Глава 19

Граф Дорофеев, загремев стульями, рухнул навзничь. Не скажу, что сам не хотел так сделать, но сейчас мы в чужом королевстве и должны держаться друг друга. Как сказал бы сам Дорофеев, мы в бою. Хорошо хоть он успел отчасти уйти с линии удара, поэтому отделался огромным синяком…

Я помог посадить его на стул и затем вышел на этаж. Перед столовой собралась приличная толпа гномов, и у многие имели при себе импровизированное оружие: ножки от табуреток, топоры и вилы. Что ж, либо по гномским меркам в этом месте кормят так плохо, что поварам место на костре, либо у них претензии к посетителями, то есть к нам.

— Помяните моё слово, друзья! — бесновался в толпе высокий и тощий гном с жидкой бородой. Под ней просвечивала тонкая шея с выпирающим кадыком. Взгляд подстрекателя лихорадочно горел. — Не будет добра гномам от людей! В их жилах течёт коварство! Их дворянство — это клубок змей!

Толпа поддакивала гному и напирала на ряды персонала столовой. Повара и официанты пытались сдерживать народ, но их быстро теснили. А гном не унимался:

— Я знаю со слов кузена, что они явились из Шутовского ущелья! Видит Омур, они принесли с собой проклятье Шута! Если мы не прогоним их, то наше царство погибнет!

Я довольно сильно топнул ногой, отчего первые ряды бунтовщиков подпрыгнули и испуганно попятились. Другие студенты высыпали за мной и встали позади, прикрывая вход в столовую. Дорофеев пока приходил в себя, а Северов с седым Коротковым ему помогали. Княжна встала справа от меня, а Лакросса — слева и призвала копьё, но я взглянул на неё и мотнул головой. Только резни здесь не хватало.

— Он прав! — громко сказал я. — Мы прошли через Шутовское ущелье и столкнулись с монстром. Но я победил его, и никакого проклятья на нас нет.

— Враньё! — вскричал гном, и его поддержал гул голосов. — От Шута нет спасенья, это каждый гном знает. Если попал под его чары, то ты увидишь такой кромешный ужас, что не сможет сдержать приступ истерическэо хохота. И затем так и будешь смеяться, пока не умрёшь. Ни один гном, попавший под действие проклятья, не спасся! Один Омур ведает, сколько душ пожрал Шут! А теперь вы принесли эту смерть нам!

Народ снова начал напирать, полетели первый камни, но пока мимо. Девушки спряталась за моей спиной, а вот Верещагину досталось по лбу. Из ссадины потекла кровь. Я также задвинул его рукой за себя.

— Почти все, кто стоит за моей спиной, попали под чары вашего Шута. И выжили! Ущелье теперь безопасно. Лучше задайтесь вопросом: как студенты Пятигорской академии оказались в Шутовском ущелье? Чьи карты их туда завели? Ведь у нас, людей, нет ваших маршрутов.

Толпа схлынула, как волна, но людской пыл от этого не поубавился Отовсюду на меня смотрели недоверчиво, даже, я бы сказал, с подозрением.

— Ха! — нашёлся подстрекатель, тыкая в меня пальцем. — Посмотрите на него! Он ещё и на гномов хочет вину свалить! Все знают, что ваш Император спит и видит, как заполучить секреты нашей Кузницы. А это куда проще сделать, если уничтожить большую часть гномов, верно, огр?

Некоторые гномы в толпе ахнули. Будто до этого не замечали.

— Р-р-р! — не сдержался я от злости.

— Вот оно! — кричал гном. — Лицо зверя! Коварного и беспощадного!

— Ваш король пригласил нас, как гостей!

— И совершил ужасную ошибку! Мы исправим её, верно, друзья⁈

— Верно! — понеслось с разных концов толпы. — Долой их! Пусть убираются отсюда!

Одного из официантов ударили, и он с криком упал. Этим тут же воспользовался подстрекатель.

— Взгляните! Они уже не стесняются своих намерений! Мы должны прогнать их, пока не стало поздно! Долой людей!

