Глава 3

Лавина огня обрушилась на наши головы. Огромная тварь, стрекоча жвалами, наступала на нас, не щадя никого, даже своих. Они гибли под тысячей её острых ног. Княжна использовала Инсект, чтобы создать вокруг нас купол холода, который погасил огонь. Но стало прохладно. Даже мне! Что уж говорить об остальных, Вероника вон сразу зубами застучала. А траву покрыл иней.

На время это спасло нас от бушующего пламени, но не от остальных противников. Сергей Михайлович отбивался от нападавших, тоже попавших в зону холода, а помогал ему раненый охранник, стреляя из винтовки по тем, кто остался по ту сторону стены огня. Разил без промаха, но у некоторых наёмников были защитные артефакты. Я же, сражаясь, лихорадочно думал, как забраться на огнедышащую тварь и настучать ей по кумполу!

Высокая, зараза, метров пятнадцать в высоту. Отбив очередной клинок, направленный мне в незащищённое горло, вдруг услышал ржание из конюшни. Точно! Я быстро метнулся внутрь и нашёл там гнедого коня. Он защищал белую лошадь от троих ассасинов сразу.

Видимо, хотели оседлать их и использовать против нас, атакуя с тыла. Одного конь лягнул задними ногами, на второго обрушилась вставшая на дыбы лошадь и раскроила череп. Третьего прибил я. Оседлал коня и вскочил в седло.

Конь сорвался с места с яростным ржанием и закусил удила. Сам понёс меня в гущу сражения, а я только рад был. Обрушивал молот направо и налево, пока пули и стрелы стучали по мне. Пара вонзилась в круп лошади, но он их будто не заметил, а наоборот стал яростнее.

Сколопендра вскинула голову и выдохнула струю огня прямо в нас. К счастью, я уже отбежал от своих, так что их не задело, а сам успел скакнуть в сторону. Едкое пламя коптило и превращало землю в стекло. Температура смеси там, наверно, адская. Тварюга мотнула башкой и выпустила из подобия рта со жвалами новую порцию огня.

Пузо у неё было более светлое, а спина почти чёрная. Глаза-бусинки следили за каждым моим движением. Струя огня полетела широкой косой, но прошла выше. Я пригнул голову и ощутил, как спину почти обожгло. Пламя обрушилось на нескольких врагов, что пытались меня преследовать, и их мигом сожгло до костей.

Конь вынес меня к ногам твари. Сама она была в длину не меньше тридцати метров, что делало её неповоротливой. Пока она переступит своими ногами, чтобы развернуться, я уже буду в другом месте. Вот только убегать от неё я не собирался.

Взял в зубы молот, встал на спину жеребца и прыгнул на сколопендру. Услышал её недовольный рёв. Ничего, дальнейшее ей не понравится ещё больше.

Воняло от неё жутко, а её тело ходило ходуном под моими ногами. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы устоять, и всё это время в меня стреляли! Правда, из-за моего вальса чаще не попадали. Наконец я привык к качке и подбежал к задранной вверх части сколопендры. Ударил по ней молотом, и тварь упала, придавив головой парочку неудачников-ассасинов. А нечего под ногами путаться!

На какое-то время тварь замерла, и я подбежал к её голове. Схватил рукоять молота зубами и взялся за два торчащих усика. Потянул на себя, и чудовище издало такой визг, что чуть уши не лопнули. Но зато она снова поднялась и начала беспорядочно пулять огнём в разные стороны.

— Фто, не нлавица? — прогудел я с молотом в зубах.

Монстр паниковал и мотал башкой, пытаясь меня сбросить. Но я крепко держался за усы. От этого твари становилось ещё больнее. А я пытался направить её атаки, чтобы расчистить путь для Сергея Михайловича и студентов. Чтобы они могли отступить к арене.

* * *

Там же

Дружинники

 

Гриша как раз залез на самую высокую точку академии и прикрепил себя к скатной крыше с помощью канатов и крюков. Черепица больно врезалась в бок. Сошки винтовки поставил на конёк, который опоясывал шпиль, и прижался к окуляру оптического прицела. Внизу кипел страшный бой. Совершенно неожиданно академия оказалась готова к нападению и почти успела увести всех студентов. Только несколько групп не смогли пробиться к арене и сейчас вели неравный бой. Сверху было прекрасно видно, как плохо обстоят у них дела.

Вот только обстановка быстро менялась. С тех пор, как во двор ворвался красный кабриолет, силы изменились. Двое неизвестных атаковали невесть откуда взявшихся персов. Или арабов. Гриша их не различал. Зато различил огромную тварюгу, которую привела атакующая сторона. Как они сюда её протащили? Не иначе кто-то помог на границе. Незаметно такого монстра провезти просто нереально.

