса Ярослав остановился на поляне, на которой скучал Паша.

— Так мы долго бегать будем! — сказал коренастый царевич. — Нужно что-то более быстрое, чтобы выяснить, кто из нас сильнее!

Я затормозил возле него, рядом остановились Алексей и Владислав. Оба тяжело дышали после бега, но глаза горели азартом. Похоже, и они не сильно устали.

Мне, на самом деле, не сильно хотелось выигрывать. Всё-таки царевичи. Мне не простят, если какой-то барон одолеет детей Императора. Казнят где-нибудь втихую, а я даже пикнуть не успею. Если смогут подкрасться. Или всю жизнь за мной будет идти негласная охота. А мне оно надо? Нет. К тому же, проигрыш обещал быть не менее приятным, чем победа. Служанок-то во дворец брали, скорее всего, только симпатичных.

Я не заметил, как начал улыбаться своим похабным мыслям.

— Видите? — ткнул в меня пальцем Ярослав. — Да он потешается над нами!

— Предлагаю его четвертовать за дерзость, — будничным тоном поддержал Владислав, вытянув руку вверх и глядя на свои ногти.

— А? Что? — не сразу я уловил нить разговора, которая начала сворачиваться петлёй вокруг моей шеи.

— Подтягивания! — гаркнул Ярослав и зловеще улыбнулся. — Лесенкой…

— Ты жесток, братец, — на лице Алексея мелькнула довольная улыбка. — Этой туше тяжело будет поднимать даже собственный вес.

— Да хоть вместе с тобой, царевич, подтянусь сколько надо, — огрызнулся я. — Только, когда будешь держаться за меня, не сильно дави на шею. У меня, знаешь ли, может локтевой рефлекс сработать.

Я показал короткий удар локтём назад.

— Ах ты… — зашипел Алексей, его лицо перекосило от злобы.

И это наследник нашего Императора? Какой неуравновешенный.

— А я предлагал четвертовать… — протянул, не отвлекаясь от созерцания ногтей, Владислав.

— Четвертуете его, и я всем буду рассказывать, что вы не смогли одолеть какого-то барона, — ехидно улыбнулся Павел своими тонкими губами, а глаза его превратились в щёлочки.

— Так, всё! — поднял руки Ярослав, встав между нами с Алексеем. — Подтягивания! Вперёд! Кто первый?

— Я начну, — процедил Алексей, топорща усы. — С десяти.

Мы нашли достаточно мощный сук, который мог выдержать и меня. Правда, царевичам приходилось подпрыгивать, чтобы достать до него. А мне лишь вставать на цыпочки.

Царевич Алексей легко подтянулся десять раз. Следом я — пятнадцать. Ярослав присвистнул. Да, две сотни килограмм, поднимающие сами себя пятнадцать раз подряд без особой усталости, — зрелище внушительное. Следующим был Владислав. Он подтянулся шестнадцать, каждый раз делая это с выходом, красуясь. Ярослав подтянулся двадцать. Круг замкнулся, и на сук запрыгнул Алексей.

— Господа, что здесь происходит? — спросилил учтивым мелодичным голосом.

Царевич Алексей спрыгнул с сука, мы все обернулись. На поляну вышла троица… эльфов! А эти здесь откуда?

На солнце их кожа приобрела желтовато-зелёный оттенок. При этом он больше походил на благородное золото. У всех троих были высокие скулы, острые уши, длинные пепельные волосы. Лица такие, будто вся троица из одного яйца вылупилась. Тонкие прямые носы, средней толщины губы, превращающиеся к уголкам в полоски, острые, как бритва. Глаза серые, прищуренные, подбородки заострённые. На вид — самые самодовольные эльфы, что я видел. Они были прилично одеты. Чёрные одежды с золотой строчкой, подчёркивающей цвет кожи. Всё же внешне пришельцы немного отличались между собой. А говоривший даже напоминал кого-то.

— Принц Идриль, — царевич Алексей учтиво склонил голову, его братья последовали примеру. Я тоже. Похоже, этот Кадриль — важная шишка. — Мы не знали, что вы уже прибыли во дворец. Как добрались?

— Сносно, — сказал эльф, и вся троица подошла к нам. Указал на левого, затем на правого спутника, говоря: — Это герцог Ингвион, герцог Карантир. Они тоже из леса Самантэль, как и я. Мои давние друзья. Позвольте лишний раз поблагодарить вас за ваше гостеприимство, — он тоже учтиво склонил голову, отчего волосы серым водопадом упали с плеч. — Бал в этом году обещает быть великим событием.

Самантэль, насколько помню, находится где-то недалеко от западных границ. Но где конкретно, я не знал. Вообще, это просто какой-то лес, но давным-давно там обосновались эльфы, бежавшие от Саранчи из Европы. С помощью своей магии они ускорили рост деревьев, и теперь там непроходимая чаща, которая и стала домом для многих из этого народа. Эльфы строили свои дома прямо на деревьях. Точнее, выращивали. С помощью каких-то грибов, кажется.

— Так чему мы смели помешать, Ваше Императорское Высочество? — спросил Идриль.

— Мы соревнуемся в силе, — ответил Ярослав. — Победивший целуется со служанкой на наш выбор.