Тощий и бледный гном схватил камень и кинул в меня. Но я вовремя призвал Инсект, и булыжник глухо стукнул по морёной плоти. Следом полетели ещё снаряды, и всё тело поглотила дубовая плоть, чтобы защитить от случайных ран. Камни и обломки дробью стучали по моему телу.

Персонал столовой ещё сдерживал толпу, но отдельные гномы уже начали прорываться. Вдруг я заметил маленького гномского мальчика, у которого уже выросла короткая борода. Того самого, которого испугал вчера. Как он здесь оказался?

Пацан шёл ко мне, спотыкаясь и почти падая, тянул руки, то сжимая, то разжимая маленькие ладошки, словно хотел пощупать морёный дуб. Тем временем мимо него бежали самые ретивый гномы. Они сцепились с поварами и парой студентов. Верещагин опять получил по лицу, но не захныкал, а отчаянно дрался. Инсект никто не призвал, завязалась рукопашная.

— Торвиль! — сквозь гул прорвался женский крик. — Где Торвиль?

Так вот как тебя зовут, малыш.

Я отозвал Инсект, и какой-то камень тут же рассёк мне бровь, а другой ударил в грудь. Но я склонился над маленьким гномом, посадил на ладонь, а другой рукой закрыл от камней. Хотел тут же призвать Инсект, но передумал. Вдруг случайно задену его как-то не так, и ребёнок пострадает. Пусть уж в меня камни летят, но его не тронут. Вот только то обстоятельство, что толпа гномов чуть собственное дитя не разорвала, выводило меня из себя.

Я посадил малыша на шею, тот уцепился за кончики моих ушей и забрался на затылок.

— Стойте! У него мой Торвиль! — пытался кричать темноволосый гном в грязном переднике.

Я выцепил его глазами из толпы и попытался дать понять, что не причиню ребёнку вреда, но вдруг тощий кулак подстрекателя врезал отцу Торвиля в челюсть. Гном упал, как срубленное дерево.

— Вперёд! — кричал тот тощий засранец. — Огр хочет съесть ребёнка! Остановите его!

Бунтовщики толпой ринулись на меня, метя по ногам вилами и топорами. Выше им дотянуться было сложно. Грудь теснила дикая ярость. Я сделал ноги дубовыми и топнул раз. Пол покрылся трещинами, а пыл гномов угас. Топнул второй ногой и направился к провокатору. Он замер и из бледного стал зелёным. Я шагнул третий раз — часть гномов упала, и глубокая трещина вдоль балкона отделила меня от остальных студентов. Бунтари тоже отступили в сторону столовой, побросав оружие.

— Ты… ты чего делаешь? — залебезил гном. Отступая, он упёрся спиной в поручень.

А я топнул снова, и трещина расширилась, а балкон накренился.

— Ты же нас всех убьёшь! — завизжал он.

— Нет, — я говорил тихо, но мой голос гремел. — Ребёнку, пока он со мной, ничего не грозит. А вот ты явно хотел с его помощью разогреть толпу. Да, Торвиль?

— Дя! — мальчик дёрнул мои волосы. А я топнул ногой ещё раз. Под тощим гномом набежала лужа. Он то в пропасть смотрел, то на меня.

А я подошёл к лежащему отцу Торвиля, рядом с ним сидела женщина-гном в сером платье. Она пыталась привести мужа в чувство, то и дело со страхом оборачиваясь на меня.

— Не надо, прошу… — взмолилась она.

А я вытер с лица кровь и снял с головы мальчугана. Отдал гномихе и в одно мгновение оказался рядом с гномом-подстрекателем. Его жидкая бородка встала дыбом, а кадык судорожно дёрнулся.

— Говоришь, за свой народ радеешь? — я взял его за шкирку и поднёс к глазам. Воняло от него ужасно.

— Д-да, я на всё готов ради Гилленмора и его жителей! — пролепетал гном. Жалобно и неубедительно.

— Даже убить ребёнка?

— Если потребуется…

— А если потребуется отдать свою жизнь?