Гриша от восхищения находчивостью бедуинов цокнул языком. Правда, если не вмешаться, нападающие всё равно проиграют. Те двое, что прибыли на машине, серьёзно калечили врагов. Гриша всмотрелся в прицел. Один — мускулистый аристократ, который управлял временем, благодаря чему каждый его удар находил цель.

Правда, и его всё же смогли несколько раз ранить, а из плеча торчала стрела. ожет, они и не смогут одолеть врагов? Огненная Сколопендра — серьёзный противник.

И к ней как раз примчался верхом на коне второй пришелец. Гриша направил прицел на него, но накачанный воин не поместился в поле прицела. Пока дружинник настраивал приспособление, воин спрыгнул с коня и забрался на спину монстру. Наконец Гриша смог рассмотреть человека. Голый по пояс, вымазан в какой-то грязи, а части его тела выглядят, как морёное дерево. А ещё явные огрские черты. Например, два клыка, торчащие из-под нижней губы.

— Командир, — Гриша нажал на кнопку наушника, — я нашёл Дубова.

— Отлично, — отозвался наушник шлема. — Что он делает?

— Он… он оседлал Огненную Сколопендру.

— Он что⁈ — взорвалась встроенная рация. — Твою мать, у этих ублюдков ещё и монстр имеется! Прикончи обоих. А мы пока разберёмся с Верещагиным. Кто-то забаррикадировался в лазарете — наверняка, баронет там.

— Вас понял, командир, — отозвался Гриша, снял винтовку с предохранителя и загнал патрон в патронник.

* * *

Там же

Николай

 

Я довольно крякнул, когда закончил расчищать путь для Сергея с девчонками и остальными. Бедуины бежал от огня, как… в общем-то, как от огня! Могу их понять. Эта штука прожигала плоть мгновенно и ещё долго горела горячими каплями на земле, одежде и телах.

Вдруг башка сколопендры подо мной взорвалась, обдав жёлто-зелёными брызгами, и я остался только с двумя усиками в руках. Взлететь с их помощью не получилось, так что я начал падать назад. Через миг до моего уха докатился грохот выстрела. Так вот что это было!

Я кубарем покатился по спине монстра. Он заваливался на бок. Ещё одна пуля оторвала солидный кусок хитиновой шеи, но промахнулась. Я скатился и упал на землю вместе с чудищем, тут же спрятавшись за тушей, как за бруствером. Выхватил револьвер и вкачал в него столько маны, сколько вместилось. Мне нужен мощный выстрел. Я видел вспышки на крыше академии, там где шпиль упирался в небо. Правда, там ещё был кабинет директора, но это детали.

Перекатился, но тут же выглянул и выстрелил в сторону снайпера. Попал я не совсем туда, куда метил, но пуля, усиленная маной, разворотила всю крышу и половину кабинета директора. Шпиль завалился и ухнул вниз. Кто бы там ни был, ему не выжить.

— Не-е-е-е-ет!!! — раздался истошный крик Степана Степановича, полный боли и горя. — Моя коллекция бабочек!

Недалеко от арены вдруг буквально увидел вспышку маны, а затем в радиусе двух дюжин метров от директора всех врагов расплющило, в землю вдавило, будто там ступила нога великана. Вот это мощь.

— Дубов! — крикнул мне Сергей Михайлович. Он отводил студентов по проделанному проходу. — Северов и Лакросса! Они где-то в здании, остальные с факультета либо на арене, либо со мной! Защити их, я присоединюсь, как смогу…

Договорить учителю не дали. Враг опомнился и вновь атаковал студентов. Но между ними и наёмниками выросла стена из зелёных корней — Лариса Викторовна помогала.

Я же бросился к зданию академии. Перемахнул через тушу, подобрал молот, который успешно вылетел у меня из рук, когда я скатывался по спине сколопендры, и побежал, разя противника направо и налево. Пару раз в меня врезались стрелы, обдавая холодом и жаром.

Было больно. Но я стерпел. Лучники рассеялись по всему полю боя, всех переловить не представлялось возможным. Так что я выпил зелье маны, а затем швырнул парочку морозных зелий перед собой. Корпусом разбил получившиеся ледяные статуи, пробегая сквозь них.

И оказался в пяти метрах перед человеком, сидящим на коленях. Он баюкал голову юноши, которого я убил раньше. Тот ещё песочными струями всё резал. Мужчина был почти как две капли похож на юнца, только старше раза в два. Видимо, отец. Он поднял на меня холодный взгляд, и его лицо исказила дикая злоба.

— Слушай, он первый начал, — сказал я.

