Глава 11

Китежград.

Понедельник. Ранее утро.

 

Юноша в сиреневой пижаме сидел в своём кресле перед большим окном. Из него открывался прекрасный вид на просыпающийся озёрный город. Розовые блики восходящего солнца играли на высоких шпилях и куполах. Но настроение наблюдателя было безнадёжно испорчено последними новостями, и пилка, которой он подпиливал безупречные ногти, то и дело срывалась и царапала нежную кожу.

— Значит, — медленно цедил он, каждое слово пропитывая смертельным ядом. — Ты потерял почти всех людей, практически провалил задание и посмел вернуться как ни в чём не бывало? Ты или глуп, Люй Бу, или очень самонадеян.

— Простите, мой господин, — отвечал китаец в грязно-белой и мятой броне с шарфом на пол-лица. — Мы не ожидать столь мощное сопротивление.

Кресло повернулось, и юноша взглянул на наёмника.

— Ты потерял ботинок?

— Верно, господин. Ваша наблюдательность…

— Заткнись, — дёрнул уголком рта юноша и поморщился. — Почему ты явился сюда, распространяя болезнетворные миазмы от твоей голой стопы?

— Я… не успеть м-мыть, господин.

Юноша вскочил и ударил кулаком по столу. Взметнулось тёмное облачко пыли, внутри которого сверкнули опасные молнии.

— И как, скажи, наконец, ты его потерял⁈

— Он рвануть его, господин, — голос китайца дрожал против его воли.

Юноша схватился за голову, его бледное лицо покраснело от гнева, а голос сорвался на хриплый крик.

— Я же специально заказал именно его за номером один! Одинокий и никому не нужный байстрюк! Почему вы никак не убьёте его? Почему раз за разом показываете, что я зря плачу вам деньги? Вы не можете выполнить простейшую работу! Ты должен был принести его голову вместо второго ботинка!

Люй Бу хотел возразить, что господин неправильно понимает ситуацию, хотел рассказать всё от начала до конца, но в глазах юноши уже бушевала буря. Стоило ему встретиться взглядом с тёмно-серыми тучами в глазницах господина, как его парализовало и приковало к полу.

Юноша вскинул руку, и по комнате прокатился дымный смерч вперемешку с клубами огня. Мощный порыв горячего ветра опалил корешки книг, заставил тлеть дерево шкафов, выжег ворсинки ковра, ударил в грудь Люй Бу и сорвал с него всю броню без остатка. Даже рефлекторно влитая мана не спасла его. Кожа китайца покраснела от лёгких ожогов. И он радостно выдохнул.

Господин пощадил его.

А потом тот и вовсе засмеялся. Злой и надсадный хохот длился целую минуту. Юноша смахнул со лба светлые волосы и, успокоившись, сказал:

— Забавно, как ты цепляешься за второй ботинок.

Китаец посмотрел вниз. На нём даже трусов не осталось, а огонь выжег все волосы, сделав его лысым внизу, как ребёнка. Зато уцелел второй ботинок. Единственный. И ещё ножны с двумя катанами. И маска.

— Я думаю, это можно трактовать, как желание завершить начатое. Верни свою обувь и принеси мне его голову.

Наёмник низко поклонился и уже, было, собрался уйти, но юноша остановил его.

— Хорошо, что вы выполнили вторую часть плана. Пролили достаточно крови. Пожалуй, это даже важнее первой цели. А теперь ступай. Закончи начатое.

Глаза Люй Бу снова превратились в узкие щёлки, похожие на перевёрнутые улыбки. Он снова поклонился и вышел из кабинета господина.

Юноша выдохнул, оправил сиреневый халат, который слегка выбился из-под пояса, и сел обратно в кресло. Взял в руки пилку и продолжил подравнивать ногти точными и выверенными движениями. Пробормотал про себя довольным голосом:

— По крайней мере люди теперь знают, что Император слаб и не способен защитить их.

* * *

Пятигорская Академия.

Понедельник. Утро.

