Глава 6

— Так, стоп! — гаркнул я, прерывая массовую женскую истерику. Страшная штука, между прочим. — Никто никого не бросает. Просто мы с Павлом едем в столицу… по делам.

Я пока решил не говорить девушкам, что Паша у нас сын нашего государя. Меньше знают, крепче спят. Лично я вообще рядом с ним теперь спать будут вполглаза. В поездке, естественно. А то нападут на него, заодно и меня прихлопнут спящего. Хотя сплю я чутко…

— Это по каким ещё делам? — приподняла одну бровь княжна. Она сидела на кровати с книгой.

— Хочу познакомить Дубова с моим отцом, чтобы показать, что за человек помогает мне стать сильнее, — не соврал Северов.

— Как интересно, — протянула Василиса. — В Петербурге столько интересных мест. Столько магазинов! Я была там всего однажды, но мне жутко понравилось! Питер — это центр моды всей Империи.

— А алхимические магазины там есть? — оживилась Агнес. Она сидела за столиком и колупала какой-то маленький механизм.

— Сколько угодно!

— Коля, можно я тоже поеду? Ну, пожалуйста-пожалуйста! — сложила в молитвенном жесте ручки гоблинша.

Лакросса оторвалась от отжиманий и подняла голову. Села, сложив ноги бабочкой.

— Орки живут в горах, ютятся в пещерах и юртах, чтобы сохранить связь с предками, блюдут традиции. Люди лишены таких ограничений. Я бы очень хотела посмотреть на этот древний город. Говорят, там солнце не заходит даже ночью и бывает северное сияние. Я никогда его не видела…

— Хочешь поехать? — спросил её.

Она кивнула в ответ и отвела взгляд, говоря:

— Если ты позволишь, конечно…

Да, желающих набралось порядочно. Сразу Вероника, плюс Агнес и Лакросса. А вот насчёт Онежской пока непонятно.

— Хорошо! — Я хлопнул в ладоши. — Я возьму с собой Лакроссу, Агнес и Веронику. Но у меня есть условия…

Девушки аж рты пооткрывали от внезапности моего заявления. А что они хотели? И так уже облюбовали себе мою комнату и даже разрешения не спрашивают. Теперь хотят ещё и в Петербург скататься. А как говорится, любишь кататься, люби и саночки возить!

— Это… какие ещё условия? — хлопала пышными ресницами княжна.

В глазах остальных застыл такой же вопрос. Вероника так и сидела на полу, не сводя с меня обожающего взгляда. Вид на её декольте сверху открывался просто замечательный.

— Условия простые, — принялся я загибать пальцы. — Первое — Вероника берёт на себя быт, когда и где это необходимо. Иногда массаж, иногда не только…

— Я согласная! — завопила брюнетка.

Княжна закатила глаза:

— Извращенец…

А я пропустил её реплику мимо ушей и продолжил:

— Второе — Агнес, ты мастеришь разные штуки. Твоя зажигалка была просто нечто. Сделай ещё, и попробуем её продать. Ингредиенты купим в столице.

— Ура, магазины и штуки-дрюки! — вскинула вверх измазанные в масле ладошки гоблинша. — Замётано, муженёк!

— Лакросса… — Я задумчиво потёр подбородок. Скажем так, она и без того услаждала мой взор своей грацией и идеальным телом, но это умение денег не приносило. А с учётом всех моих трат, мне нужны новые источники дохода. Помимо охоты и заказов. Но как превратить её таланты в деньги? — Пока не придумал. Но когда придумаю, ты согласишься на что угодно. В разумных рамках, конечно.

— Ну, если среди этих условия не будет торговли телом за деньги, то я согласна, — пожала плечами оркесса.

— Тогда решено!

— А я? — подала голос княжна. — Меня ты с собой не возьмёшь?

Я позволил себе самодовольную ухмылку и сказал:

— Боюсь, Ваша Светлость, в столице живут люди широких взглядов. То есть там полно извращенцев, и такой порядочной княжне там нечего делать.

— Ч-что? К-как? — хлопала глазами Василиса и тщетно пыталась подобрать с пола упавшую челюсть.

— Особенно, если один из них едет с тобой в одном купе… — добил её я.

Княжна ещё какое-то время приходила в себя, а потом показала мне язык и надула губки.

— Ну и ладно, ну и пожалуйста! — накуксилась Онежская. — Всё равно меня родители хотели домой забрать на время ремонта. Будут следить за моим обучением… Да и Тамара Петровна не отпустит…

Она раскинула руки и упала на подушку. Голубые волосы взметнулись и засыпали её лицо.

— За что мне всё это… — простонала она оттуда.

