Глава 3

— Мне, конечно, льстит твоё внимание, — сказал я, хватаясь рукой за узелок на полотенце. — Но ты уверена?

Не, вообще, я совсем не против, а очень даже «за». Вон и дубинка в предбоевом положении. Просто не хочу никого поранить, а Алиса мне едва до плеча достаёт. Хотя по меркам людей, она довольно высокая. Метр восемьдесят, пожалуй, и ноги, как говорится, от ушей.

Словно услышав мои мысли, она расстегнула ремень на брюках, и те неслышно упали вниз. Дааа, ножки что надо. Загорелые, длинные и оканчиваются очень приятными округлостями пониже спины. Из-под рубашки выглядывали простые хлопковые трусики.

Она вдруг остановилась на пятой пуговице. Упругая грудь, крепкая трёшка, раздвигала края ткани, но всё ещё была скрыта. Алиса наморщила носик, задумалась, не поднимая головы, а потом упрямо взглянула на меня и кивнула.

— Да! Я уверена.

Закусив губу и глядя на мой торс, расстегнула последние пуговицы. Рубашка порхнула на пол, и девушка осталась в одних трусиках. Белых и обтягивающих.

Мать честная. Нет, мне, конечно, не впервой. Организм у меня молодой и требовательный, так что я и в бордели заглядывал, но такой красоты не видел отродясь… Загорелая кожа, видимо, досталась от человеческой половины, а привлекательность явно эльфийская. Просто сногсшибательная. Ни одного лишнего грамма жира или мышц. Всё как надо. У меня аж дыхание перехватило, и я будто прирос к дивану.

Алиса подошла и мягким, но уверенным движением убрала мою руку с полотенца, а затем потянула за узелок. Влажная ткань сползла с бёдер, как шатёр с центральной балки, обнажив мощный такой стояк, и девушка отпрянула с округлившимися глазами.

— Не показалось…

Сначала всё пошло как-то неловко и туговато, но зато потом… Более ненасытной девушки я ещё не встречал. А простенькие комплименты только сильнее её подстёгивали, и уже я за ней не поспевал. И сверху, и снизу, и сзади, аж голова закружилась. В какой-то момент я уж начал думать, что там синяк будет! В общем, прошло как по маслу, и только под утро мы оба забылись блаженным сном. А диван, кстати, и правда оказался крепок. Похоже, арестованные дворяне пользовались и другими привилегиями, помимо отдельного душа.

* * *

Где-то у западных границ Империи

Главная резиденция князя.

 

Просторный кабинет заливал солнечный свет. Он был отделан богато и со вкусом. Четырёхметровые потолки, много дерева, шкафы, изысканная мебель, большой и массивный стол посреди комнаты. Спиной к высокому окну в дорогом кресле сидел человек, высокий и статный. Его лицо скрывалось в тени, но угадывалась пышная борода.

В дверь постучали, и тут же вошёл слуга в изумрудном ливрее с золотыми узорами.

— Ваше высокопревосходительство, к вам барон Верещагин!

— Пусть войдёт, — голос князя был глубоким и мощным и рокотал, как горный водопад.

Вслед за слугой появился аристократ небольшого роста. Его глаза заискивающе смотрели на хозяина кабинета. По всему его внешнему виду было заметно, как он пытается скрыть своё низкородное происхождение. Его Инсект был одним из самых слабых среди других дворянских родов. Барон метил в графы, поднявшись на земельных сделках, и искал сильного покровителя. Именно из-за купеческого таланта князь и вошёл в сговор с выскочкой Верещагиным.

— Ваше высокопревосходительство, — сразу залебезил барон, — мой младший сын всё сделал, как вы сказали, но князь Мечников…

— Я знаю о князе, — хозяин кабинета отмахнулся. — У Дубовых сильные покровители. Я слышал, что сам Император проявляет заинтересованность в этом деле. Но это нам не помешает. Твой сын должен был убить Дубова-младшего и не справился. Впрочем… от представителя такого рода много ждать не приходится.