Николай.

 

— Стой! — кричал я. — Дай мне всё объяснить! Стой, кому говорят!

Я выскочил в коридор абсолютно голый. Да, мне так лучше спится. А ещё я ловил Павла Северова, который почему-то очень хотел убежать.

— Я опаздываю на завтрак! — кричал он.

Но в несколько широких быстрых шагов я его всё же догнал и остановил, схватив за плечо.

— Ничего не было, ты понял? Они просто пробрались в мою комнату и там заснули!

— Да понял, понял, чего не понять-то? Я молчу. А вот они не знаю…

Северов довольно улыбался. Мне это не понравилось. Я оглянулся и увидел, что на нас смотрит половина мужской общаги. Некоторые парни вдруг побледнели и упали в обморок. Один закрыл глаза и убежал, крича: «Так не бывает!» Почему в его голосе я слышал слёзы? Ах да, я же был голый. Дал Павлу лёгкого отеческого леща и вернулся в свою комнату. Закрыл дверь и подпёр её на всякий случай стулом. Чтобы опять никто не вошёл.

Впрочем, девушки уже проснулись и одевались. Правда застал я их в самом начале этого процесса, поэтому сполна насладился соблазнительным видом их попок.

— Господи, Дубов, ты что, спал голым? — изумилась Лакросса, когда обернулась, натянув обтягивающие штаны.

— А я говорила, что он извращенец!

— Ещё какой… — оркесса на миг опустила взгляд вниз. — Пожалуйста, Коля, прикройся чем-нибудь! Так ведь… им ведь… убить так можно!

Так, пора их отсюда выпроваживать. Мне ещё в поход собираться.

— Ещё никто не жаловался, — огрызнулся я.

— Потому что не смог! — хохотнула голубоглазая язва Онежская и показала мне язык. Я ответил тем же. А потом взял подушку, повернул её в вертикальное положение и прикрылся.

— Как вы… Ладно. Я знаю, как Василиса попала сюда. Сам ключ дал, о чём бесконечно сожалею! — я врал. Бессовестно врал. Как можно жалеть, когда такая красотка сама лезет к тебе в постель? — Но ты, Лакросса, как ты попала сюда? И зачем?

— Я её пустила, — невинно похлопала ресницами Онежская. Действительно, можно было и не спрашивать. — Вдруг ты домогаться будешь. А вдвоём мы тебя одолеем.

Я хмыкнул, а потом заметил, что Лакросса мнётся, а её щёки покрывает бордовый румянец. И маленький клык неловко закусил верхнюю губу.

— Я никогда не боялась боя, — заговорила она тихо. — Легко побеждала в спарринге самых сильных воинов племени. И из других племён тоже. Но одно дело, когда схватка проходит по всем правилам, а другое… когда тебя хватают ночью, куда-то везут, а затем приставляют нож к шее… Все те недели, что тебя не было, Дубов, мне снились кошмары. Сегодня я впервые выспалась.

Я обречённо вздохнул. Ну вот и что мне теперь с ними делать? Совесть не позволит взять и выгнать. Ладно, сделаю вид, что злюсь, вдруг сработает.

— Если ты думаешь, что после этого я дам тебе ключ, то сильно ошибаешься.

Ну их! Пойду в душ!

Закрыл дверь ванной, но потом, всё же, не удержался и выглянул, чтобы кинуть в них подушку и сказать:

— Возьми ключ у княжны Василисы.

Снова захлопнул дверь, но всё равно услышал голос Онежской:

— У меня много копий его ключа. Моя гувернантка, Тамара Петровна, их постоянно отбирает, а мне тоже нравится спать с ним рядом. Он такой большой и тёплый, что я перестаю мёрзнуть хоть ненадолго…

Зараза! Включил воду посильнее, чтобы не слышать заговор этих вертихвосток против меня.