Гном промолчал, а я взял его за шкирку. Ну и запах! — А если я скажу тебе, что мы тут же покинем город, но с одним условием? Возьмём тебя с собой и пойдём через ущелье Шута.

— Я никуда с тобой не пойду! — тощий засранец смешно сучил ногами. — Ты просто убьёшь меня!

— Зачем? Наоборот! Выживешь и вернёшься домой. Заодно послужишь доказательством моим словам, что монстр больше не опасен. Ну как, идёт?

По его водянистым глазам видел, что он что-то знает. Надо только надавить посильнее. А может и правда? Взять и надавить? На ногу, например. Но стоило мне опустить гнома на землю, как меня остановил окрик.

— Дубов, — над притихшей толпой возвышался Сергей Михайлович. Он пришёл не один, а с королевскими солдатами. Которые направили оружие на меня.

Да что ж у них за манеры-то такие? Чуть что, пулемётами тыкать.

— Ты и так половину кавказских губерний переполошил, — говорил учитель. — Теперь на гномов переключился?

— Главный возмутитель спокойствия тут он, — я надавил ботинком гному на ногу. Он взвыл.

— Это правда, Сергей Михайлович! — сказала княжна. — Этот гном подстрекал толпу атаковать нас из-за проклятья Шута. И чуть не погубил ребёнка, а Коля его спас Другие ребята её поддержали. Княжна и Лакросса подошли и встали рядом со мной, остальные студенты, даже Дорофеев, пришедший в себя, тоже. Кто-то пнул гнома, но я не успел заметить кто именно.

— Я знаю, — махнул рукой Сергей. — Пусть этим гномом занимаются следователи королевского дознания. Всё-таки мы здесь гости, а не нарушители спокойствия.

Учитель подошёл ближе к нам и наморщил нос. Ага, пахло не очень.

— В Гилленморе что-то происходит. Мне не докладывают, что именно, но народ волнуется. К нашим комнатам приставили охрану, по словам королевского управителя — для нашей безопасности, но я думаю, чтобы держать нас под наблюдением круглые сутки. Поэтому ведём себя тихо и мирно, в драки не ввязываемся. Кто знает, когда кончится буря на поверхности. В драки не ввязываемся, Дубов! И отдай им уже эту падаль.

— Как скажете, всё равно он выдал своего хозяина.

— К-как? — промямлил гном снизу. — Я тебе ничего не сказал!

— Сказал-сказал! — повторил я погромче, чтобы всем было слышно. А Сергей и девушки вопросительно на меня посмотрели. — Конец твоему хозяину теперь. Ты его выдал, и я за ним приду.

— Я ничего не говорил! — визжал тощий ублюдок. — Я молчал! Он врёт! Он всё врёт!

Я пихнул его в сторону солдат короля, и гном проскользнул по полу, оставив мокрый вонючий след. Когда он трепыхался у меня в руке, я заметил у него на груди небольшой предмет. На верёвке болтался зеленоватый артефакт, точно такой же, как в тех ящиках которые я нашёл на взорванном складе.

Значит, он связан с гвардейцами жреца. А погромче про хозяина я говорил специально, потому что наверняка в толпе его страховали другие гномы. Теперь они донесут своему начальству, кто его сдал, и засранцу конец. Его отчаянные крики уже подтвердили моё предчувствие.

— Но только после экскурсии! — подыграл Сергей. — Учебный план никто не отменял.

Потом взглянул на меня и пожал плечами, мол, а почему бы и нет?

Гномы-солдаты разогнали остывшую толпу, самых ярых схватили вслед за подстрекателем и увели. Среди нас тоже были пострадавшие, но не слишком, всё-таки аристократов учат драться с самого детства. Медсестра оказала всем помощь, наложила повязки и бинты и дала немного зелий. Я отказался, из ран у меня была только рассечённая бровь. Пустяк, не стоящий внимания.

Отец малыша Торвиля пришёл в себя, малец уселся у него на руках. Он помахал мне, улыбаясь щербатым ртом, а его папа внимательно посмотрел, а затем кивнул. Я кивнул в ответ. Не стоит благодарности.