— О, звучит прекрасно! Позвольте к вам присоединиться?

Не дожидаясь ответа, эльф подбежал к дереву, легко вспорхнул, оттолкнувшись от ствола, и повис на суке. Подтянулся тридцать раз.

— Чёрт, я рассчитывал, что он откажется… — услышал я шёпот Ярослава.

Да кто в своём уме откажется покуролесить с симпатичной служанкой? Ну, кроме этой зажравшейся троицы, конечно. Нет, их логику мне не понять.

— О, прошу прощения! — Идриль спрыгнул и наигранно улыбнулся, будто сожалел о своей ошибке. Только он не сожалел. — Я забыл спросить, а сколько нужно было раз подтянуться?

Эльфы жили в своих резервациях обособленно. Номинально они подчинялись законам Империи, но не упускали ни одного случая, чтобы не показать свою независимость. Никак не могли успокоиться, после потери дома и своей собственной страны.

Вот и сейчас Идриль явно нарывался на склоку, но и царевичи были не лыком шиты. Алексей поплевал на ладони, хищно улыбнулся и запрыгнул на сук. Лесенка продолжила расти.

Двое других эльфов тоже приняли участие в соревновании. Уже через пять минут оно стало напоминать международную олимпиаду. В лес подтягивались зеваки, привлечённые шумом борьбы, с каждой минутой их становилось всё больше, а мы всё подтягивались. Уже никто не выделывался, пытаясь подтянуться сразу много раз. Лёгкие эльфы были сильными соперниками — пожалуй, даже сильнее меня. Ну, по количеству раз. Так что лесенка росла медленно, под одной ступеньке.

Сделав пятьдесят повторов, я наклонился, упершись руками в колени и тяжело дыша. Последние пару раз дались тяжело. Мышцы ныли от напряжения, сердце бухало в ушах, качая кровь литрами и насыщая тело кислородом. Кожа на спине натянулась от того, сколько крови прилило к мышцам. Она даже начала казаться мне деревянной, будто Инсект вернулся.

Я слабо улыбнулся этой мысли.

— Уже устали, господин Дубов? — издевательски поинтересовался грёбаный эльф.

— А ты нет, что ли? — спросил я, глядя ему в глаза.

На дне этих глаз плескалось самодовольное торжество. Но пиетета перед эльфами у меня никогда не было. Кровь огров сказывалась. Когда-то давно желтушные ублюдки пытались искоренить племена огров в Европе.

— Эльфы не ведают усталости! — принц широко раскинул руки ладонями кверху.

— Серьёзно? — удивился я. А вот этого не знал.

— Это правда, — сказал Павел.

Он сидел на соседней с суком для подтягиваний ветке и следил за каждым соперником. Эдакий судья. Кстати, дерево было дубом. Я только сейчас обратил внимание, когда сверху на меня спланировал жёлтый лист характерной формы.

Я посмотрел на Павла, потом на эльфа, смерил его взглядом снизу вверх и обратно, остановил взор на лице и сочувственно произнёс:

— Ну вы и лошары.

Самодовольная ухмылка Идриля треснула, будто в разбитом зеркале. Взгляд помутнел, но не от гнева, а от какой-то детской обиды, будто у ребёнка отобрали конфетку. Или сказали перед Новым годом, что Деда Мороза не существует, поэтому подарков не будет. Но он быстро взял себя под контроль, и обида сменилась гневом.

— Ч-что? Л-лошары? — он аж заикаться начал от возмущения. На бледных щеках появился румянец.

— Ну да, — пожал я плечами. — Ещё какие. Усталость — это вообще лучшее, что может с тобой случиться. Усталость даёт тебе чувство хорошо прожитого дня, она делает любую, даже самую жёсткую постель, мягкой, а сон — крепким, но главное, она даёт тебе понять, что завтра ты станешь сильнее. Не знаю, как вы живёте без усталости. Я бы на вашем месте давно вздёрнулся в этих ваших лесах. Без усталости бодрость теряет свою ценность, а жизнь — краски. Ужас просто.

— Ч-что? — У бедолаги аж глаз задёргался.

— Ха-ха-ха! — громко и хрипло рассмеялся коренастый богатырь Ярослав. От притока крови его мышцы тоже раздулись, и рубашка превратилась в рваные полосы. — Мне этот барон нравится! Наш человек!

Его смех оборвался так же резко, как начался.

— Теперь я ещё больше хочу выяснить, кто из нас сильнее… — прогудел он, наклонив голову и глядя на меня исподлобья. В его глазах плясал натуральный огонь.

Он резко взмахнул рукой, раздался оглушительный треск, и огромный дуб начал заваливаться на бок. Павел едва успел спрыгнуть с него и откатиться в сторону, остальные тоже отбежали на безопасное расстояние. Дерево медленно упало на соседние, подминая их своим весом, ломая их ветки и сгибая стволы. Падение сопровождалось громким скрипом от трения коры о кору и грохотом. На месте дуба остался идеально ровный, широкий пень.

Я не понял, что точно сделал Ярослав. Но после он, замерев с вытянутой ладонью, громко произнёс:

— Столкнёмся в прямом противостоянии! Сила против силы, Дубов! И ничего больше!

Отправить