Когда вышел из душа, они уже ушли. Остался только аромат морозной свежести Онежской, похожий на первый снег, и нотка мускусного запаха оркессы. Я быстро сходил на завтрак, а потом ещё быстрее собрался. Вместо рубашки надел меховую жилетку. А что, ночью согревает, а днём выглядит стильно!

Побросал в рюкзак всё необходимое, в том числе пару справочников по алхимии, растениям и монстрам, которые могут встретиться, несколько учебников и дневник отца. Буду читать по вечерам.

Первый курс факультета Удара, или начинающие «клинки» уже выстроился у ворот. Всего пара дюжин, но вместе с прислугой некоторых нежных дворян и дворянок количество людей в отряде легко перевалило за шесть десятков. Оказывается, дожидались только меня и ещё нескольких копуш.

Например, княжну Онежскую, которая подплыла ленивой поступью, едва переставляя ноги. Как всегда, она была одета тепло: в шерстяной шарф, гетры с начёсом, толстую юбку и короткую шубку. С ней вместе шла Тамара Петровна, которая тащила огромные чемоданы вещей. И как она собиралась всё это в горы переть? Хотя… Нянька Василисы была сильной женщиной.

Из знакомых ещё заметил Медведева, Лакроссу, Северова и пару аристократов, которых видел на уроках. Хлыстова и его компании естественно не было. Да и некоторых других учеников, кто уже обладал заговорённым оружием. Не захотели тащиться в такую даль ради того, что у них уже есть.

А вот я с такой точкой зрения не согласен. Поход в Гилленмор был крайне ценен знаниями о том, как куётся оружие. Да и просто хотелось вырваться из стен академии и посмотреть на подгорный мир гномов. Заодно прогуляться по горам и половить рыбу в каком-нибудь горном озере, пока высота позволяет. Так что да, я захватил с собой удочку!

На улице царил шум и гам. Студенты шутили и смеялись, предчувствуя начало увеселительной прогулки. Их всех пытался перекричать директор, но у него ничего не получалось, пока он как следует н гаркнул. Да так мощно, что где-то на далёкой горе сошла маленькая лавина.

— Дорогие студенты факультета Удар! — начал Степан Степаныч, опуская руки сверху вниз, как дирижёр перед оркестром. — Вам предстоит долгое и опасное путешествие в Гилленмор, столицу подземного королевства гномов. Часть пути вы проделаете на автобусах, а затем три дня пешком, потому что дальше дороги нет. На моей памяти это всего второй случай, когда народ гномов решил поделиться частичкой своих знаний с нашей академией. У них есть своя академия для способных учеников, так что вам представится уникальная возможность обменяться опытом с древней расой! Не упустите её! Так же вы сможете при желании приложить руку к созданию своего собственного заговорённого оружия и нанести на него руны своего рода. Уверяю вас, такое оружие в руках его создателя обретает невиданную силу. Вот так. Так что я рад видеть среди вас тех, кто, не взирая на наличие родовых клинков, всё же решил идти в этот поход. В качестве главного сопровождающего будет декан вашего факультета, Сергей Михайлович. А с ним несколько сотрудников академии, которые помогут обеспечить долженствующий комфорт в этом путешествии. За сим всё, дорогие ученики. Прощаюсь с вами и с нетерпением жду вашего возвращения. Грузитесь в автобусы и отправляйтесь в приключение, которое навсегда изменит вашу жизнь.

Как раз к моменту окончания его речи подъехали два громоздких автобуса, коптящие чёрным дымом. Народ начал грузить вещи.

— И ещё кое-что! — окликнул напоследок директор. — Пожалуйста, будьте осторожны и постарайтесь не самоубиваться на свежем воздухе без крайней необходимости. Удачи!

Степан Степаныч заложил руки за спину и прошёл мимо замолчавшей толпы, насвистывая под нос фривольную песенку про неосмотрительную русалку.

Вот это, я понимаю, напутствие.!

Я уже почти сел, как меня окликнул задорный голосок:

— Дубов! Подожди, Дубов!

Ко мне подбежала гоблинша Агнес.

— Фух, успела! Я тут смастерила кое-что…

— Да?