После этого Сергей Михайлович повёл нас на экскурсию. С одной стороны, нас бы развести по комнатам и не выпускать, пока не отбушует буря, чтобы затем свалить из гостеприимного Гилленмора при первой же возможности, с другой — чем дальше мы от гномских соглядатаев, тем лучше. Толпу натравили на нас совершенно осознанно, но прямой выгоды от нашего ухода я пока не видел. Скорее всего, это часть плана. Вот только какого?

По пути заглянули во временные апартаменты факультета и забрали наши запасы трабелуниума. Я захватил свою шкатулку. Ну, для меня это была шкатулка, для обычных людей, скорее, небольшой ящик. Похоже, сегодня вместе с экскурсией будет или практика или подготовка к ней. Учитель вёз перед собой целую тележку, укрытую брезентом. Несметное богатство, если подумать.

Мы дошли до большого лифта и погрузились в него. Я встал рядом с Сергеем. Когда кабина поползла вниз, показал ему вчерашнюю находку.

— Узнаёте?

Он взял в руки артефакт и нахмурился:

— Такие же были у караульных на входе в город. Где ты взял это? Или лучше спросить, жив ли тот гном, у которого ты отобрал артефакт?

— Обижаете, Сергей Михайлович… — покачал я головой.

Лифт выполз из шахты, и почти все прильнули к решёткам. Вид открывался необыкновенный. Внизу находился ещё один разлом, но больше и ярче предыдущего. Будто паутиной его накрыла сеть переходов, мостов, лестниц, лесов и подвесных тросов с тележками. Брызгал металл, горел огонь, стучали и гремели машины. Пахло креозотом, как от железнодорожных шпал, и дымом.

— Ты не ответил на вопрос, Дубов, — прищурился препод.

— Ну, технически, те, у кого я забрал несколько десятков артефактов, скорее всего мертвы.

— Десятков?

— Да. Я нашёл целый склад с оружием и этими штуками.

— Нужно сообщить королю и накрыть этот склад, — Сергей хмуро потёр подбородок.

Я почесал шею.

— Не получится. Кажется, я его взорвал.

Учитель обернулся и ошалело уставился на меня. Правое веко у бедняги дёргалось.

— Дубов… Пожалуй, я должен тебя поблагодарить.

— За что?

— За то, — яростно шептал Сергей Михайлович, чтобы другие не слышали, — что на второй день твоего пребывания в Гилленморе он ещё не погребён под остатками горы!

Я пожал плечами и вкратце пересказал обстоятельства гибели склада.

— Полагаешь, здесь замешан их главный жрец?

— Не знаю. Я даже не знаю, что за гном меня туда заманил. Он словно сквозь землю провалился, когда я дошёл до склада с гвардейцами. А что делают эти артефакты, можно выяснить?

Сергей хмыкнул и сжал в кулаке зелёную болванку, прикрыв глаза. Лифт снова въехал в скалу, и мимо проносились неровные серые стены. Я тоже сжал в ладони один из артефактов в кармане. Ничего не почувствовал. Словно пустышка.

— Понятно, — учитель открыл глаза. — Они ничего не делают. Только экранируют магическое излучение, но какое именно… Полагаю, что в самом деле защищают от проклятия Шута, но… Зачем их столь. Полагаю, нужно быть настороже, Дубов. И постарайся больше ничего не взрывать.

— Ага, — я вытащил из кармана горсть артефактов и сунул под брезент на тележке. — Раздайте на всякий случай остальным студентам, только незаметно. Пусть держат при себе. Есть у меня одна мыслишка для чего понадобилось столько артефактов.

Сергей молча кивнул и поправил брезент.

Вскоре лифт снова выехал из шахты, и нам в лица пыхнуло жарой и ярким оранжевым светом. Когда глаза после тусклых лампочек кабины привыкли к освещению, открывшееся зрелище захватило дух. Огромное пространство заливали алые отсветы доменных печей и кузниц. Толстые колонны тянулись от потолка к полу, а их высота превышала сотню метров. Но исполинские столбы не единственные поражали воображение. Печи и кузницы гномов по размерам были, как огромные здания.

