Глава 4

Лазарет Пятигорской академии

Два дня спустя

 

— О-о-ох… — простонал я.

Было больно. По венам будто огонь тёк, в кишках словно ковырялись кочергой, а грудь разрывали огромные раздвижные тиски. Каждый вдох давался с трудом. Стон немного облегчил ситуацию, но я всё равно чувствовал себя так, будто меня поезд сбил, а затем сверху ещё табун лошадей потоптался. Так себе ощущения.

Я попытался открыть глаза, но не смог. Веки будто клеем залило, а руки, чтобы их разлепить, не поднимались. Ну и слава Богу! Так пока полежу. Уж очень мне хреново. Если представить себе самое тяжёлое похмелье, которое может быть у человека, и умножить его на тысячу, то всё равно не получится и половины моих мучений.

— У-у-уф… — снова вырвался у меня стон.

Это всё то зелье виновато. Отходняк от него жуткий, и это ещё учитывая его очистку гномом-алхимиком! Если бы знал, то выкинул бы… С другой стороны, если бы не оно, я бы не одолел тех парней. Какие-то жёсткие вояки оказались. Причём в буквальном смысле. Потому что, кажется, я ещё и зубами их рвал. Вообще, события после приёма зелья стёрлись из памяти. Помнил только какие-то обрывки, образы, кровь, кишки и тому подобное. Зато я точно знал, что все мои друзья живы.

Вдруг что-то шершавое коснулось щеки, а потом снова. И ещё раз. Кто-то вылизывал мне лицо! Затем услышал звук открываемой двери, цокот каблучков и приятный женский голос, и узнал Оксану.

— Пётр Васильевич, Дубов в себя пришёл!

Ну вот, спалили. А я бы ещё хотел полежать. Интересно, сколько времени я так провёл?

— Я же говорил, что мой новый состав быстро поставит его на ноги, — раздался голос фельдшера почти над самым ухом. — Сейчас увеличу подачу лекарства, и он окончательно придёт в себя.

Что-то у меня нехорошее предчувствие забралось в душу. Помню я любовь Петра Васильевича к странным зельям с интересными побочными эффектами…

А тем временем лицо моё продолжали облизывать. Наконец, смог глаза открыть. И их тут же резануло болью, да так сильно, что пришлось зажмуриться обратно. Снова открыл, но медленно. Глаза слезились. На потолке лампа лучилась радужными стрелами из света.

Уже лучше. Да и дышать, кажется, стало легче.

Грёбаное зелье.

Над собой увидел улыбающееся лицо фельдшера. Он что-то вводил через шприц в капельницу, которая торчала из моей руки. Рядом с ним стояла и гладила мою ладонь Оксана. Её зелёные глаза ярко блестели, а с губ не сходила робкая улыбка.

— Привет, — сказала она.

— Здрасьте… — смог прошептать в ответ.

Фух! Далось это не просто! Лучше пока поменьше буду говорить.

В ответ на мой голос сразу раздалось счастливое поскуливание с подвизгиваниями, и в мой нос ткнулось что-то мокрое. Я скосил глаза вниз. На груди лежал полуслепой волчонок. Шерсть у него немного отросла. Серая, косматая и мягкая. Глаза открылись не до конца, и он слепо тыкался в меня носом, щекоча усами. Сзади в воздухе мельтешил хвост.

— В ночь нападения он пришёл в себя, — заговорил Пётр Васильевич. — Оксана как раз привезла нужные лекарства, и я их тут же использовал. А потом… когда вы оказались у нас, волчонок не успокоился, пока мы не положили его к вам на грудь. И больше не отходил.

— Что… — в горле пересохло, так что замолчал, едва начав фразу. Сглотнул, вдохнул и закончил: — Случилось?

Пусть пока рассказывают, а я помолчу. Сил прибавилось, так что я поднял одну руку и положил на волчонка. Он счастливо поскулил и лёг, головой уткнувшись в мой подбородок, а лапы вытянув вбок.

— Если вкратце, то после нападения на факультеты во время похода Степан Степанович дал указание усилить бдительность службы безопасности. Охранников, проще говоря. Их у нас немного, а теперь и того меньше. Благодаря этому вовремя заметили, что вокруг стен академии что-то происходит. Пытались дозвониться до городской полиции, но диспетчер заявила: «Как нападут, тогда и приходите!» Насколько мне известно, ей теперь грозит суд. Аристократы, чьи дети пострадали или погибли, требуют крови.