— Ну, что сидим? — зыркнул я на остальных. — Кто вещи собирать будет? Отправляемся завтра утром!

Три девушки повскакивали со своих мест и бросились назад в свои комнаты — собирать баулы и чемоданы. Зная их, понадеялся, что в поезде будет отдельный вагон для багажа.

Онежская тоже ушла гордой походкой, обдав холодком на выходе. Всем видом пыталась показать, насколько она и не хотела ехать с нами. Ничего, остынет в Якутске. Там сейчас уже зима.

* * *

На следующий день мы отправились на поезде в Петербург. Купе взяли самое большое, люксовое. Потому что платила имперская казна, а таким грех не воспользоваться. На сам поезд сели на Пятигорском вокзале. Огромный, вагонов штук пятнадцать, и все увеличенные, кроме последних трёх для простолюдинов. Увеличенные, потому что внутри каждого чуть ли не жилой комплекс находился, плюс броня от всяких мутантов.

В люксовом вагоне помещалось всего три купе. Просторные, широкие и обставленные богатой мебелью. Был даже душ, хоть и без ванны. Из мебели: большая кровать, пара диванов вдоль внешней стены, пушистый ковёр на полу, изысканный круглый стол и несколько стульев. Местами стены и вся мебель обиты бархатом изумрудного цвета. Мягким и приятным на ощупь. Так что расположились мы с комфортом.

Поезд мягко покачивался на рельсах, за окном проносились громады гор с одной стороны, и алел закат над морем с другой. Он проникал в купе через открытую дверь, как и запахи свежей еды. Миловидная проводница, блондинка в тёмно-синем с красной строчкой пиджаке и юбке-карандаш, обещала, что скоро подадут ужин. И это прекрасно! Потому что есть мы все хотели зверски. Успели только перекусить беляшами в привокзальном ресторане — на большее времени не хватило.

Северов задумчиво смотрел в окно, придвинув стул. Вероника с неподдельным любопытством и восхищением осматривала каждый уголок купе. Оно и понятно: раньше она всегда ездила в купе для простолюдинов, а они мало того, что крохотные, так ещё и по четыре человека сразу пихают в одно. И то постоянно идёт война за верхние и нижние полки.

Впрочем, и я сам в таком шикарном купе впервые. Агнес мастерила какой-то белый с голубым костюм прямо на столике. Как она сказала, это утеплённый комбинезон для Онежской, который гоблинша давно ей обещала сшить. А в Питере она доберётся до лучших материалов, вот и решила всё для этого подготовить. Хм, если так пойдёт и дальше, то она сможет шить крутые костюмы, возможно с бронёй, и получать за них большие деньги. Хорошая перспектива.

Лакросса размялась и теперь делала растяжку прямо на полу. В данный момент сидела на шпагате. И зрелище это, надо сказать, умопомрачительное. Будто бронзовая статуя работы величайшего мастера ожила, надела короткий нейлоновый топ, который едва прикрывал потрясающую грудь, и очень короткие шорты и теперь явила свою красоту миру. Короче, вид просто изумительный.

А заодно и момент для разговора подходящий. Так что я расположился прямо перед ней.

— Что ты делаешь, Дубов?

— Зарядку.

— Ты не мог бы подождать, пока я закончу? — Она вытерла тыльной стороной ладони пот на лбу. Выжженная прядь волос выбилась и упала на её красивое лицо.

— А чего ты боишься? Что я опять превращусь в монстра с огненными жилами? — ухмыльнулся я.

Она отвела глаза, а на щеках появились тёмные пятна. Значит, попал в самую точку.

— Ладно, — хмыкнул и начал отжиматься.

Раз! Два… Раз! Два… Ух, отлично! Давненько я этого не делал, а теперь ощущал, как работают мышцы. На груди некоторые из них были рассечены сюрикенами, так что теперь надо их нагрузить как следует, чтобы восстановить силу.

— Я думала, что мы будем следующими, — тихо сказала оркесса. — Тебя только герцог Билибин и учитель смогли остановить. И то чуть сами не погибли.

Я остановился в верхней точке и замер, уставившись в пол. Чёрт, а ведь она права. Воспоминания постепенно возвращались ко мне. Я действительно сражался потом с Билибиным и Сергеем Михайловичем, но не пытался их убить. Просто ярости было так много, что я не мог себя контролировать, злился буквально на всё.

А они специально меня дразнили, чтобы я устал и выжег внутри себя всё зелье, пытаясь с ними сразиться. С другой стороны, если бы не они, я бы, пожалуй, стены ломал, которые ходить мешают, а оттого бесят. Так что у них не было иного выхода, кроме как принять удар на себя. Но и у меня в той ситуации виделся только один способ победить. Погибни я, тот отряд убил бы и остальных. Свидетели явно в их планы не входили.

