Глава 5

Я могу открыть глаза? Нет? Ну и отлично. Тогда притворюсь спящим, впрочем так и есть. Сквозь дрёму я ощутил, как меня трогают чьи-то руки — бархатные, и от них по телу распространяется приятное тепло.

— Говорите, это он? — слышу мужской голос над ухом.

— Да, — подтверждает властный женский голос. — На поезд напали профессиональные наёмники, успели убить расчёты орудий и дозорных в начале и в конце состава, а он в одиночку перебил их всех.

— Какой любопытный пациент… В Академии ему самое место. Эта схватка не просто ему далась. Крепко досталось. Я запустил регенеративные процессы и дал противоядие, раны заживут. Всё что ему нужно это сон и еда.

— Думаете, он придёт в себя?

— Я думаю, что он уже.

Ага, щас! Нет уж, я сплю дальше.

— Тогда дайте мне поговорить с ним, — заговорил кто-то третий. Мужчина, голос сильный и грубый.

— Нет уж, Сергей Михайлович, если пациент пожелает, он сам с вами поговорит, а пока, если считает, что ему нужно поспать, пусть спит.

— Нам нужно знать, кто напал на поезд и зачем.

— Несущественно, — отвечала женщина. — Мы усилили охрану. А целью мог быть кто угодно. Вагоны битком набитыдетьми аристократов. Но, если говорить откровенно, вряд ли убийцы пойдут на новую попытку, пока поезд не прибыл в Пятигорск. Момент упущен, экипаж в полной боевой готовности.

— Тогда следуем до Пятигорска без остановок.

— Командир поезда я, а не вы, Сергей Михайлович.

— В таком случае, Галина Васильевна, подумайте, что с вами будет, если убийцы проникнут в поезд на очередном полустанке, и вторая атака для них окажется более успешной. Лишением погон вы не ограничитесь.

— Хм, будь по-вашему. Я сообщу в диспетчерскую, что мы идём без остановок. Олечка, милочка, обеспечьте пассажира питанием. За счёт компании.

Голоса исчезли, но я чувствовал, что кто-то остался в купе. Наверно, девушка с голубыми волосами. Морозные волны приятно обволакивали меня и убаюкивали, а внутри расползалось мягкое тепло от прикосновений врача. Пахло еловыми ветками.

Пока тело исцеляется, решаю поразмышлять.

За последние сутки произошло так много событий, что я в них начал теряться. Чувствую себя щепкой, которую бросает мощными потоками воды в бушующем море. Вы не думайте что если я внешне выгляжу таким простым, то обязательно глупый. Мозгами шевелить умею. Думаю, отправной точкой стал визит козявки Верещагина, который искупался в озере. Он оказался наживкой, которую я успешно заглотил. Интересно, а он сам-то знал о роли, уготованной ему? Обидно, наверно, когда отец использует тебя, как разменную монету. Значит, большего от тебя не ждёт. Да уж, у меня отец хотя бы просто умер.

Потом Мечников, который запихивает меня в Пятигорскую Академию для ущербных. Для тех, кто не смог или изначально не был способен обучаться в других местах. Меня можно смело отнести к обеим категориям сразу. Нападение на Алису и меня банды Золотого зуба можно не считать, это просто совпадение. А вот китаёз я сразу записал в наёмников, которых нанял Верещагин. А оказалось, что они меня не знают и охотятся за кем-то ещё.

Интересно, кто цель столь профессиональной команды? Не каждый убийца может справиться с проводниками, да и просто с охранниками поезда. Они проходят очень жёсткий курс тренировок. Так что кто-то очень хочет убрать одного из пассажиров поезда, раз раскошелился на профессионалов. А я теперь встал ему поперёк горла. Ну Дубов, ну молодец. Надо было упасть на одного из них, да? Мало мне было одного Верещагина…

Не замечаю, как за размышлениями усталость берёт своё. Восприятие размывается, и я словно медленно опускаюсь в яму, набитую ватой. Засыпаю.

Просыпаюсь от двух вещей. Мне безумно жарко, и я хочу жрать так сильно, что мне наяву до сих пор видится жаркое из кабана, о котором только что снился сон. А жарко от того, что меня укрыли одеялом, ещё и заботливо подоткнули. Я встал и скинул его с себя. За окном была ночь. Мягкий свет заливал купе, а девушка спала, привалившись головой к мягкой подушке, встроенной в стену. Между нами стоял круглый столик, как в ресторанах, и два стула. А на нём кто-то заботливо расставил несколько блюд, от вида которых в животе громко заурчало. Я даже дёрнулся, боясь, что звук разбудил девушку, настолько громким он был. Но нет. Она сладко спала, завернувшись в плед по самый нос, а пушистые ресницы мелко подрагивали.