— Не отвлекайтесь, Пётр Васильевич, — направила рассказ фельдшера в нужное русло Оксана, продолжая гладить мою руку.

Приятно.

А медик и правда начал куда-то в сторону рассказ уводить.

— Да-да, прошу прощения, — кивнул он. — Так вот, большую часть учеников успели вывести на арену. А часть не успели, собственно. Ну да вы, Дубов, сами видели. К счастью, из-за объявленных неучебных дней значительное количество студентов забрали к себе родители. Иначе жертв могло быть больше. Атака была стремительной, но учителей и директора не застигли врасплох. К сожалению, всё равно не обошлось без жертв — есть убитые и тяжело раненые. Из последних некоторые здесь, но большую часть отправили в городской госпиталь. Там у них больше и врачей, и ресурсов. Если бы не вы с герцогом Билибиным, жертв было бы куда больше. Ваше вмешательство в ход сражения позволило продержаться до подхода сил полиции и местной княжеской дружины. Пока всё происходило, мы прятались здесь, в лазарете, так как раненых не смогли увести вовремя и решили просто запереться. А затем… пришли они.

— Те солдаты? — снова прохрипел я. Говорить потихоньку становилось легче.

— Да. Или профессиональные наёмники, солдаты удачи — я не знаю, господин барон, не разбираюсь в этом.

— Ясно. — Я погладил спящего волчонка. — А дальше вмешался я, верно?

— Да, — подтвердил Пётр Васильевич. — Нас здесь было полдюжины, если не считать находившихся на лечении студентов. Я с Оксаной, госпожи Морок и Шмидт, господа Верещагин и Северов. Кажется, никого не забыл. Эти люди искали вас и Алексея.

Интересно получается. Значит, снова всплыл какой-то враг, который желает смерти мне, но при чём тут Верещагин? По всему выходило, что он сын нашего Императора… Но Верещагин? Этот хлюпик? Сказал бы, что трусливый, но он вышел и отвлёк врагов от меня. Можно сказать, с натяжкой конечно, что жизнь мне спас. Только в голове никак не укладывалось, при чём тут я и сын Императора? Значит, у нас один враг? Чушь какая-то!

— Что было дальше? — спросил фельдшера. — Помню, как выпил огненное зелье.

— Ах да! — всплеснул руками Пётр Васильевич. — Зелье Огненного Берсерка! Редкая и опасная штука. Мощный боевой стимулятор, — по сути, оружие крайней меры, когда надежды на победу в бою не остаётся. Даже очищенное зелье может убить того, кто его применил… Где вы его достали?

— Да так, — отмахнулся я, вспомнив элитного гвардейца жрецов из Гилленмора. Он после этого зелья совсем с катушек съехал. — Один гном одолжил. Не думал, что пригодится. Воинов этих опознали?

Медик пожал плечами и похлопал меня по плечу:

— Как человек, проводивший первичный осмотр тел, скажу, что опознанию они поддавались трудно. Вы их на части разорвали, Дубов. Лучше вам об этом поговорить с директором или Сергеем Михайловичем. Я рассказал вам всё, что знал.

— Нет, не всё, — остановил я фельдшера, когда тот повернулся, чтобы уйти. — Кто остановил меня? Я ведь и вас мог убить…

Пётр Васильевич вздохнул и покачал головой, достал трубку, раскурил её и сел рядом на табуретку. Оксана по-прежнему стояла рядом и прислушивалась к нашему разговору.

— Собственно, остановить вас так никто и не смог. Герцог Билибин и Сергей Михайлович отвлекали вас, пока действие зелья не прошло. Им это непросто далось.

— В каком смысле?

— Скажем так, им не помешает парочка холодных компрессов на синяках. Но хоть без переломов обошлось.

— Мне жаль.

— Вы делали, что могли, Дубов. Кто же знал, что от этого зелья теряешь разум? За сим я вас оставлю. Есть ещё больные, требующие моего внимания.

С этими словами Пётр Васильевич встал и ушёл, попыхивая трубкой и напевая беззаботную мелодию. Оксана наклонилась ко мне и поцеловала в губы. Они были мятными на вкус. А она пахла осенью и лекарствами.

— Я уже с жизнью успела попрощаться, когда ты пришёл, — сказала медсестра.

Одета она была в рабочее. Лёгкий накрахмаленный халатик с красным крестом на груди, чепчик, туфли с каблуком. Одежда подчёркивала соблазнительную фигурку девушки, а из-за расстёгнутых на груди пуговиц в вырез выглядывали две очаровательные округлости.