Под кузницами ярко горело нестерпимое пламя. Сами они по форме напоминали винтовочные пули. Широкие внизу и узкие вверху. Из вершин вырывались клубы дыма и пепла, которые затягивались в огромные вентиляционные отверстия. Изнутри в формы заливался металл, брызгая раскалёнными каплями. Повсюду, словно крошечные муравьи, сновали гномы. Как такие малыши построили столь огромные сооружения? У меня это в голове не укладывалось.

Лифт всё полз и полз вниз. Казалось, что он замер на месте — настолько всё казалось большим. Конец помещения тонул в раскалённом мареве. Если вообще это помещение кончалось. Казалось, что кузницам нет числа.

— Ого! — присвистнул Медведев. — Сколько же здесь делается оружия?

— Много, — ответил учитель. — И его всё равно всегда не хватает.

Он вздохнул и продолжил:

— Добро пожаловать в Кузницы гномов. Похожие сооружения есть во всех гномских королевствах. Эти парни вгрызаются в земную твердь и добывают нам броню и снаряды, которые сдерживают Саранчу на западных границах. Можете гордиться собой. Вы — одни из немногих счастливчиков, которые увидят Кузницы воочию. Гномы рьяно оберегают свои секреты.

— Тогда почему они сами позвали нас? — спросила Лакросса. — Орки живут практически бок о бок с гномами уже тысячи лет, но не удостоились такой чести.

— Саранча, — коротко ответил Сергей Михайлович, и его лицо в миг ожесточилось. По его глазам я догадался, что он очутился за много вёрст отсюда. Там, где дым, копоть и кровь.

Я понял, о чём он. Не знаю, в курсе ли остальные ученики, но князь Мечников говорил, что Саранча научилась рыть землю и преодолевать горную породу. Наверняка гномы тоже об этом узнали и поняли, что пора вытаскивать голову из задницы. Уже не получится пережить новое нашествие Саранчи, просто закрыв двери.

Наконец, лифт остановился, и двери, коротко лязгнув, открылись.

Нас уже ждали. Небольшая делегация из гномов, одетых в толстые кожаные передники поверх рабочей одежды, с защитными рукавицами и чумазыми лицами. Двое из них стояли чуть впереди. У одного передник был чистый, а под ним — костюм, у второго… Второго я узнал.

— Мортон?

— Дубов!

— О, вы уже знакомы с Мортоном Штильвахером? — елейно пролебезил чистенький гном. — Нашим Верховным мастером-кузнецом?

— Познакомились, — кивнул, — на рыбалке.

Кузнецы, стоявшие позади Мортона, прыснули со смеха, отчего у мастера-кузнеца лицо покрылось багровыми пятнами.

— Как баба… — выдавил один сквозь хохот.

— А ну цыц! — рыкнул Мортон. — Или хотите в новогодние праздники на смену выйти⁈

Смешки тут же утихли, и кузнецы напустили на себя серьёзный вид.

— Вижу, Сергей Михайлович, у вас очень коммуникабельные студенты, — веселился чистенький гном. Его тёмные глаза слезились от сдерживаемого смеха. — Что ж, добро пожаловать в Кузницы Гилленмора! Меня зовут Корнстон Гилас, и я — главный завхоз Кузниц. Как и Мортон, я являюсь вторым по старшинству после Принципала, который руководит всеми работами здесь. Моя задача обеспечивать бесперебойную подачу материалов и топлива для наших устройств, в то время как господин Штильвахер организует работу на самих кузницах. Остальных вам представит Мортон. Эти мастера будут вашими кураторами во время практики по изготовлению заговорённого оружия.

— А когда мы будем делать это оружие? — спросил Медведев. От вида монструозных сооружений на его лице блуждала улыбка.

— Всему своё время, молодой человек! — Корнстон огладил пышную светлую бороду. С ней он походил на гномского Деда Мороза. — Ну что, Сергей Михайлович, готовы?