Не выдержав убийственного голода, я сел за стол и принялся за еду. И она оказалась ужасно вкусной! Баранина, запечённая в собственном соку, рёбра ягнёнка, целая горка люля-кебабов! Ужасно вкусная штука! Или я просто был так голоден? Похоже, сегодня в вагоне-ресторане подавали кавказскую кухню. Под одной из крышек нашёл широкую тарелку с различными видами шашлыка и соусов. Наконец-то отъемся!

Поглощённый едой я не заметил, как девушка проснулась и с любопытством наблюдала за мной. И только тогда в мою голову закралась запоздалая мысль, что я в общем-то всё ещё голый. Хоть и выше пояса, но незачем смущать красотку торсом с волосами, слипшимися от крови, хотя раны уже вполне затянулись.

А вдруг она княжна? Ещё сочтёт это за оскорбление, а мне потом разбирайся с её родителями. Или женихом. Хотя, надеюсь, такого ещё не имелось. Потому что тогда мне точно кабзда, ведь я сам беззастенчиво пялюсь на неё уже минуту, одновременно обсасывая ребро ягнёнка. Комичная, должно быть, картина.

Я решаю первым нарушить молчание:

— Здрасьте, — сказал.

Она мило засмеялась и посмотрела на мою грудь.

— Добрый вечер. Вам лучше? — шмыгнула носом.

Она простужена? Неудивительно, в купе такой дубак.

Кивнул в ответ на вопрос, за ним последовал новый.

— А как вас зовут?

— Дубов. Николай Дубов.

— Ух ты! Я слышала, что ваш род один из самых древних, но переживает не лучшие… апчхи! Простите… Времена.

Надо же, оказывается, Дубовы обладают определённой известностью. Это приятно.

— Да, бывало и лучше. А вы?

— Ой, простите мне мою бестактность, барон…

— Я не барон.

Её глаза округлились от удивления. Голубые, как ледышка, они светились внутренним теплом.

— А я… думала. Ах, я поняла, не продолжайте. Совсем забыла, что мы едем в Пятигорскую Академию. Для… особых учеников. Меня зовут Василиса Онежская.

Онежская? Что она забыла в этом поезде? Насколько я помнил, Онежские это княжеский род с мощным Инсектом. Патриархи рода почти всегда были приближенными к императорскому двору. Уж не за ней ли явились убийцы?

— Простите, что заняла ваше купе, — продолжала Василиса, а я просто смотрел на неё, не зная, что сказать. Передо мной извинялась княжна!

— Других мест не было, а с моей… особенностью я доставляю попутчикам… апчхи! неудобства. Ой, вам должно быть холодно! Мне точно холодно, но я привыкла… апчхи!

Княжна шмыгнула носом и виновато улыбнулась. Её родителям нужно пожать руки. Воспитать княжну такой скромницей? Легче поезд на полном ходу остановить.

— Что вы, Ваша Светлость, мне просто свежо.

Но она меня уже не слушала, вскочила со своего места и наклонилась к лежащему рядом большому чемодану. А мне вдруг стало очень жарко. Шерстяные гетры доходили до самой попки, а дальше… не было ничего, кроме ярко-голубых трусиков и, кажется, с начёсом! Они выглядывали из-под короткой юбки. Хорошо, что я поел, и кровь, в основном, возле желудка.

— Вот! Возьмите! — она протянула мне меховую жилетку. — Я сама её сшила для отца, но вам тоже будет впору.

Боже, кто тогда её отец? Белый медведь?

Но отказаться от подарка княжны я просто не имел права, поэтому взял и надел жилетку. Шерсть оказалась на удивление мягкой и тёплой. Только деревянные чопики, которые были вместо пуговиц, не застёгивались на моей груди. Что ж, видимо, её отец, всё же, немного меньше меня в размерах. Какое облегчение.

Княжна засмеялась, глядя на мои потуги застегнуть жилетку. В улыбке её нежные губы приоткрылись и обнажили жемчужные зубки. В ответ я и сам заулыбался, а потом и засмеялся.

— Вам очень идёт, барон… А знаете, что? Давайте без титулов… Коля?

С одной стороны её стремление подружиться со мной очень льстило, но с другой, если княжна будет столь фамильярна с безродным байстрюком, то другие дворяне могут счесть это за оскорбление. А там дуэль за дуэлью… Да и я страсть как не люблю их. Поэтому попробовал возразить.