Но мужчина меня не понял. Он заговорил на тарабарском языке, с каждым словом становясь всё громче. Последние слова он просто проорал, направляясь ко мне. Его глаза загорелись белым светом, и он вдруг распался на тысячи песчинок. Те тут же подхватил мощный вихрь, и образовался смерч высотой в десять этажей. Внутри бурлила тьма и били молнии.

Ни фига себе Инсект! Похоже, эти ребята ради сына Императора пошли ва-банк!

Нескольких персов засосало внутрь, закружило, несколько раз поджарило и разорвало на куски центробежными силами — так быстро они вращались. Сильный порыв ветра толкнул меня в бок, а затем поднял в воздух. Меня медленно засасывало внутрь.

— А-а-а! — пролетел мимо ассасин. Под его развевающимися одеждами я заметил пояс шахида с синими брикетами.

На следующем круге я подгадал момент, когда он снова пролетит мимо меня, и пнул его в живот. Отдача позволила мне отлететь подальше от эпицентра смерча, а смертника пинок отправил в самую гущу. Вспыхнула очередная молния, и жуткий взрыв расшвырял торнадо. Меня откинуло ближе к академии и протащило по земле. Хорошо хоть револьвер и молот не потерял.

Я было решил, что враг побеждён, но песчинки вновь начали закручиваться в воздухе. Живучий попался гад. Смерч сформировался вновь и пополз ко мне. Но вдруг его будто сплющило сверху и с боков. Он рванулся и отыграл назад часть своих размеров, но его опять сплющило — ещё сильнее. Смерч обратился обратно в человека, который с ненавистью уставился на меня. А позади него стоял директор. На секунду прикрыл глаза и увидел перед собой два огромных факела из маны.

— А ну, оставь в покое мою академию! — прогрохотал директор.

Предводитель ассасинов злобно зыркнул на меня напоследок и развернулся к Степан Степанычу.

Что ж, пожалуй, оставлю это сражение взрослым дяденькам. А у меня есть дела и поважнее.

Я нырнул внутрь больших дверей академии и побежал по пустым коридорам. Под ботинками хрустели выбитые стёкла, пахло озоном, как после грозы, и гарью. Снаружи ещё доносились звуки боя, но они становились тише по мере того, как я углублялся в сторону больничного крыла. Свет не горел, а зарево пожаров не добиралось сюда.

По дороге выпил сразу несколько зелий маны, чтобы восстановить силы, и одно зелье регенерации. Колдовские стрелы оставили на моём теле несколько болезненных отметин и ожогов. Ничего, их хозяева сегодняшнюю ночь не переживут.

Я свернул за угол и наткнулся на несколько трупов ассасинов. Во всём чёрном. Видимо, их задачей было проникнуть внутрь и убить тех, кто остался в здании. Вот только кто-то убил их самих. Под ними растеклись лужи крови, а на телах чернели пулевые отверстия. Интересно, кто бы это мог быть?

Ответ не заставил себя долго ждать. Когда вышел в коридор, который оканчивался дверью лазарета, мне в челюсть и одновременно в живот прилетели приклады автоматов, а к горлу приставили короткий нож.

— Только дёрнись, мудила, — прохрипел мужик в крутой чёрной броне и с седой щетиной на лице. Он нажал кнопку на шлеме и сказал: — Гриша, Дубов у нас, ответь. Как слышишь меня, приём? Гриша!..

— Это не тот Гриша, который от меня пулю словил? — ухмыльнулся я.

За что тут же получил по лицу. Ничего, ещё поквитаемся.

Всего врагов было пятеро. По двое с каждой стороны держали меня за руки, один держал нож у шеи. Оружие, естественно, отобрали и отбросили в сторону. Я бы их раскидал, но они использовали заговорённую броню, чтобы удержать меня. Так что я даже пошевелить конечностями не мог.

— Приемлемые потери, — процедил воин. — Подтащите его к двери!

Меня тут же подтолкнули вперёд. Толстую дверь изрешетили пулями, но открыть так и не смогли.

— Эй, кто там есть? Пришёл ваш Дубов, вы же его ждали? Им же угрожали, да? — кричал мужчина. Видимо, предводитель этих странных воинов. — Откройте дверь и отдайте нам Верещагина, а мы отпустим вашего любимчика!

По усмешкам на лицах остальных бойцов понял, что никто никого отпускать не собирается. Силой дверь открыть не смогли, теперь пробовали хитростью, но…

— На хрена вам Верещагин? — удивился я. — Он, что ли, сын Императора?

— Чего? Какой ещё к чёртовой матери сын? Просто шестёрка, которую надо убрать. Сын Императора, надо же…

— Я здесь! — вдруг раздался дрожащий голос.