— Да, — кивнул учитель. На его лбу выступили капельки пота от жары. — Но сперва я хочу сдать металл академии на ваш склад под роспись. Не таскаться же с тележкой по всему комплексу.

— Да, конечно! Тогда начнём экскурсию, а по пути зайдём на склад и составим опись на весь ваш трабелуниум. Ни одна крупица драгоценного металла не пропадёт, Сергей Михайлович!

Учитель сдержанно кивнул, Корстон махнул нам рукой, увлекая за собой.

— Старайтесь не покидать пределы дорожки, дамы и господа. Это может быть очень травмоопасно.

Словно в подтверждение его слов мимо проехал огромный погрузчик с крохотной кабинкой. Он вёз большую бадью, из которой лился оранжевый свет расплавленного металла.

Пол состоял из плиток тёмного минерала со светлыми прожилками — что-то вроде мрамора, но гораздо прочнее и отполированный до блеска. Дорога, по которой повёл нас завхоз, отличалась цветом плиток. Она была ярко-жёлтой, почти золотой, и от неё отходили ответвления поменьше и другого цвета. Видимо, по ним и ориентировались рабочие Кузниц.

— Здесь так тепло, — сказала княжна Онежская, идя рядом со мной. — Правда, ты всё равно теплее, Коля.

Она обняла мою руку и потёрлась о неё щекой. И ведь ничего Василису не смущало! Даже неодобрительные взгляды других студентов-аристократов. Впрочем, попробуй смути дочь Светлейшего князя Якутии.

Корстон повернулся к нам лицом и какое-то время шёл спиной вперёд, говоря:

— Для гномов Гилленмора большая часть принимать у себя студентов Пятигорской академии. Около сотни лет сюда не ступала нога человека, орка или гоблина, — он взглянул на меня и усмехнулся. — Или огра. Но всё меняется. Пришло время нам действовать сообща. Скажите, ведь все из вас знают, откуда берётся трабелуниум?

— Да, — ответило несколько голосов.

— Отлично. Значит, про панцири и когти Саранчи можно не рассказывать.

— Когти? — побледнел Медведев. — У них ещё и когти из него?

Корстон хохотнул и повернулся лицом вперёд.

— У высших офицеров, как мы их называем, когти, панцири, ещё некоторые части тела, вроде потайных клинков между костями. Офицеры Саранчи сильны и коварны, но и драгоценного металла в их телах больше. К сожалению, мы не знаем процесса, в результате которого у Саранчи вырастают части из трабелуниума, поэтому единственный источник этого металла — их тела. И старое оружие, которое сломалось или было брошено. Вот как раз мы проходим мимо склада добытого металла.

Мы вышли из лифтовой зоны, минуя и большое тёмное здание, из которого в несколько уровней тянулись ленты конвейеров. По ним катились панцири, обломки брони и россыпи стреляных пуль. Их транспортировали к большим котлам, в которых булькал расплавленный металл. Жара даже за несколько сотен метров от них шла неимоверная.

— Температура плавления в этих печах больше пяти тысяч градусов, — говорил Корнстон. — Всё лишнее просто сгорает. А стоять рядом без защитного скафандра невозможно.

Рядом с печами ходили гномы, но они были одеты в громоздкие костюмы из сверкающих плит, которые отражали тепло.

— Но дело не только в металле, дамы и господа. Да, сам по себе он отличается прочностью и гибкостью, вот только самый главный секрет — это сплав. Наилучших характеристик трабелуниум достигает в сплаве с другими металлами. А уж когда в него вливается мана… В итоге мы и получаем заговорённую броню или оружие.

— А вы не боитесь, что мы украдём ваши секреты? — спросил Дорофеев. — Ведь многие государства охотятся за рецептом этого сплава.

Корнстон обернулся и запустил пальцы в густую бороду, задумавшись.

— Вы можете попытаться… граф Дорофеев, верно? Дело в том, что сами гномы не знают секрет производства оружия. Он проклят.

— Что? В каком смысле?

Корнстон взглянул на Мортона.