Я поднялся и сел в позу бабочки, упершись локтями в колени. Растягивал мышцы на ногах, наклоняясь чуть вперёд и оказывая давление на колени. Таким образом оказался лицом к лицу с Лакроссой и вдохнул её запах. Вкусный.

Но в одном я был уверен на все сто сорок шесть процентов. О чём и сказал девушке:

— Вас я никогда не трону, — а потом оскалился, ухмыляясь: — если сами не попросите…

Оркесса тоже наклонилась ко мне, глядя прямо в глаза. Взгляд её ореховых глаз пронзал до самого копчика, а дыхание горячим одеялом ложилось на мои губы.

— Дурак, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, и легонько стукнула меня по руке. А я расхохотался.

На душе отлегло. А то надоело видеть её лицо с вечно нахмуренными бровями. После этого я продолжил зарядку в ожидании вкусного ужина.

Кормили в люксовом вагоне действительно вкусно. Сочные стейки, овощные салаты, овощи на гриле и несколько небольших закусок. А само чувство, что мы в пути, было главной приправой к блюдам. Потом ещё и самовар чая с вазой мягких сушек принесли. Ели и запивали всё вкусным горячим напитком. Вдруг я вспомнил, что не покормил ещё одного пассажира.

— А где волчонок? — спросил, оглядевшись вокруг. Мы сидели за столом возле окна, дверь была открыта, но волчонка нигде не было видно.

У него окончательно открылись глаза, поэтому он везде ползал и изучал всё подряд на вид, на вкус, на запах.

— Ай! — услышал я мужской крик через открытую дверь купе. — Ах ты шавка безмозглая!

Затем донеслось взвизгивание, которое резко оборвалось.

Я вскочил, уронив стул, и собрался выйти из купе, чтобы проверить, кто там самоутверждается за счёт беспомощного щенка. Но в проходе уже появился человек. Высокий и мускулистый, с зачёсанными назад тёмными волосами и полоской мерзких усиков над губой. Костюм дорогой и вычурный. В вытянутой руке с явным презрением он нёс за шкирку волчонка.

— Ты забежал не в тот вагон, псина, — цедил мужчина сквозь зубы. — Сейчас мы найдём тебе новый дом на побережье Чёрного моря. Можешь не благодарить…

— Это мой волк, — сказал я.

Аристократ остановился и оглядел меня сверху донизу. Взгляд бесцветных глаз был неприятным и колким. Ростом он доходил мне до подбородка, но особой магии я от него не ощущал. Из купе выглядывали остальные.

— Стоило догадаться. В люкс теперь пускают всякое отребье, возомнившее себя дворянством.

— Полностью согласен, — сказал я, схватив его за запястье. Мужчина дёрнулся, но держал я крепко. Забрал волчонка, и только после этого отпустил его руку. — К несчастью, вас как-то пустили.

— Ах ты, полукровка безродная, да ты хоть знаешь…

Я не стал его дослушивать, а сделал шаг назад и оказался снова в купе. Закрыл дверь… Точнее попытался: этот господин поставил ногу между косяком и створкой. Большая ошибка.

— Я не договорил, — прошипел человек, заглядывая в щель. — Как смеешь ты так дерзить мне? Мне! Герцогу Дарницкому! Да мой род тебя и твой шлюший гарем в порошок сотрёт за такую дерзость! Ты хоть знаешь, что сделала твоя шавка? Заляпала слюной мои новые ботинки.

— Те самые, что ты сунул в дверь? Они же так поцарапаются!

— Что? Эй! Эй, какого хрена ты делаешь, байстрюк чёртов?

Герцог Дарницкий изо всех сил дёргал ногой, пытаясь вытащить её из захвата. Но я держал дверь и крепко давил на ручку, не давая вытащить ботинок. Его уже порядком сжало.

— Значит, слушай сюда, аристократ недоделанный. Никто не смеет оскорблять женщин в моём присутствии. Когда это происходит, у меня перед глазами красная пелена опускается. Как сейчас… Будет лучше для твоего здоровья и твоих ботинок, если ты попросишь прощения у моих спутниц.

— Лучше сделать, что он говорит, — подытожил Северов, стоя с руками в карманах. Он слегка улыбался.

— Что? Перед кем я должен извиниться? Перед зелёной мелочью или толстухой?

Я оглянулся на Веронику. У неё глаза были на мокром месте. Нет, она не толстая, фигура у неё в самый раз — я лично проверял. Агнес тоже стояла и злилась, а герцог продолжал испытывать моё терпение:

— Или перед горной ослицей? Да она душ раз в год видит, и то не посещает.

Лакросса дёрнулась, но Вероника её удержала, прижав к своей большой груди.