— Ага! Поможет в походе. Держи! — она дала мне в руки нехилую такую конструкцию с крышечкой, под которой было зубчатое колесо для высекания искры и префорированное сопло, слегка оплывшее по краям.

— Что это? — спросил я. Штучка была увесистая и интересная. Сделана из металла типа бронзы, с кучей наспех вбитых заклёпок. Неказистая, но на удивление прочная и добротная вещь.

— Зажигалка! — Агнес горделиво вздёрнула нос, широко улыбнулась и выпятила грудь. Два зелёных упругих мяча так и рвались на волю из-под жилетки. — Но не простая! Она не мокнет под дождём и даже под водой. Полностью герметичная, а мощь огня, которая заключена в ней, просто огромна! Я использовала сок Тлеющей ивы, когда делала смесь, так что зажигалка может поджечь хоть весь лес, так что береги свои секси-брови.

— Ч-чего?

— Ты, конечно, красавчик, Коля, но без бровей потеряешь львиную долю харизмы.

Так вот в чём секрет!

— Так что удачи, Дубов. «Совы» идут сразу после вас, поэтому сможем повидаться только через несколько недель. А то и через месяц…

— Да уж, — согласился я. — Долгий срок.

— Ты не мог бы… Чтобы я не так сильно скучала.

— М?

Агнес повернулась боком и выпятила попку. Джинсовые шортики, непозволительно короткие, слегка натянулись вверх, подчёркивая приятные формы зелёной мелочи. Гоблинша стрельнула карими глазами из-под густой чёлки.

Эх, была бы Агнес побольше!

Я дал ей лёгкого, но очень звонкого шлепка по заднице.

— Ай! — подскочила Агнес, а потом улыбнулась, потирая сочные ягодички. — Увидимся!

Напоследок чмокнула меня в щёку, оттолкнувшись от моего колена, и быстро ушла. Походка у неё была… весьма и весьма будоражащая кровь. Как она вертела бёдрами… Да, пожалуй, я буду скучать.

В первом автобусе с комфортом расположились высокородные аристократы. Второй же битком набился их слугами и людьми попроще. Простолюдинами, короче говоря. Несколько часов машины ехали по горным дорогам, забираясь всё дальше (куда именно?). Было душно и тесно. В первый автобус я не полез. Не хотелось слушать высокомерные байки, кто сколько девушек завалил или у кого отец круче, а род богаче. Не привык я к такому.

Так что ехал в тесноте, но не в обиде. Да и виды открывались прекрасные. Всё-таки мне нравились горы. Глядя на них, я чувствовал, насколько огромная Империя, что даже такое в ней есть. Где-то совсем далеко едва различил на границе с небом голубую полоску Чёрного моря. А может, это просто был мираж. В любом случае, он вскоре исчез.

Автобусы выгрузили нас на небольшой каменистой площадке. Опустился лёгкий туман, который холодил кожу. Дальше пары сотен метров видимость исчезала. Сквозь лёгкую поросль дальше в горы вела проторенная тропинка, но не слишком широкая. Максимум, поместятся двое в один ряд. Или я один.

Из машин выгрузили вещи, я забрал свой рюкзак. Аристократы великодушно позволили тащить свои чемоданы слугам. Но они были не у всех… И мне не нравилось, какие взгляды бросают на меня некоторые девушки.

На моё плечо опустилась тяжёлая рука. Рука Медведева. Он заискивающе улыбался.

— Слушай, Дубов, я вижу, ты парень сильный…

— Ближе к делу давай, — оборвал я его. Не люблю, когда издалека заходят. Пыль в глаза пускают.

Княжич хмыкнул:

— Ладно. Дело тут такое. Не у всех есть кому нести их вещи, а среди нас присутствуют девушки. Сам понимаешь, они долго не протянут, и я, как староста курса, прошу тебя занять активную позицию. Понести вещи тех, у кого нет слуг.

