Глава 10

Западная граница

Резиденция Князя

Два дня назад

 

Князь склонился над картой подконтрольного ему участка границы с владениями Саранчи. Сверху вниз извивалась линия Предела. Это была стена с магическими барьерами и мощными крепостями, которая протянулась с севера материка на юг, отделяя мир людей от врага. Слева на карте — территории Саранчи: выжженные пустоши, на которых осталась только голая земля, изрытая снарядами. Справа — равнины и леса. Последние нещадно вырубались, чтобы лишить противника природных укрытий в случае прорыва.

Князь, поглаживая бороду, слушал доклад старшего воеводы Степанюка — высокого и жилистого мужика со шрамами в пол-лица и седым ёжиком.

— Третья крепость едва держится, Ваше Сиятельство. Саранча не ослабляет напор, погибла уже треть гарнизона. Им требуется подкрепление.

— Нет, — сухо отрезал князь. — Пошлите им больше боеприпасов, пусть не жалеют их. Передайте, чтобы держались любой ценой.

— Господин, — глухо произнёс другой воевода, невысокий и молчаливый, — если не выслать подкрепление, то мы получим прорыв.

— Это отвлекающий удар. Враг умён: он ждёт, что мы отправим наши резервы, чтобы после нанести главный удар в другом месте. И тогда мы точно получим прорыв, который будет нечем заткнуть. Вам всё ясно, воевода Демидов?

— Да, Ваше Сиятельство.

Князь на самом деле ценил Демидова за его прямоту, честность и беспредельную храбрость. Если тот видел что-то ему непонятное или, по его мнению, пагубное, то непременно сообщал об этом вслух. Он был хорошим тактиком, но плохим стратегом. Не видел картину в целом и не думал наперёд. Поэтому ему никогда не видать должности старшего воеводы.

— Степанюк, — князь повернулся обратно к старшему, — докладывайте дальше.

Вдруг в дверь комнаты постучали, и вошёл слуга.

— Господин, к вам князь Мечников, — сказал он.

— Мечников? — удивился мужчина. — Как он здесь оказался? Велите подать вина, я скоро буду.

Выслушав доклады остальных воевод и раздав указания, князь поспешил в свой кабинет. Он не видел перед собой коридоры замка-крепости, шёл на автопилоте, погружённый в собственные мысли.

Дела в последнее время складывались крайне неудачно. Саранча наседала, выбивая защитников Предела одного за другим, дружины редели, и князь ничего не мог с этим поделать. Он опасался, что враг снова применит тот приём, который позволил ему пробурить ход под горами, и нанесёт удар с тыла. Это сразу разрушит оборону, которая выстраивалась семь веков. Поэтому он всегда держал три дружины в состоянии полной боевой готовности, и ещё три на подхвате.

Он знал, как можно решить эту проблему. Объединить силы всех стран и государств и одним мощным ударом решить вопрос Саранчи. Но Император не желал его слушать. Поэтому князь принял решение, что Императором должен быть кто-то другой. Более решительный и жёсткий человек. Такой, как он.

Князь миновал воздушный переход между двумя крепостными башнями. В стеклянные окна светило солнце, и его лучи падали на красный ковёр, делая его похожим на реку крови.

Чёртов Тарантиус обещал ему помочь с переворотом в обмен на услугу. Он должен был получить землю маленького угасшего рода Дубовых, чтобы Тарантиус мог там свободно действовать. Что конкретно искал там таинственный могущественный незнакомец, князь не знал. Но догадывался, что это нечто крайне важное. И хотел получить это сам, а затем уничтожить Тарантиуса. Но сперва пусть он поможет занять трон Российской Империи, пока её не сожрали внешние и внутренние враги.

Закончился короткий тёмный коридор, и князь вышел в холл главного здания замка. Его шаги гулким эхом раздавались под высокими сводами, каблуки стучали по гранитным плитам. Два солдата, стоявшие у колонн, отсалютовали ему, прижав кулаки к сердцу. Беспредельно преданные ему воины.

Шесть таких он потерял, пытаясь убить младшего Дубова и прикончить баронета Верещагина. Род Верещагиных провалил задание: не смогли избавиться от Николая, пока тот ещё был слаб. Вмешался тот самый князь Мечников — верный друг Дубова-старшего. А теперь мальчишка овладел своим Инсектом и стал сильнее. Убить его будет намного труднее. Поэтому князю пришлось задуматься о том, как подчистить следы, которые могут привести Дубова к нему. И один из них — Верещагины.