— Княжна, Ваша Светлость, я думаю, с моей стороны это будет высшей наглостью.

Она встряхнула волосами. Длинными, собранными в два тугих хвоста и протянувшимися примерно до попы, которую я случайно успел заценить, когда она нагибалась. Ух, до сих пор перед глазами стоит! И хорошо, что только там!

— Нет! Позвольте, Николай! Лучше тёплая… апчхи! беседа, чем… холодный этикет, — она обвела руками купе. Я только сейчас заметил, что большую часть мебели покрывает иней. На окне мороз нарисовал причудливые узоры.

Я пожал плечами. Желание княжны, особенно столь симпатичной — закон. На «ты» так на «ты». Разберусь как-нибудь с дуэлями.

— Значит это из-за твоей способности тебе пришлось искать пустое купе?

— В моей семье все, кроме меня, легко контролируют свой Инсект, а вот я не могу. Чуть не убила свою мать при родах, она еле выжила. Так что меня старательно избегают все, кроме родителей и няньки.

Я откинулся на стуле, и он жалобно заскрипел.

— Мне б такой дар… — произнёс мечтательно.

Тогда бы меня все оставили в покое, и я предался бы блуду и пьянству. Ха-ха, нет! Я тогда занимался своей любимой рыбалкой… Люблю зимнюю рыбалку, когда вокруг только снег и лёд. Но, видимо, Василисе это претит. Что ж, жизнь несправедлива.

Княжна вдруг прищурилась, глядя на меня.

— Ах так? Думаешь, смог бы жить с моим?

Она встала и в два широких шага подошла ко мне. Ну как, широких. Роста она была небольшого, мне где-то по грудь или даже меньше. Так что для неё шаги оказались действительно широкими. Василиса села рядом и положила руку на колено. От её кожи шёл нестерпимый холод, который я чувствовал даже сквозь штаны. Нестерпимый для обычного человека. А для меня будто прикосновение холодной ложки к синяку. Приятно.

Я нарочито пожал плечами. Если Вася хочет меня испытать, пусть постарается.

— Свежо.

— А если так?

Ее ладонь легла мне на грудь, и волоски рядом с её рукой принялись медленно подниматься. Прохладно, но не более того.

— Ого! Как быстро оно бьётся! И как тепло…

Ещё бы! Не каждый день княжна без всякого смущения щупает мои мышцы.

А она щупала, видимо, пыталась найти слабое место. Её пальчики были тонкими, нежными и холодными. Хорошо, что она вниз не смотрит. И я тоже стараюсь не смотреть, чтобы себя не выдать. А сердце колотится, отчего становится только жарче.

— Ой! — она оторвала руку от груди и густо покраснела. Даже иней слегка растаял на веках. Похоже, до неё дошёл пикантный подтекст ситуации.

— И совсем не холодно? — видимо, она, всё же, решила уточнить очевидное.

— Не-а!

Василиса поджала губы и стрельнула в меня глазами. Ох, не к добру это.

— А если так? — она скинула шарф, кофту и осталась в одном лифчике. Шерстяном, кстати. Грудь у неё была небольшая, размера второго, но очень правильной формы и потому красивая. И вдруг Вася бросилась на мою!

— Тё-ё-ёплый… — простонала княжна почти в экстазе. Она попыталась меня обнять, но длины её рук хватило только обхватить мои рёбра. — Мя-я-ягкий…

Меня просто парализовало. Я не знал, что делать. Ну не скидывать же с себя целую княжну? К тому же, её дыхание весьма приятно щекотало кожу, и потом её грудь так упиралась мне в живот… Так, стоп, она что, трётся об меня? Ощущение такое, будто мне на грудь положили ледышку, которая не тает.

— Наконец-то я не мёрзну… даже чихнуть не хочется! — Вася взглянула на меня снизу вверх, а в её глазах читалось неподдельное счастье.

Да что ж делать-то? А если нас кто-то увидит?

Хлопнула дверь купе, и скрипучий голос потребовал:

— А ну убрал от неё руки!

Окрик оказался столь резким, что я рефлекторно спрятал руки за спину. Просто на всякий случай. Хотя вообще никуда их не тянул!

В дверях стояла закутанная в несколько плотных шуб женщина неопределённого возраста. Неопределённого, потому что лицо скрывали меховая шапка и шарф. Только глаза злобно сверкали, глядя на меня. В руке, как ни странно, дамская сумочка, которая явно не шла к зимнему облику гостьи.

— Княжна, вы в порядке?