— Рецепт хранится в голове Верховного мастера-кузнеца. Но даже не думайте пытаться выведать его у господина Штильвахера. Даже если захочет вам его рассказать, все равно не сможет, потому что все настройки оборудования, вся последовательность действий, — всё-всё-всё скреплено сложным древним заклятьем. Оно скрывает знания даже от самого кузнеца, позволяя использовать их лишь в нужный момент. Чтобы передать знания, Верховный мастер-кузнец должен вырастить себе достойную замену.

— А если просто узнать все настройки и проследить за последовательностью? — подключился к разговору Северов.

Завхоз расхохотался и вытер выступившую слезу.

— Удачи, юноша! Сплав готовится пятьдесят лет, так что запаситесь терпением и очень, очень большим количеством бумаги.

Северов тут же сник, а я посмотрел на Мортона, который был мрачнее тучи. Нелёгкая доля у мастера-кузнеца.

Вскоре мы дошли до большого склада, где хранились переплавленные слитки трабелуниума. Все заполучившие металл, сдали приобретение и получили бумажки с номерами ячеек, куда его и положили. Затем продолжили путь в глубины Кузниц. Корнстон и Мортон показали одну из кузниц, где готовится сплав. Это было одно из тех огромных сооружений в виде пуль. От наших глаз происходящее внутри скрывали толстые стены машины. Внизу под ней ревело мощное голубое пламя, а из немногочисленных щелей вырывались языки огня.

Нас распределили между кузнецами-кураторами. За меня взялся сам Мортон.

— Я из-за тебя крюк теперь делаю в три версты, чтобы дойти до того озера, — мрачно сказал он, когда остальные разбились на группы и слушали своих наставников. — Не мог не взрывать тот проход?

— Мог, наверно. Но те парни сами напросились. Зато ходить полезно, Мортон.

— Угу, только твоих советов мне и не хватало.

— С рыбалкой-то они помогли.

Гном покривил морщинистым лицом. Ага, знает, что я прав. Он теперь небось приличнорыбы ловит.

— Выбрал, какое оружие хочешь?

Я сказал ему. В ответ он присвистнул и усмехнулся:

— А металла-то хватит?

— Хватит, а вот полвека ждать я не могу.

Гном махнул рукой и почесал живот под передником.

— Столько времени готовится принимающий сплав. Трабелуниум добавляем перед заливкой формы. Не удивлён, что ты выбрал именно такое оружие. В твоём стиле. Дай талон, вечером начну готовить сплав, а завтра скуём его тебе. И руны заранее выучи, сам набивать будешь.

Я отдал ему бумажку. Мы стояли возле подножий одной из кузниц. Её вершина тонула в оранжевом полумраке, а от стен шёл горячий сухой воздух, от которого першило в горле. Грохот железа и рёв пламени сливались в гул, который давил на уши.

Вдруг в стене кузни открылось небольшое окошко, и по толстому желобу потёк ярко-белый металл. Огромная бадья в считаные секунды заполнилась кипящим сплавом, и гном на погрузчике подхватил её и куда-то увёз. Видимо, к заливочным формам. Я проследил взглядом за машиной, из трубы которой вырывался густой чёрный дым, и замер. Возле исполинской колонны стоял гном. В тёмном балахоне. Его лицо скрывал капюшон, только чёрная густая борода торчала вперёд. На плече гном держал удочку.

— Ты чего застыл? — пихнул меня в колено Мортон. — Ваши уже обратно собрались. Экскурсия окончена.

— Ты его видишь? — я показал рукой.

Моргнул, и гном исчез, а мастер-кузнец обернулся и спросил:

— Кого?

В следующий миг мы оба заметили толпу гномов, которая бежала к нам и что-то кричала. Гул заглушал их голоса. За ними спешил ещё один гном, и выглядело всё так, будто рабочие убегают именно от него. Сперва я не мог понять в чём дело, но когда гном подбежал чуть ближе, увидел его разинутую пасть, в ужасе распахнутые глаза и услышал неудержимый смех.

Затем грянул взрыв.

Отправить