Старший слишком много знал, слишком много сделок они провернули вместе. Пришло время от него избавиться. Наёмные убийцы уже основательно подчистили этот маленький, но наглый род. Остался лишь отец да несколько его детей. Включая баронет Верещагина, который выжил благодаря всё тому же Дубову.

Проклятье!

Князь не заметил, как сжал кулаки.

Дубов — настоящая заноза в заднице! Дубовая. Ладно, он ещё избавится от выскочки. И прикончит всех Верещагиных.

Дело осложнялось тем, что его наследник в руках Тарантиуса. Люди князя уже пытаются узнать, кто скрывается под капюшоном, но пока безуспешно. Как только он разберётся с Дубовым и получит трон, непременно избавится от пугающего союзника!

Но что Мечников забыл здесь? В последний раз они виделись довольно давно. Ещё до смерти Дубова-старшего.

Слуга открыл дверь кабинета, и князь вошёл. Сквозь большое окно светило солнце, нагревая комнату. Возле него стоял массивный рабочий стол. За ним — изысканное и удобное кресло, а перед — ещё два, попроще. В правом сидел статный мужчина с бородкой клинышком, светлыми прямыми волосами, уложенным набок и в простом, но качественном мундире. В руке он держал бокал вина.

— Анатолий Петрович! — радушно улыбаясь, поприветствовал его князь. — Сколько лет, сколько зим?

— Столько не живут, Вадим Алексеевич. Смотрю, борода всё длиннее и гуще?

— Заботы о границе государства отнимают всё моё время. Побриться даже некогда, — отшутился князь. — Так с чем пожаловал?

Приветливая улыбка с лица Мечникова тут же исчезла.

— Я решил лично известить тебя об этом. Император созывает Совет Князей. Мы должны ехать в Петербург.

* * *

Петербург. Императорский дворец

Домик для гостей

Сейчас

 

— Сыном императора? — проронила наконец Вероника.

В столовой после звона упавших ложек на целых пять минут воцарилась тишина. Всё это время Северов, хотя вернее будет Годунов, стоял и то краснел, то бледнел, то зеленел. Я, конечно, сильно рисковал, подставляя так царевича, но его лицо в эти моменты того стоило. Наверняка парень ещё с вечера репетировал, как расскажет девушкам, кто он такой, а тут пришёл я и всё испортил. Не скажу, что мне это не понравилось.

— То есть, мы должны тебя теперь называть… — Агнес задумалась, подняв глаза к потолку. — В-ваше Императорское… нет, я даже выговорить не могу! Я решительно этому… не верю.

Гоблинша обвела глазами богатое убранство столовой и завтрак, который стоил, наверно, больше, чем зарабатывал её брат-механик за год.

— А я начала думать, что ты просто богатенький извращенец, который любит подглядывать, — ахнула Лакросса. — О Боже, что я говорю… Меня же за это могут казнить!

— Подождите, друзья! — поднял вверх руки Сев… Годунов. — Позвольте я сперва расскажу вам всё с самого начала.

— А ты давно знал, Коля? — посмотрела на меня оркесса. — И молчал?

— Узнал перед поездкой, — ухмыльнулся в ответ. — Если бы сказал, вы бы отказались ехать и своей печальной историей Павел бы мне все уши прожужжал.

— Ничего она не печальная! — взбеленился тот.

— Разве?

— Я… Ладно. Давайте сначала её расскажу.

Царевич собрался с духом, взъерошил ладонью волосы и сел на один из стульев за столом. Сложил руки в замок и облокотился ими о стол. Затем начал свой рассказ.

— В отличие от моих братьев, я родился слабым и хилым ребёнком. Повитуха, принимавшая роды, сразу сказала отцу, что я буду слабым и болезненным, а мой Инсект может себя вообще не проявить. Так оно и оказалось. Я постоянно болел и больше времени проводил среди книг, чем на улице. А для семьи сильнейшего человека в стране это всё равно, что пуля в голову. Поэтому, когда в возрасте пяти лет проявился мой… даже нельзя сказать «дар»… В общем, меня решили… забыть. Нет, от меня не отказались родители, мать по-прежнему любила меня, а трое старших братьев постоянно шпыняли, но моё существование сделали секретом. О том, что я царевич, знает только местная прислуга. И это держится в строжайшем секрете под угрозой истребления рода того, кто проговорится. В худшем случае. В лучшем — просто отрежут язык.