Что ж, раз я это замечаю, значит, иду на поправку! Боль и правда постепенно уходила. Не знаю, что там доктор намешал, но стало легче.

— Я бы не дал им ничего с вами сделать, — ответил.

— Знаю, — улыбнулась она одними глазами.

Она ещё какое-то время провела со мной. Мы тихо говорили о разном — в основном, о произошедших событиях, конечно. Оксана заполнила кое-какие пробелы. Верещагина с ожогами отправили в больницу. Обещали за месяц его на ноги поставить, и вообще, мол, будет как новенький.

Эх, если б знать, что его так… Ну да что уж теперь. Пускай развивает свой текучий Инсект. В следующем бою может пригодиться.

Про ассасинов особо ничего не было известно. И пока ещё только велось расследование. Без посторонней помощи в таком количестве они бы не смогли проникнуть через границу. Ещё и гигантскую сколопендру сюда притащить…

Пожалуй, надо будет сходить к директору или Сергею Михайловичу: они точно должны знать больше Оксаны. К тому же все равно больше делать нечего: академию закрывают на ремонт, а всех студентов отсылают на домашнее обучение. Короче, самостоятельно придётся учебники штудировать.

Эта новость меня опечалила. Может быть, съездить в Ярославль, на малую родину? Проверить имение отца, повидаться с князем, узнать последние новости… Не такая уж плохая идея.

Да, а ещё: без сознания я пролежал двое суток, что тоже меня не особо обрадовало. Это же я сколько тренировок и приёмов пищи пропустил?

— Ур-р-р! — заурчал живот в ответ на мои мысли.

А Оксана засмеялась.

— Сейчас, схожу до столовой, принесу тебе чего-нибудь поесть.

Она ушла, а я остался лежать. Пока ждал, даже задремал — всё-таки затяжной бой и отходняк от зелья ещё сказывались. Вернулась девушка не одна, с ней прибыла вся ватага девчонок. Все четверо! Вероника с криком «Господин!» бросилась мне на шею, испугав волчонка, княжна встала рядом и потыкала меня пальчиком.

— Живой… — протянула она, подозрительно щурясь, а потом заулыбалась, взмахнув голубыми локонами. — И тёплый.

Агнес вскочила на кровать, а вот Лакросса встала в ногах и не решалась приблизиться. В глазах у неё как будто остался страх с той ночи, когда я выпил зелье и потерял контроль. Что ж, надо будет с ней это обсудить. Но не при всех, пожалуй. Не хочу я оставлять между нами недомолвки.

— Да, выглядишь паршиво… — тем временем заявила зелёная язва.

— Чувствую себя так же, — ответил.

— Агнес, не обижай господина! — это Вероника. Она прилипла к моей шее с радостными не то всхлипываниями, не то всхрюкиваниями.

— А я что? Я, наоборот, за него переживаю! И вообще, есть проверенное средство, как поднять мужчине тонус и настроение.

С этими словами гоблинша проползла по кровати, схватила меня за ладонь и положила её на свою грудь. А я ж онемел от такого напора.

— Ну как, уже работает?

— Эй, я тоже хочу помочь господину! — Вероника схватила мою вторую руку и положила на свою большую, мягкую и нежную грудь.

У Агнес она была упругой на ощупь.

— Что-то я сомневаюсь, что этот метод может сработать, — усмехнулась княжна, сложив руки на груди.

— У тебя просто грудь маленькая, вот и бесишься! — показала ей язык гоблинша.

— Вырастет, и побольше твоего! Видела, какие у моей мамы? Вот у меня будут такие же! — парировала, покраснев от стыда, Василиса. — Но, надеюсь, не как у Вероники. От таких спина болит, а я и так худенькая…

— Э-э-э… — протянул я.

На большее моего мозга не хватило, потому что кровь начала отливать в другое место. И очень стремительно!

Но я всё же собрался с мыслями и спросил:

— Вы вообще как?

— Теперь намного лучше, Коля, — улыбнулась Василиса.

— Только иногда голова кружится, — Агнес потёрла небольшую шишку на лбу, — но Пётр Васильевич сказал, что это пройдёт. Небольшое сотрясение. Хорошо, что ты разорвал этих гадов! Иначе я не знаю, что с ними бы сделала…

В этот момент я посмотрел на Лакроссу, и девушка спрятала взгляд. Мда, видать сильно я её напугал под действием зелья. Честно говоря, и сам тоже испугался, что могу причинить вред своим друзьям. Ну да главное, что все в порядке.