Барон упал на колени.

— Не велите казнить, Ваше высокопревосходительство! Мой сын подберётся к Дубову и убьёт его в самый неожиданный момент! Даю слово.

Князь рукой огладил бороду.

— Хорошо. Это твой последний шанс. А теперь уходи.

Барон, торопливо кивая, поднялся и попятился к двери, непрестанно кланяясь. Князь считал его мерзким типом, приспособленцем и просто мразью, которая будет служить тому, кто больше заплатит, или же наладит контакт с тем, с кем дружба в настоящий момент сулит выгоду. Хозяин кабинета повернулся к окну, к солнечным лучам, размышляя о том, что в после успешного сотрудничества от Верещагиных нужно будет избавиться.

* * *

Ярославль.

Полицейский участок. Камера Николая.

 

Я проснулся резко, будто в голове щёлкнули выключателем. Алиса сладко посапывала на моей груди, зарывшись руками в чёрные волосы, и не собиралась просыпаться. А в окно било яркое солнце. Глянув на настенные часы, я вскочил, будто ужаленный. Десять утра! А поезд в десять пятнадцать!

— А? — сонно зевнула девушка, чуть не упав с дивана. — Ты опять? Нет, мне нужна передышка… Хотя бы в душ сходить… хррр…

Она заснула обратно, даже не потрудившись укрыться одеждой, а её аппетитная попка так и попросила бодрящего шлепка. Вообще, я был бы не прочь и зарядку сделать, но десять часов!

— Я опаздываю на поезд!

Шлёп!

— Поезд? Какой поезд?

Алиса подскочила и схватилась за ягодицы, потом подняла голову и разлепила глаза, чтобы взглянуть на часы. В следующую секунду они распахнулись шире золотого рубля.

— Сейчас смена начнётся!

Мы оба бросились спешно одеваться. Я ойкнул от боли, натягивая рубашку. Алиса в перерывах успела обработать рану от ножа цыгана и заштопать порез. Ничего, дальше заживёт, как на собаке.

— Помоги! — простонала Алиса. Её немного покрасневшая задница не пролезала обратно в штаны. Похоже, припухла из-за ночных бдений.

Придерживая ткань с разных концов, я слегка потряс девушку, пытаясь втряхнуть её внутрь.

— Ай-яй! — пискнула она.

— А что это вы тут делаете, а?

За этим неблаговидным занятием нас застал Сергеич. Майор лукаво улыбался в седые усы, сложив руки на груди.

— З-з-зарядкой, — заикнувшись, ответил я, понимая, как мы сейчас с Алисой выглядим. Прямо скажем, на обычную утреннюю зарядку наше занятие походило слабо. Скорее уж мои маневры указывали на то, что я пытаюсь стянуть с неё тугие штаны в приступе страсти.

— Дубов… Какой, к ядрёной матери, зарядкой? А ты, Васильева, чем думала? Ай, не отвечай даже. Понятно, куда вся кровь из головы подевалась у обоих. А ну, брысь отсюда, Васильева! А ты, Дубов, на поезд не опаздываешь?

Красная, как рак, до самых кончиков эльфийских ушей Алиса загремела ключами, открывая камеру. С грохотом уронила их, подняла и шмыгнула мимо начальства. Сергеич проводил её, покачивая головой.

— Да я вообще опаздываю уже! — взмолился я, натягивая ботинки.

— Значит так, поедешь со мной. Лично хочу убедиться, что ты в поезд сядешь!

Следом за Сергеичем я выскочил на крыльцо, прыгая на одной ноге. Ботинок на вторую никак не хотел надеваться. Мы быстро погрузились во вчерашний грузовик. Солнышко припекало капитально. Даже железо бортов руки обжигало.

— Эй, Дубов! — в дверях участка стояла Алиса. — Не забывай писать! Хоть иногда.

Она соблазнительно качнула бёдрами, уходя. Не женщина, а сказка! Так что почему бы и нет? Дубов-младший-младший точно не против ещё одной встречи, когда я вернусь.