— Это что получается? — Агнес стала бледно-зелёной. — Если я где-нибудь проболтаюсь, то мне язык отрежут? А как мне тогда Дубова потом ублажать?

Я аж хрюкнул, подавившись кофе, от такой причины бояться потерять язык. А Вероника, слегка краснея, произнесла:

— Ой, тогда мне тоже нельзя терять язык!

И я полностью согласен с этим!

— Язык очень важен, когда играешь на кожаной флейте… — задумчиво произнесла Лакросса.

— Никто вам языки не отрежет! — вскричал Павел. А я захохотал. — И я попрошу вас вести себя со мной так же, как прежде. Я всё тот же Павел Северов.

— Ну спасибо, Дубов, — поджала губы Лакросса, — удружил.

— Я вас ехать не заставлял, — ответил с самодовольной улыбкой. Они сами напрашивались! — К тому же, когда вы ещё в Питере побываете? Да ещё и в гостях у Императора. Отрезанный язык — не такая уж большая цена за это.

Подумав, девушки согласно закивали.

— Значит, Паша, — я повернулся к царевичу, — номинально ты у нас наследник?

— Не совсем, — кивнул он. — Я четвёртый в очереди на трон.

— Но тебя всё равно кто-то попытался убить. Или похитить. Я о нападении на академию.

— Да, но кто — пока неизвестно, — пожал плечами Павел. — Расследование ведут лучшие сыщики Тайной Канцелярии. Те ассасины действовали при помощи и по указке какого-то очень высокопоставленного лица, — Павел вздохнул. — Значит, где-то в верхах есть предатель. Все знают, как Император дорожит своими детьми. Многие хотят заполучить такой рычаг влияния на первое лицо государства. Уверен, предателя уже ищут.

Я смотрел на Годунова, пока он говорил. Дальше он ещё немного рассказал о своём детстве, об отце, который не понимал, почему его сын такой, какой есть, о травле братьев, о нежелании жить дворцовой жизнью. С последним его можно понять. Все эти заговоры аристократов, интриги, сплетни, слухи, борьба за власть у кого хочешь изжогу вызовут. Семья отвергала его, а он отвергал её. По крайней мере, в своём сердце.

Это было видно по тому, как он вечно взъерошивает волосы, оттягивает ворот блузки из нежнейшего шёлка, поправляет мундир и переминается с ноги на ногу. Ему явно претила роль сына Императора. Похоже, он бы предпочёл форму пятигорского курьера.

— Так зачем я нужен твоему отцу? — спросил я, когда Павел закончил рассказ.

— Наверно, вручит награду, как я и говорил.

— Чушь собачья, — мотнул я головой, затем налил себе ещё кофе. Он был уже остывшим и невкусным.

— П-почему это чушь? — опешил Годунов.

— Чтобы Император захотел наградить мелкого полукровку-барона, который спас его не самого любимого сына? Нет уж, я в это не верю. Зачем на самом деле я здесь?

Павел тяжело вздохнул:

— Тебе понадобится хороший костюм, Дубов.

— Зачем?

— Тебе назначена аудиенция послезавтра, в понедельник. А в пятницу во дворце будет большой бал, на который ты приглашён. Там соберутся все сливки столичной аристократии.

— Ага, невероятно прокисшие, — скривился я.

— Бал? Стрелу мне в колено, я должна на него попасть! — воскликнула Лакросса. — Прошлый раз нам всё испортили, а в этот я захватила с собой кучу платьев!

Девушка вскочила под завистливые взгляды подруг и умчалась в свою комнату.

— Господин, возьмите нас на бал! — взмолилась Вероника, молитвенно сложив ладошки перед грудью.

— А мне обязательно на него идти? — спросил я у царевича.

Мне совсем не хотелось тащиться в общество высокомерных слюнтяев и нытиков. А какими ещё могут быть столичные аристократы? В моём понимании — только такими.

— Если не хочешь нанести оскорбление Императору, — пожал плечами Павел.

Вот чёрт. Как будто мне без этого проблем не хватает. Вон, Инсект проявляться не хочет, надо с ним как-то разобраться, а не вот это вот всё… Да и выбирать между девушками, кто пойдёт со мной на бал, совсем не хотелось. Хотя, если честно, я уже знал, кого приглашу, так как давно обещал ей второй свидание. И из её комнаты сейчас раздался душераздирающий крик:

— Не-е-е-е-ет!!! Нет-нет-нет, этого не может быть! — Лакросса выбежала в одном нижнем белье и вся в слезах. В руках она несла кучу цветных тряпок и дырявый чемодан. Она бросила тряпки на пол и растянула в руках одну. Это было очень соблазнительное коктейльное платье из чёрной блестящей ткани… с дыркой от артефактной пули на жопе. — И так с каждой моей вещью!