Под дверью что-то просочилось, вроде жидкости. А затем перед ней вырос баронет. Его глаза испуганно смотрели на меня.

— Я отдаю долг, — прошептал он.

К его голове тут же приставили пистолет. Но за миг до выстрела он испугался и опять растворился, превратившись в жидкость на полу. Интересный дар — управление агрегатным состоянием тела. А в пар может превращаться? Или плазму? Наверное, нет. Потому что вслед за выстрелом, который отрикошетил вглубь коридора, раздался крик командира:

— Зажигательную, быстро! От нас не уйдёшь…

Боец убрал нож от моего горла и выхватил склянку. Бросил ее на пол, и тут же вспыхнуло пламя.

Алексей заорал. Он появился лежащим на полу. Правая половина его горела, пахло горелым мясом. Я дёрнулся, но держали меня всё ещё крепко, так что только зарычал от злости.

С громким стуком открылась дверь лазарета, и оттуда вылетело несколько копий. Они не причинили заметного вреда, но на секунду заставили замешкаться врагов. Из проёма выбежала Агнес с огнетушителем и залила пеной Верещагина. Пламя быстро погасло.

Гоблинше тут же прилетело кулаком. Зелёная голова мотнулась, ударилась о стену, и девушка отключилась, безвольно упав на пол.

— Ах вы твари! — выкрикнула Лакросса, выскакивая следом, но командир тут же заехал ей кулаком в живот, и оркессу согнуло пополам.

— Нет! — вырвалось у меня. Я процедил, глядя ублюдку прямо в его наглые глаза. — Никто. Не смеет. Трогать. Моих девчонок.

Я взорвался маной, пуская её сразу по всему телу. Вены вздулись, и я поднял руки, на которых повисли враги. Ударил их друг о друга, и они с железным лязгом повалились на пол. Быстро вскочили обратно и открыли огонь из автоматов. Я призвал Инсект на всё тело и принялся сжигать ману, двигаясь в нём. Свалил одного хуком справа, второго пнул.

Командир выпустил очередь артефактных пуль мне в живот. Тело пронзила боль, но это лишь разозлило меня. Я наотмашь ударил противника по голове, но его защитил шлем. Он треснул и развалился, но уберёг голову от повреждений.

Целую минуту я двигался в Инсекте, сражаясь сразу с пятью врагами. Да, я стал сильнее, но маны это сжигало просто неимоверное количество. А их оружие, выучка и умение не оставляли мне никаких шансов. Я мог только обороняться, лишь изредка отвечая на удары. Морёную плоть покрывали трещины от пуль и ударов, доставлявшие боль.

Через минуту я отозвал Инсект, потому что сил поддерживать его больше не было. Пытался превращать только те части, на которые приходились атаки врагов, но и тут мана быстро закончилась. Меня начали просто метелить со всех сторон.

— И всё? — услышал я голос командира. — Твой папаша продержался дольше!

Сука.

В груди разгорелся огонь ярости, и я нашёл в себе силы отшвырнуть врагов. Они разлетелись, как пустые жестяные банки. Встретился взглядом с предводителем этих воинов — он ухмылялся. Зря.

Я вытащил из пояса последнее зелье, которое там осталось. Маленький бутылёк, что я подобрал с трупа одного из убитых гномов-гвардейцев. Берёг на чёрный день. Зубами вырвал пробку и вылил в глотку обжигающую жидкость. Она моментально начала впитываться в кровь, и я ощутил, с какой скоростью колотится сердце.

Через миг меня затопила невиданная энергия, а вместе с ней и ярость, которую можно утолить только кровью врагов. Я почувствовал, как вспыхнули огнём мои вены, а затем вновь призвал Инсект. Да, моё тело теперь производило просто огромное количество маны. Ох, и аукнется мне это потом… Но если не убьёт, то сделает сильнее. Наверно. Или инвалидом. Но сейчас… Сейчас это неважно. Главное — спасти друзей и отомстить убийцам отца.

Морёную плоть вновь покрыли трещины, но в этот раз в них тлел огонь. Венозной сеткой они усеяли всё моё тело. А в глазах противников я увидел неподдельный ужас.

Не ждали такого?

Из моего горла вырвался рёв, и я бросился в бой. Видел, как Лакросса испуганно схватила тело Агнес и утащила в лазарет. Затем противники впятером начали палить из своих ружей, а я расшвырял их, как кукол. Огонь в груди стал столь горячим, что затмил собой всё. Сознание начало куда-то уплывать, словно я стоял на пароме, который отчалил от пирса, а оно осталось на берегу.

Последним, что запомнил, была моя рука, которая пронзила грудь командира говнюков и вырвала его сердце. Жаль, я не успел расспросить его о гибели своего отца.

Отправить