— Мы как добрались до арены, закрыли вход. И как раз вовремя, потому что прибыли силы дружины и полиции. Добили тех, кто напал на нас, — говорила Вероника с придыханием. — Мне теперь кошмары снятся…

— Приходи спать к Дубову! — посоветовала гоблинша. — Лакроссе вот помогло справиться с кошмарами по ночам.

— А можно? — обрадовалась девушка.

— Конечно!

— Этот извращенец только рад будет, — буркнула княжна. Ревнует, что ли?

И вообще, это не я держу ладони на сиськах сразу двух девушек. А они сами держат! Просто я не убираю… Ощущения-то и правда приятные. Да и вообще в присутствии девушек сразу стало как-то уютнее. За окном как раз шёл дождь, барабаня по стеклу. Было пасмурно и темно, будто сейчас вечер, хотя, судя по часам, снаружи утро.

— Девушки, может, дадим Коле поесть? — произнесла вдруг Оксана.

Она всё это время стояла чуть поодаль с подносом, но, видимо, надоело. От подноса пахло умопомрачительно.

Агнес с Вероникой не без недовольства слезли с постели. Волчонка переложил сбоку от себя и сел. Поднос поставил на колени. Там была куча вкусного мяса, так что я на него сразу набросился. Настолько был голоден. Глотал, почти не жуя. Девушки тоже взяли по паре кусочков. А я не возражал.

Когда поел, сразу захотел спать. А тут как раз пришёл Пётр Васильевич.

— Так, сударыни, я вас попрошу! Дубов хоть и обладает исключительной силой, но ещё не выздоровел, так что ему нужен покой.

Девушки ушли, а я остался в смешанных чувствах.

Фельдшер снова вводил какой-то розоватый препарат в капельницу.

— Что это, Пётр Васильевич?

— О, видите ли, у вас было много внутренних повреждений, аж на клеточном уровне. Поэтому организму нужен небольшой допинг, чтобы скорее исцелиться. Помните зелье, которое я вам давал?

— Помню… — сказал я, прищуриваясь. Был там у зелья побочный эффект один…

— Это его улучшенная версия! Правда, и побочный эффект сильнее. До сих пор не знаю, как его победить. Может быть, не хочу убирать его на подсознательном уровне? — Фельдшер озорно встопорщил усы. — Спите-спите, Дубов, вам нужен покой. К вечеру будете как огурчик!

Нет! Нет-нет-нет! Только не опять это зелье!

К несчастью, спать захотелось так сильно, что кричать я мог только внутренне. Но вскоре сдался. Чёрт с ним. Девушки же все ушли, значит, травмы им не грозят. С этими мыслями провалился в темноту.

Проснулся свежим, бодрым и возбуждённым. За окном было темно, но всё ещё шёл дождь. Изредка мерцали молнии, а затем докатывался рокочущий гром. Рядом со мной на тумбочке горела лампа. В её свете я увидел длинные ножки с сочными бёдрами в короткой юбке и чулках.

— Лариса Викторовна? — тихо позвал я.

Учительница биологии дремала на стуле.

— Дубов? — очнулась она. — Остальных выписали, и Пётр Васильевич попросил приглядеть за тобой.

Чёртов старикан! Так он знает! Он всё знает! Ох, я ему потом устрою за его эксперименты с моим либидо.

— Давно не виделись, Николай, — улыбнулась Лариса, поправив очки в изысканной тонкой оправе. Они сверкнули в свете лампы.

Блузка на её груди была расстёгнута, и виднелся чёрный кружевной лифчик. Очень соблазнительный.

— Давно.

Она положила ногу на ногу, отчего юбка слегка задралась. Показался краешек чулков.

— Очень давно… — промурлыкала она, переводя взгляд на мой пах.

А там под одеялом выросла целая гора. Что ж, вполне ожидаемо, — спасибо экспериментам фельдшера.

— Пётр Васильевич использовал то зелье, только уже с улучшенной формулой…

Её глаза расширились от удивления, а рот приоткрылся. Она покраснела и замахала воротом блузки, чтобы остудить разгорячённую кожу.

— Что ж… Мы ведь и правда давно не виделись с этим походом и нападением. Думаю, я справлюсь, Николай.

С этими словами Лариса откинула одеяло, ухмыльнулась и залезла на кровать. Интересно, кто не выдержит раньше: она или кровать?