Я вспомнил, как Вано выстрелил в меня, но его пули улетели в багажный вагон. Вот куда они попали.

Лакросса упала на колени, пытаясь найти среди одежды хоть одно целое платье. Я подошёл к ней и приподнял её прелестную головку за подбородок. У меня только что появилась прекрасная идея, которая способна решить несколько проблем разом.

— Я куплю тебе новое платье и возьму с собой на бал, — сказал, и мои губы сами собой растянулись в зловещей улыбке. — Но придётся отработать.

— Если отработаю, это будет нашим вторым свиданием?

— Да.

— Я готова на всё что угодно! — сурово кивнула она и встала.

— Зная Дубова, — сказала Агнес, раскусывая кусочек тростникового сахара, — могу сказать, что ты зря согласилась.

— Почему? — удивилась Вероника, хлопая ресницами. — Разве господин замышляет что-то плохое?

— Так, вы обе, — остановил их словесный поток. — Вас отработка тоже коснётся.

Лакросса показала язык подругам, ставшим резко задумчивыми. Собрала тряпки, нагибаясь исключительно сексуально, затем ушла. Я проводил взглядом её шикарные попку и ноги. Павел тоже засмотрелся.

— Кхм-кхм… — покашлял я, а он вздрогнул и чуть со стула не упал.

— Дубов, — сказал он после того, как снова смог говорить, — тебе, наверно, деньги понадобятся. Я принёс чековую книжку — можешь вписать туда всё, что потратишь.

— Себе оставь, царевич, — отмахнулся я. — У меня есть средства. Но нам нужна карета или автомобиль с водителем, чтобы выбраться в город.

После этого он ушёл, пообещав прислать кого-нибудь.

— Эх, повезло Лакроссе, — мечтательно протянула Вероника.

— Ну не знаю, — хмыкнула Агнес, скрестив руки перед собой, отчего её зелёная грудь чуть не выпала из топа.

Обе девушки были в соблазнительных пижамных комплектах.

— Бал — это, конечно, хорошо, — продолжала она, — но ужасно скучно. По мне куда лучше на стрельбище пойти, из пулемёта пострелять.

— Одевайтесь, — сказал я, выбираясь из-за стола. — Мы идём по магазинам.

Дважды повторять не пришлось: девушек как ветром сдуло. Даже волчонок навострил уши, хотя только что дремал у моих ног. А уже через полчаса мы вчетвером катили по шоссе назад в город в просторном длинном автомобиле. Внутри было тихо и тепло и приятно пахло. Девушки оделись в простую одежду для города. Вероника в тёмной кофте и синих джинсах, Лакросса в хлопчатобумажных штанах серого цвета и коричневой рубашке, а Агнес в кожаных шортах и жилетке. Альфача тоже с собой взяли.

Столичные магазины поражали воображение. Огромный ассортимент, вежливые продавцы и кусачие цены. Что поделать — столица! Несколько часов мы бродили от магазина к магазину или переезжали на машине. Успел даже небольшой дождь пройти и освежить меня, потому что ходить с женщинами по магазинам — та ещё пытка. Но это было необходимо. Агнес накупила целую кучу ингредиентов для производства зажигалок и ещё какой-то штуки. Какой, говорить отказалась. Сюрприз. Надеюсь, не тот, что в руках взрывается.

Для Вероники приобрели разной одежды, потому что, как у простолюдинки, её гардероб был бедноват. А у моей служанки, я решил, должна быть красивая одежда и сексуальное бельё. Денег потратил, конечно, кучу, но она потом отработает. И нет, не массажем. Мне понадобятся её морозные способности.

Лакросса тоже решила прикупить себе белья, хотя я считал, что без него ей лучше. Но кто в таких делах мужиков вообще слушает?

В магазине одежды, где всё это происходило, мы задержались дольше всего. В итоге Агнес тоже пропала где-то среди стендов с одеждой и бельём, а мне захотелось в туалет. Сделав свои дела, вернулся и обнаружил, что к Веронике и Лакроссе пристаёт какой-то мужик. Высокий, седой, с брюхом, которое вызывает зеркальную болезнь, с залысиной и похабной ухмылочкой.