Грузовик взревел мотором и сорвался с места, коптя чёрным дымом. Мы неслись по центральным улицам Ярославля, громыхая и воя сиреной. Кареты с приезжими аристократами и другие машины шарахались от нас, как от огня.

— А, мои глаза! — крикнул какой-то бедняга, когда его облило из лужи.

А я считал секунды до отправления поезда. Российские железные дороги славились своей точностью. Опоздаешь на минуту, и поезд придётся догонять бегом по шпалам. Но и билеты у РЖД стоили столько, что только купцы или аристократы могли себе позволить такую роскошь Так что надо будет сказать «спасибо» князю Мечникову.

Грузовик с визгом и тучей пыли притормозил у здания городского вокзала. Оно сияло белоснежными колоннами, со стен смотрели скульптуры в виде поездов и героических проводников. Героических, потому что их работа сопряжена с особым риском. Саранчу отбросили до Европы и там держали последние семь веков, но на поезда иногда нападали изменившиеся животные. Первым удар на себя принимали проводники. По красоте вокзал уступал разве что зданию городской управы.

— И чтоб я тебя больше не видел! — крикнул Сергеич, высунувшись из кабины.

— Я тоже буду скучать, — ответил, выпрыгнув из кузова, и вбежал внутрь.

В огромном зале царил бардак. Сновали носильщики с тележками, бегали аристократы и простолюдины, а уборщица орала на каждого, кто смел пройти мимо по помытому, не взирая на происхождение. Вокзал был практически единственным местом, где все равны. Дворяне и простой народ, купцы и работники, — все одинаково опаздывали. Только проводники и кассиры были кем-то вроде богов.

Из динамиков раздалось шипение и женский голос сказал что-то на мёртвом европейском диалекте. Или ещё на каком-то языке. Никогда не понимал этой тарабарщины, потому подскочил к кассе. Правда, пришлось растолкать двух бабок, которые спорили, кто за кем из них занимал. Зато после этого они объединились против меня и стали тыкать в спину своими клюками. За окном скучал мужик в серой кепке поверх рыжих волос.

— Поезд до… ай! — больно, однако! — Пятигорской… ах! Академии с какого пути отправляется?

— Ни с какого, — зевнул кассир.

— В смысле? Ай! Нежнее с этим местом, женщины!

— Вы что, тугодум? Он ни с какого пути не отправляется, потому что уже отправился.

— То есть как?

— Как, как… По рельсам, уважаемый!

Я взглянул на круглые часы за спиной кассира. Минутная стрелка, бывшая на отметке в четверть часа, щёлкнула и перешла на одну отметку вниз. Драное РЖД с их точностью!

— Очередь не задерживайте… — опять зевнул кассир и помахал рукой, выпроваживая меня.

Вот зараза! Не будь между нами толстого стекла, я бы ему голову откусил. С другой стороны, прошла всего минута, поезд трогается медленно, вдруг я успею? Если, конечно, не буду тратить время на откусывание голов и бесполезную борьбу со сварливым бабками. И хватит колоть меня своими палками!

Я отмахнулся от этих воительниц Песков Времени и выскочил на перрон. Под высокой крышей было немноголюдно, все, кто хотел уехать, уже уехали. Только пара дамочек лениво прогуливались в ожидании следующего поезда. На запад и восток разбегались серебристые ленты железной дороги. По одной из них на запад ползла чёрная гусеница поезда. Довольно близко, метров сто, не больше. Можно успеть! Зря, что ли, круги вокруг озера регулярно наворачивал?

Спрыгнув на перрон, понёсся за поездом сломя голову. Ноги топали, шпалы хрустели, а в ушах свистел воздух. Догоню! Точно догоню!