Собственно говоря, через час сломалась постель, через два — уже Лариса. Но ей на помощь пришла Оксана. Сперва она обалдела от увиденного, но потом взяла себя в руки. В буквальном смысле. А затем присоединилась к нам на полу, чем спасла учительницу от обезвоживания. Пришлось как следует напоить её белой жидкостью.

Двух прекрасных девушек я пролюбил всю ночь.

Что ж, такое исцеление мне по нраву!

Утром покинул лазарет довольным, а они — уставшими, но тоже довольными. Волчонка я взял с собой: как-то не хотелось оставлять его одного. Ночью мы положили его на отдельной кровати, где он и проспал, ни разу не проснувшись. Видимо, чувствовал моё присутствие, и это его устраивало. Похоже, мы теперь и правда связаны.

Вернулся в свою комнату, по которой успел соскучиться. И нашёл там всех четверых девушек!

— А вы здесь что делаете⁈ — возопил я.

— А что нам ещё делать? — будничным тоном заявила княжна. Она лежала на моей постели и листала книжку. — Академия полупустая, общага полностью пустая. Вот мы и решили, что будем жить здесь. Ты что, против?

— Господин, не выгоняйте нас, пожалуйста! — взмолилась Вероника, умоляюще глядя на меня большими синими глазами.

Ну как тут устоять? Комната большая, так что поместимся все.

Часть обязанностей по уходу за волчонком передал девушкам, а сам принял душ. Животину накормили смесью, напоили, помыли и обласкали. Если бы он был котом, то наверняка замурлыкал бы. А так тихонько поскуливал от удовольствия. Княжна весь день читала книги, Агнес что-то мастерила за столом, Вероника няшилась с волчонком, а Лакросса то и дело делала зарядку. По-прежнему молча.

А я никак не мог улучить момента и поговорить с ней. Так что тоже делал зарядку и читал учебники. Девчонки рассказали, что после завершения ремонта академии и возвращения студентов с самостоятельного обучения нас всех ждут экзамены. От этой новости я чуть не взвыл. И так безнадёжно отстал, так теперь ещё и к экзаменам готовиться! Ужас! Директор совсем не думает о чувствах студентов…

— Уже придумал, как назовёшь? — спросила Василиса, почёсывая за ушком волчонка, который забрался на постель.

— Нет ещё.

— Хорошему воину нужно имя, чтобы враги знали, от чьих лап их настигнет смерть, — выдала Лакросса. Оттаяла наконец?

Впрочем, по её виду можно было так и подумать. Короткий топ, короткие шорты, больше смахивающие на трусы, и бронзовая кожа, покрытая потом. Лицо у оркессы было крайне сосредоточенное.

— Есть варианты, — ответил я. — Но пока не решил. Посмотрю сперва, что он за зверь.

Девушка кивнула, удовлетворившись ответом, и вернулась к упражнениям.

Попытался найти директора или Сергея Михайловича, но их обоих не оказалось на месте. Оксана, секретарша Степана Степановича, сообщила, что они оба заняты восстановительным работами. Что ж, ещё успеется.

Ночью спали кто где, но в основном в обнимку. Развалились прямо на полу, кто где упал на меня, там и заснул. Да и я тоже отрубился замечательно и быстро.

Утром девушки оккупировали душ. Из ванной доносились визги и хохот, а я понимал, что скучал по этим звукам, так что не торопил их. Когда они, наконец, наплескались, сам пошёл в душ, а их отправил на завтрак. Вот только пошёл не сразу.

Сел и в спокойной обстановке написал письма князю Мечникову. Ну и Алисе написал, чего уж там. Хоть узнаю последние новости из Ярославля. В принципе, поехать туда на время вынужденных каникул не такая уж плохая идея. Лишь бы враги не прознали…

Я так сильно задумался, что не сразу осознал, что в дверь стучат.

— Войдите! — крикнул.

На пороге появился Северов. Высокий и худой. Хотя, должен признать, он немного раздался в размерах. Мышцы появились. Да и смотрел он на меня как-то иначе. С вызовом, с надеждой и даже будто с извинениями.

Он заговорил без приветствия:

— Мой отец хочет видеть тебя, Дубов.

И я сразу всё понял. Ну как, сразу: были у меня определённые подозрения о личности Северова с самого начала. Байстрюк, который подозрительно много знает о дворцовой жизни, об Инсектах и истории государства… Якобы в библиотеке прочитал, ага, как же. Так что я решил задать единственно верный вопрос:

— Какой отец?

Отправить