— Дамы, поверьте, это самый лучший ресторан в городе, и я знаю его владельца. Уверяю, для таких красавиц я возьму лучший столик и закажу лучшего вина! — говорил он, когда я шёл к ним. А потом и за руки их начал хватать.

— Спасибо, но мы не хотим, — вежливо пыталась отказаться Лакросса. Затем не выдержала, когда мужчина сильнее сжал её руку: — Отвали, мудень, или я тебя на копьё насажу!

Тот скабрезно ухмыльнулся:

— Может, сперва я тебя насажу на своё копьё? Детка, не ломайся! Старый конь борозды не испортит…

— Отпусти её! — схватила Лакроссу Вероника. — А не то наш господин…

Но договорить она не успела: человек свободной рукой ударил её по щеке, отчего девушка упала.

Вот падаль! У меня внутри сразу всё закипело, и остаток пути я преодолел буквально за два шага. И тут же впечатал кулак ему в морду. Он только в последний момент удивиться успел. Оркесса помогла Молчановой подняться, а я пошёл добить этого выродка.

Не люблю, когда бьют женщин.

Но он вдруг поднял руки вверх и противно засмеялся:

— Прошу прощения! И пощады, юноша! — твердил он. — Вышло маленькое недоразумение. Я не знал, что эти женщины ваши.

— Мои, — прорычал.

Он встал и поднял свою трость. Из носа у него текла кровь и пачкала светлую, явно дорогую блузку, но его это не смущало.

— Герцог Карнавальский, — представился он. — С кем имею честь?

— Барон Дубов, — ответил я. — И валите отсюда, герцог, пока ваше копьё не оторвали. Вы ударили мою женщину и за это получили своё.

— Знаю-знаю, закон на вашей стороне. Я не в претензии, господин Дубов. Ещё раз прошу прощения и за сим откланиваюсь.

Он почтительно поклонился и ушёл, зажав нос кружевным платком. Мне не понравилось, что с его лица не сходила мерзковатая улыбка. Будто он знал что-то, чего не знал я. Ладно, главное, что свалил. Я вернулся к девушкам, которые пересказывали события Агнес. Гоблинша держала в руках небольшой пакетик с названием магазина. Увидев меня, тут же спрятала его за спину. Потом сама расскажет.

Закончив покупки в этом магазине, отправились в ресторан неподалеку. Вывеска на нём гласила, что у него две звезды кого-то там. Не знаю, может, блюдо такое?

В итоге я пожалел, что мы зашли именно сюда. Кормили… странно. Куча непонятных и маленьких блюд, которые то пшикают чем-то, то дымом окуривают, будто шаманы. Не наелся и не насладился. Хотя Агнес и Вероника были в восторге. А Лакросса разделила моё непонимание.

После обеда настала пора и мне обзавестись одеждой. В обычном магазине моих размеров, естественно, не было, так что мы зашли в небольшое ателье со стариком-портным. Тут уже настала пора девушек ожидать меня. Старик тщательно и скрупулёзно снимал мерки, а я объяснял ему, что хочу видеть на себе. Попросил заодно герб рода вышить на груди.

Пусть знают, что перед ними Дубов. Последний из рода. Ещё заказал у него пару прочных штанов, которые у меня вечно рвутся, и другой одежды для охоты, походов и рыбалки. Кстати, надо бы и в рыболовный магазин зайти! Денег, конечно, уже кучу потратил, но их осталась ещё такая же куча. Герцог Билибин рассказывал о своей технологичной удочке. Хочу такую же!

С мечтательной улыбкой на лице я вышел из примерочной. Провёл я там, как показывали часы, больше часа. Ничего, зато узнают, каково это — бродить по магазинам, когда не себе что-то выбираешь. Хотя… Мы ещё не купили платья для Лакроссы. Те, которые успели посмотреть, даже на вид были дешёвками и не стоили тех сумм на ценниках.

Девушки заснули на небольшом диванчике. Вот только… их было две.

— А где Лакросса? — спросил я.

Вероника сонно встрепенулась и разлепила веки. Оглянулась.

— Только что была тут, господин…

— Лакросса! — позвал я.

Когда она не откликнулась, в душе шевельнулся нехороший червячок. Ателье было не таким большим, чтобы не услышать мой зов. Выставочная часть, примерочная, подсобка да туалет.

Оркессы нигде не было.

Отправить