Я выглянул из-за его плеча. Позади лежала нехилая такая кучка чемоданов и сумок. Между прочим, никто не просил тащить с собой столько вещей. Я вон вообще одним рюкзаком ограничился.

— И ты хочешь, чтобы я сыграл роль слуг для всех разом?

— Ага! — радостно кивнул Медведев. — Ну то есть не совсем. Ты как-то превратно всё понял…

— Я понял, что ты хочешь жар чужими руками загребать. Легко быть добреньким за чужой счёт.

— Дубов прав, — вмешалась Лакросса. Она тоже ограничилась одним рюкзаком, причём весьма удобным. Внутри у него был встроенный металлический каркас, который повторял изгибы её спины. — Мой народ издревле живёт в горах и знает, чего может стоить лишний грамм веса. Что, если колени Дубова не выдержат нагрузки к вечеру? Кто тогда его потащит? Вы, княжич? Разве что день повышенной нагрузки для ног никогда не пропускали в тренажёрном зале. Вы не пропускали?

Медведев насупился, спрятав недовольную ухмылку в бороде.

— Всякое бывало, сударыня. Как скажешь, Дубов. Я был о тебе более высокого мнения.

Он развернулся и пошёл к куче сумок, а я не стал его останавливать. Если княжич настолько туп и самонадеян, что готов ради сиюминутного одобрения других своим здоровьем жертвовать, флаг ему в руки.

— Ну, все готовы? — сквозь толпу студентов прошёлся Сергей Михайлович, а затем встал спиной к тропе между двух куцых деревьев. — Тогда идём колонной по двое. С погодой нам сегодня не повезло, так что не теряем из вида впереди идущего. Впереди иду я, в середине два сотрудника академии, замыкают ещё двое. Так что отставших быть не должно. Вперёд!

Сергей развернулся, поправил рюкзак и шагнул на тропинку. Народ медленно потянулся за ним, разбиваясь на пары. Автобусы позади взревели моторами и укатили, разрезая туман лучами фар. Позади меня шла Лакросса с Северовым, впереди Онежская со своей нянькой, которая пыхтела под весом сумок, но не ныла при этом. Крепкая баба, однако! Ещё чуть впереди видел одинокую гружёную спину княжича Медведева. Ох, чую, впереди ещё проблемы с этой его напускной самоуверенностью.

Через час пути распогодилось, выглянуло солнце. Оказалось, что время уже перевалило за полдень, и Сергей Михайлович скомандовал небольшой привал. Некоторые слуги тут же решили распаковать походные кухни, чтобы начать готовить, но учитель запретил им это делать. Перекус, и только. Нужно пройти ещё много километров, прежде чем поставить лагерь и позволить тратить время на готовку.

Куда ни глянь, повсюду высились горы. Их склоны были усыпаны снегом и покрыты зелёными лесами. Облака плыли по небу, отбрасывали огромные тени на вершины. Красота неописуемая. А свежий воздух приятно холодил грудь.

Через четверть часа привал закончился, и мы пошли дальше. Чем выше забирались, тем холоднее становилось, но меховая жилетка и природная сопротивляемость холоду меня спасали. Правда, на других они не распространялись…

— Коля, я замёрзла! — вдруг повернулась ко мне княжна и заявила плаксивым голосом.

О, нет.

— Ты обещал, — она прищурилась, — что будешь меня обнимать, когда я замёрзну.

Я вспомнил. Действительно обещал после того, как спас её из горной реки. Она тогда чуть сама себя не убила. Тогда я взял её в руки и взвалил на плечо кверху задницей. Но цивильно! Шерстяная юбка прикрывала её небольшую попку от всех.

Она заколотила меня кулаками по спине:

— Я думала… апчхи! ты возьмёшь меня на ручки!

— А это в моём обещании не обговаривалось.

Почувствовал, как Василиса упёрлась локтем мне в спину. Наверняка, пыталась сделать вид оскорблённой и обиженной барышни. Уверен, что вниз головой это смотрелось ещё более потешно, чем я мог представить. Ну и поделом! В конце концов, выбор-то за ней. Если захочет дальше идти сама, то я её на землю поставлю, и пусть топает.