— Всё хорошо, Тамара Петровна, — с явным разочарованием протянула девушка, отлипая от моей груди и одеваясь обратно. — Мы просто беседовали с Николаем.

— Ах уже Николай? — нянька вразвалочку, как пингвин, пошла ко мне. — Задумал совратить бедную девочку, да, акселерат проклятый?

Не знаю почему, но я чувствовал угрозу от этой женщины. Или от её большой сумки. Очень тяжёлой!

— Тамара Петровна, давайте не будем совершать резких движений.

— Давайте без давайте, молодой человек. Сейчас я позову проводницу, и вы мигом вылетите из нашего купе! Где это видано, чтобы молодая незамужняя княжна ехала в одном купе с каким-то конюхом?

— Вообще-то, он барон… — возразила Василиса. — Почти.

— Тем более! Если ты только взгляд свой косой в её сторону бросишь, я тебя так сумкой отделаю, что косоглазым останешься!

Женщина мощной грудью, которая чувствовалась под слоем шуб, прижала меня к стене и посмотрела прямо в глаза снизу вверх. Но почему-то рядом с ней я чувствовал себя малышом. Природная сила нянек, не иначе.

— Не надо, Тамара Петровна. Купе на самом деле его, а мы просто заняли пустое. К тому же, я хочу, чтобы он остался.

Василиса стрельнула в меня глазами и, пока нянька не видела, переложила ногу на ногу так, чтобы я увидел голубое пятнышко трусиков.

— Ваша Светлость, на правах вашей верной слуги спрошу: вы уверены? Я же вижу его насквозь! Охламон и бабник!

— Может и так, но он единственный, кому не нужно три шубы, чтобы сидеть со мной… апчхи! рядом. И я странным образом согреваюсь, глядя на него.

— Что ж, как прикажете, княжна. Но я слежу за тобой… Николай.

Тамара Петровна отступила на шаг и перекатилась вдоль стены, двери и ещё одной стены на другую половину купе. Да, такой способ перемещения был явно быстрее, чем переваливаться закутанными ногами. Села рядом с подопечной. И больше не сводила с меня пронзительного взгляда. А Василиса наоборот то и дело бросала в мою сторону заинтересованные взоры и краснела. Но я предполагал, что это скорей из-за спортивного интереса. Ей жуть как хотелось найти у меня слабое место, ведь до этого никто не бросал вызов её силе. Все просто разбегались куда подальше от её Инсекта, а тут я… горячий как назло. Ходячий подопытный кролик.

Колёса поезда стучали, в замёрзшем окне то и дело проносились фонари полустанков, которые мы пролетали мимо, и все остальные пассажиры, похоже, спали. А вот я не мог. Боялся, что меня либо тяжёлой сумкой огреют, либо засунут ледяные пальцы куда не надо. Так что мы ехали, болтая с княжной. Я рассказывал о своей жизни, она о своей, периодически проводница приносила горячий чай мне и Тамаре Петровне, но тот довольно быстро остывал, поэтому пили его торопливыми глотками.

Вотчиной Онежских была Якутская губерния, самая большая и богатая. А так же мало пострадавшая в своё время от Саранчи. Вечная мерзлота спасла их. Саранча плохо переносит низкие температуры. Хотя, если они научились рыть подземные ходы, то и к зиме могут приспособиться. Надеюсь, что нескоро.

Инсектом рода Онежских стал Буран — ледяное дыхание, которое способно и магму заморозить. По крайне мере так говорили, но никто не пробовал. Вулканическим Пламенем обладал только Император Александр Восьмой. В здравом уме никто не захочет сталкивать лбами эти два рода. Последствия могут быть самые страшные.

У Василисы было две старших сестры, одна младшая и старший брат. Это помимо родителей. Все контролировали свои способности, а она — нет. Поэтому её отправили туда, где люди не боятся работать с такими трудными случаями. В Пятигорскую Академию. Вася боялась, что если она не получит аттестат и не отслужит на границе, то не сможет чувствовать себя своей даже у себя дома. Не сможет жить нормальной жизнью. Её опасения можно было понять: кто захочет жить с вечным страхом оказаться случайно замороженным?

Хотя, если честно, князь Онежский не вбухал бы в необычное дитя столько времени и сил, не приставил бы к ней няньку-охранницу, если бы не верил свою дочь. Скорее наоборот — оберегал от посягательств тех, кто жаждет породниться со столь знатным родом. Даже ценой отмёрзших мудей.