Аристократ вдруг завизжал, потому что терпение моё кончилось и я надавил на ручку. Ногу изогнуло там, где она не должна гнуться, и раздался отчётливый хруст. Даже громкий, я бы сказал.

— Извиняйся, — сказал я. — Перед бароном Дубовым, Лакроссой Морок, Вероникой Молчановой и Агнес Шмидт.

— Хорошо-хорошо! — вопил человек. Он упал и держался за ногу, но она всё ещё была зажата дверью нашего купе. — Я… я прошу прощения у ваших спутниц, у всех, барон! Я был не прав!

Поздно одумался — нога-то уже сломана. Я открыл дверь. Бесцветные глаза взглянули на меня снизу. Герцог держался за больную ногу и громко сопел.

Вдруг появился волчонок, подбежал к лежащему мужчине, задрал лапу и помочился на его штанину, тут же юркнув обратно в наше купе. Что ж, показал герцогу его место. Наверно, будет альфой в своей стае, когда вырастет. Точно! Назову его Альфачом!

— Альфач, фу! — пожурил я его.

— Альфач? — вскинула изящные брови оркесса. — Какое странное имя для… Что оно значит?

— Сильнейший, — пожал я плечами.

Тем временем Дарницкий поднялся, держась за поручень у окон, и поправил выбившиеся пряди волос.

— Ты ещё пожалеешь, Дубов! — прошипел он.

Ну вот никак они не научатся! Проиграл, дак прими поражение достойно. Нет, надо поугрожать напоследок.

После ухода герцога прибежала проводница с красивым, но озабоченным лицом.

— Что случилось?

— Господин Дарницкий оскорбил моих спутниц и меня лично, — ответил ей. — Затем от внезапного осознания своего поступка споткнулся и сломал ногу.

— Т-так и было? — Брови проводницы чуть не заползли под форменное кепи.

— Да, безусловно, так и было! — вразнобой подтвердили девушки с Северовым.

— Что ж, л-ладно, — пролепетала обескураженная проводница, а потом резко приуныла. — Блин, это ж надо опять к этому Дарницкому идти… Ой! — Она прикрыла рот ладошкой, осознав, что не должна была этого говорить. — Простите, я…

— А пусть она у нас останется, господин? — взмолилась Вероника. — Герцог наверняка захочет отыграться на простолюдинке. А тебе перечить не посмеет!

Остальные тоже взглянули на меня умоляющими глазами. А я как будто тут один в купе еду хозяином… Так что просто посторонился и кивком пригласил девушку внутрь.

— Спасибо! — горячо поблагодарила она. А мы угостили её чаем с сушками.

Её звали Ольга, а Дарницкий со своей компанией ей уже успели порядком крови попить. Аристократ оказался крайне щепетильным и требовал от проводницы, чтобы она обращалась к нему «Ваше Сиятельство», хотя он простой герцог. А так же трясся за каждую копейку сдачи и постоянно норовил облапать Ольгу. Поэтому она и не хотела опять идти к нему в купе. Понимаю её: такая сволочь обязательно захочет хоть на ком-нибудь отыграться.

За окном стемнело. Поезд выехал с серпантина, и теперь снаружи проплывали бескрайние поля и холмы с пятнами небольших рощиц. Степи Кубанской губернии.

Ольга принесла пару бутылок шампанского и несколько настольных игр. Вечер стал ещё веселее. Даже Северов, который последние пару дней был сама серьезность, захмелел и расслабился. А вскоре приглушили свет, и мы расположились спать. Девушки уместились на огромной кровати, благо ширина её позволила.

Я сперва сам попытался на ней улечься, но ноги свешивались. Широкая, но слишком короткая кровать. Да ещё и слишком мягкая. Будто лежишь на вате и всё время в неё проваливаешься. Дурацкое ощущение. Это неженки-аристократы любят всё мягкое, даже горошину через дюжину перин чувствуют. А я к такому не привык. Так что выбрал уютный и комфортабельный пол. Я не жаловался — для спины полезно иногда спать на твёрдом.

К тому же Ольга дала запасной комплект постельного белья, пару матрасов и покрывал, так что я даже в относительном комфорте устроился. А Ольга и Павел легли на диванчиках. Субтильный юнец и миниатюрная проводница легко на них уместились.

Герцог Дарницкий так больше и не показался. Заснул я крепко и почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, а рядом примостился Альфач. Звучит, конечно, странно, но имя волчонку всё равно подходит.

До столицы ещё два дня пути. Два спокойных и уютных дня в роскошном купе поезда, в отличной компании. И никаких тебе дуэлей, нападений, похищений. Целых два дня! Ведь правда же, да?

Отправить