Или не догоню. С каждой секундой поезд ускорялся, а расстояние между нами сокращалось всё медленне. В небо летели клубы чёрного дыма и белого пара, причудливо смешиваясь в воздухе. Я побежал быстрее. Поезд приблизился. До площадки последнего вагона было уже рукой подать. Ну как рукой… тут была нужна довольно длинная рука, или ещё одна рука в руке, которую вставили, чтобы… а не важно. На задней площадке вагона стояли несколько холёных парней с сигаретами в зубах и в изысканной форме. Тёмной и на вид простой. Лишь на вид, в ткани чувствовалась какая-то сила. Никак студенты Академии.

— О, смотрите, холоп бежит! — сказал один с чёрными волосами до плеч.

Двое других, блондинчик и кудряш, увидели меня и засмеялись.

— Давай, давай, поддай жару! — кричали сволочи и гримасничали, изображая кочегаров.

— Я вам лица обглодаю! — взревел я от бешенства. И я действительно мог. Зубы позволяли.

Ещё не хватало, чтобы меня какие-то дрищи подначивать будут. На бегу я топнул ногой, хотя и так топал похлеще Нефритового слона (огромная зверюга из цельного нефрита, ещё и реакция быстрее кошки), но то на бегу, а теперь специально. Из-под лопнувшей шпалы вылетел булыжник, из которого была сделана насыпь.

— Сперва дого… ай! — один из парней, тот что с чёрными волосами, схватился за щеку. На ней расплывался синяк и кровоточила ссадина.

— Ах ты выродок! Я вызываю тебя на дуэль!

Я бы с удовольствием расхохотался, но боялся сбить дыхание. Поезд всё никак не приближался.

— Тогда спускайся! — крикнул.

Вместо ответа черноволосый напрягся, покраснел, будто на унитазе во время запора, и выдал хиленькую огненную стрелу. Мне даже уворачиваться не пришлось — она погасла, лишь слегка опалив брови. Черноволосый что-то злобно прошипел, развернулся и ушёл в вагон, хлопнув дверью. Другие двое пожали плечами и ушли вслед за предводителем. Ясно, обделался, что в Академию опоздает. Тоже мне, дуэлист.

А я вот тоже не хочу опоздать! Не люблю. Но поезд вышел на прямую и как назло отдалялся всё больше. Ноги уже гудели от усталости, так что я перешёл на трусцу, а потом на шаг. Поезд уползал всё дальше в зелёные холмы, насмешливо дымя. Я оглянулся. До станции довольно далеко, а в кармане билет, теперь такой же бесполезный, как моментальная лотерея.

Да, дела…

Над головой синело небо, а в нём летали птички. Вот бы обратиться в одну из них, я бы мигом догнал состав. Вдруг я увидел справа поле, ровное как стол. А на нём небольшой коричневый биплан. Около него прыгала зелёная гоблинша в обтягивающем лётном комбинезоне и очках, сдвинутыми на лоб. Чёрные волосы были собраны в хвост. Видимо, в прыжке она пыталась достать до винта. Слышал, так мотор заводят. Но куда там, она ростом едва мне до живота достаёт. Конечно, в определённых ситуациях это скорее плюс, чем минус… Стоп! А ведь это идея! И я не про то, что первым приходит на ум!

Я подбежал к гоблинше и схватил её поперёк туловища. Опять же совсем не с той целью.

— Эй, какого хрена? — завопила она, дрыгая ногами. Голос у неё был с сексуальной хрипотцой, правда, не в данной ситуации, но, все же, приятный уху. — Живо отпусти меня!

Я дёрнул винт. Мотор вздрогнул и заревел, а лопасти чуть не срезали мне чёлку. От этой штуки стоит держаться подальше. Биплан дёрнулся и начал ехать, я вскочил на крыло, кинул гоблиншу на место пилота, а сам забрался в овальную дыру позади неё. Там тоже находилось кресло, как и спереди, но без приборов и странных рычагов. Сел я крайне неудобно. В позе кузнечика наоборот. Колени упёрлись в металлическую скобу, поверх которой была натянута ткань, и никак не желали пропихиваться дальше.

— Ты совсем офанарел⁈ — раздалось спереди.

Гоблинша торчала из фюзеляжа кверху попкой. Весьма аппетитной, надо сказать. Это я закинул её так, как закинулось. Откуда я знаю, как управляется эта штука? Вот и решил, что сама разберётся.