Утром яркое солнце растопило иней на окне, и показались величественные Кавказские горы. Я никогда не видел их прежде, поэтому от их созерцания у меня захватило дух. Поезд замедлился, поднимаясь в горы. Мы проехали мимо самого Пятигорска, прекрасного города, в котором бок о бок уживались три расы: люди, орки и гномы. А затем забрались ещё выше в горы. Там, среди вечных снегов стояла Академия. Комплекс зданий разных размеров и форм, частично выдолбленных прямо в горе. А что? Удобно и на фундамент тратиться не надо.

Состав въехал внутрь горы и остановился. Прозвучал громкий свисток, и поезд будто ожил. Зашуршали сумки, зашумели другие аристократы, посыпалась ругань недовольных дворян или их слуг. Прямо на уровне окна был перрон, выдолбленный в скале, на котором уже ждали люди. Видимо, преподаватели Академии.

Василиса накинула белоснежную шубу с тёмными пятнами. На мой вопросительный взгляд ответила:

— Это чтобы других не заморозить. Но холод будет копиться… апчхи!.. под одеждой, так что, надеюсь, долго нас не задержат… апчхи! А то я опять простыну.

Последнюю фразу княжна проговорила уже в нос. Да уж, кому дар, а кому проклятье.

Я помог ей выйти из поезда, подав руку и взяв чемодан, отчего Василиса смутилась и немного зарделась. Может, всё-таки не только спортивный интерес она испытывала ко мне? Хотя то, как она сжала мою ладонь, пытаясь её заморозить, а потом лукаво улыбнулась голубыми глазами, говорило не в пользу моей наивной версии.

Толпа студентов, их слуг и просто сопровождающих высыпала на перрон. Кто-то ругался, что ему нужно было выходить вообще в другом месте, но красотки-проводницы умело успокаивали таких скандалистов. Думаю, их ждёт потом обратный рейс со всеми удобствами. Ещё и бесплатный. Но надо подождать, пока паровоз переставят.

С княжной вместе мы слились с толпой, которая топталась на месте. Хотя «слились» — громко сказано. Почуяв холод от княжны, люди старались держаться подальше, так что мы шли будто в круге, диаметром в три метра. И никто не смел его переступить, кроме меня и Тамары Петровны, похожей на шерстяную луковицу.

Преподаватели собирали около себя своих учеников, а первокурсники, вроде нас, ждали команды. Князь Мечников был прав: здесь я не буду казаться странным. Меня окружали существа всех рас. Люди, орки, эльфы, кавказцы, гоблины и даже гномы! Несколько прошмыгнули у меня между ног, не забыв облаять на своём наречии. Я выделялся только ростом, поэтому обозревал студентов сверху. Даже заприметил одну красотку-эльфийку, которая прожгла меня холодным взглядом. Да, западные эльфы — те ещё высокомерные засранцы. Но в красоте им не откажешь.

Наконец, из тоннеля в горе вышел плюгавенький мужичок в залатанном пиджачке и толстых очках. Он поднялся на высокую трибуну и заговорил:

— Студенты и студентки! Добро пожаловать в Пятигорскую Академию! Меня зовут Степан Степанович, я ваш директор. Для кого-то это будет уже не первый учебный год, а для кого-то, соответственно, первый. А значит есть повод озвучить основные правила пребывания в нашем учебном заведении. Главное правило у нас одно. В Академии все равны. Таков устав, поэтому забудьте о своих привилегиях.

Василиса сжала в ладони мой мизинец. Опять пытается заморозить! Или согреться…

— С нарушителями этого пункта и всех остальных разговор будет короткий, — продолжал директор, — все разрешения от ваших родителей и опекунов получены, так что не испытывайте моё терпение. Соблюдайте правила Академии и развивайте ваши способности во славу Российской Империи! На этом всё. Проследуйте за преподавателями, они покажут вам ваши общежития.

Степан Степанович спустился с трибуны и ушёл. Он немного шаркал при ходьбе и горбился, но несмотря на непрезентабельный вид, в его фигуре ощущалась внутренняя сила. Что ж, учебный год будет интересным.

Василису определили в женскую общагу. Ей полагалась некая особая комната, которая обеспечит комфорт и возможность продолжать учебу, не взирая на её Инсект. Обогревателями, что ли, забили её? В общем, мы почти сразу разделились. А меня вдруг остановил один из преподавателей. Высокий и статный мужчина с уродливым шрамом на лице и серебром на висках.

— Барон Дубов? — спросил он, нисколько не сомневаясь в том, кто я такой. Его голос показался мне знакомым. — Нам нужно поговорить.

Надеюсь, он просто хочет мне мужскую общагу показать?

Отправить