— Ты… — попка исчезла, зато у меня между ног пропихнулось чумазое и недовольное лицо. — Ты чё творишь, а? Ты вообще кто?

— Коля. А ты?

Гоблинша опешила, очки на резинке сползли ей на нос, придавая вид лихой и придурковатый. Но в чём-то даже симпатичный. Нет, точно, зелёная мордашка была ничего!

— Агнес… — она потрясла головой и снова завопила. — А ну вали отсюда!

— Не могу, — я пожал плечами. — Аэроплан разогнался уже. Выпрыгну — разобьюсь.

Самолёт и, правда, лихо нёсся по полю, а маленькие колёсики подскакивали на кочках, отчего он иногда парил. Агнес просунула по бокам головы руки, ухватилась за мои колени, подтянулась и выглянула. Мимо проносились редкие деревца.

— Мать моя зелёная!

Гоблинша юркнула у меня промеж ног, саданув локтём по Дубову-младшему, отчего я ещё больше согнулся, чуть не всрикнув, вскочила на фюзелляж и запрыгнула на место пилота. Что-то там схватила, потянула, чем-то затрещала, а потом крикнула:

— Тормоз не работает!

Ну… Я в общем-то мотор ей завёл не для того, чтобы тормозить.

— Придётся взлетать! А с тобой, гора мышц, это проблема!

— Почему это?

— Ты тяжёлый, как целая гоблинская семья!

— Так поддай газу! Мне нужно на тот поезд.

— Всем что-то нужно… — зло пробурчала Агнес и упёрлась в длинный рычаг справа от неё.

Она тужилась и давила всем весом, но рычаг стоял, как влитой. А ещё вдруг перед носом самолёта вырос лес. Нет, он там был и раньше, просто занятые посадкой друг друга мы его не замечали. Агнес, увидев приближающуюся стену деревьев, завопила и стала судорожно дёргать железную палку. Чёрт, да мы так в лепёшку разобьёмся. Самолёт нёсся уже с более чем приличной скоростью, и глаза резало от ветра. Я вбил кулаками ноги внутрь, погнув внутренний борт, встал и потянулся вперёд.

— Нет, стой! — успела крикнуть Агнес, но поздно. — Центр тяжести!

Я толкнул рычаг, и он утопился далеко вперёд. Самолёт клюнул носом землю, винт сорвал пучок зелёный травы, а через миг мотор взревел, и инерция опрокинула меня назад.

— Давай, давай, давай! — стонала гоблинша. Музыкально так. Я бы послушал ещё, если бы не начал вываливаться из аэроплана!

Гоблинша дёрнула на себя штурвал в виде деревянного колеса, и нос задрало вверх, а меня потащило вниз. Я неприлично широко раздвинул ноги и уцепился за рейки крыльев. Штаны опасно затрещали в промежности. На что только не пойдёшь, лишь бы не выпасть!

— Работает! Ха-ха-ха! — Агнес радовалась, чуть не подпрыгивая на месте.

Я же обливался потом, глядя, как земля внизу быстро удаляется. Потом гул мотора изменился, с надрывного ослаб до спокойного, и передо мной снова завис обычный горизонт. Как же я ему обрадовался. Далеко внизу таял город с островерхими крышами и золотыми куполами. Елозя задницей, я вполз обратно в пассажирское кресло и спокойно выдохнул.

Агнес обернулась на меня. Очки в этот раз плотно сидели на глазах, прилипая к чумазой мордашке резиновыми прокладками. Из ревущего мотора цедил дымок, тут же срываемый ветром.

— Ой, ты ещё здесь! — крикнула она, перебивая шум ветра. — А я думала, выпал.

— Мне повезло. Не выпал.

— Ну, здорово! А ты ничего, Коля, симпатичный. Только морда страшная, а так симпатичный. Кстати, не знаешь, как управлять этой штукой?

И тут я понял, что с «повезло» малость поспешил.

Отправить