Но она не захотела. А потом вовсе расслабилась и повисла, как полотенчико. Заснула, похоже. Тамара Петровна, кстати, не возражала. Ей вполне доставало забот с сумками.

Кому ещё их хватало, так это Медведеву. Через час пути его спина промокла от пота насквозь. А ведь стало уже довольно прохладно! Но упрямец пыхтел и нёс свою ношу. При этом ни одна из тех дворянок, что скинули на него свою поклажу, даже не предлагали забрать свои вещи. И зачем он только согласился? Княжич же! Ещё и слуг своих не взял. Если они были, конечно.

Ещё через час Медведев начал прихрамывать. Через полчаса едва слышно постанывать при каждом шаге. Мда, вот и сдулись его колени. Я подошёл к небольшой ёлке и коснулся её, попробовал попросить о просьбе — дать мне палку, которая сгодится для посоха. На удивления она согласилась! И наклонила одну из голых ветвей. Отломил её, очистил от сучков и почувствовал, что палка вышла довольно крепкой. Как мало я ещё знаю о своём Инсекте.

Я подошёл к Медведеву и забрал все сумки себе, переложив перед этим княжну на шею, как воротник. Она даже не пошевелилась во сне. Отдал ему посох, чтобы мог идти, опираясь на него.

— Завтра каждый сам понесёт свои вещи.

— Спасибо, — кивнул он, смутившись, и пошёл дальше, повесив голову.

Мда, сам себя науськал и сам себя наказал.

К вечеру мы разбили лагерь в небольшой, но очень живописной долине. Она со всех сторон окружена горами и являла собой девственный уголок природы. А ещё там было озеро! На его-то берегу мы и встали на ночной привал. Пресное и чуть прохладное. Видимо, солнце хорошо прогревало здесь изумрудную воду. Ох, как я на нём порыбачу!

Жаль, что время вечернего клёва я уже пропустил, но есть ещё утренний! Как мало мне для счастья надо. Я даже приметил в сгущающихся сумерках хорошее местечко на том берегу. Скрытое от глаз небольшим островком в центре. Думаю, там разместиться в самый раз.

Слуги и сотрудники академии сооружали палатки-шатры и разбирали походные кровати для учеников. Конечно, аристократы побогаче приготовили себе отдельные. Я себе тоже поставил. Хоть у меня палатка была и попроще —, купил в лавке у Елены, зато своя, и ни с кем делиться не надо. Хотя желающие, я уверен, на ночлег найдутся.

Опустилась ночь. Звёздное небо закрыли тучи, и тёмные громады гор, что нависали над долиной, превратились в непроницаемый купол. Разожгли несколько костров, рядом с ними поставили мангалы, подвесили котелки и казаны. Еда была общая и, в основном, консервированная. Тушёнка и крупы. Дворяне, которые лучше подготовились к походу, свою изысканные припасы берегли и ели сами.

Эх, мяска бы свежего, но где ж его взять… Долина была маленькая, так что вряд ли здесь паслись стада горных баранов или козлов. А о коровах и мечтать нечего. Не альпийские луга.

К костру из леса выскочил парень с горящими глазами. Высокий, худой, но жилистый. Кажется, граф Дорофеев. Шатен со слегка вьющимися волосами и приятным зычным голосом. Только улыбка его казалась в отсветах костра хищным оскалом.

— Эй, парни, бросайте вы эту дрянную тушёнку! Я нам шашлык нашёл! Дубов, пошли, поможешь мясо разделать. Там такая туша, глазам не поверишь!

Я и ещё несколько парней сорвались вслед за ним. Дорофеев увёл нас так глубоко в лес, что костры лагеря едва угадывались среди разлапистых елей. Он остановился возле небольшой масляной лампы, что стояла в корнях высокого дерева. Она освещала старый метровый капкан, Весь ржавый и, судя по всему, давно забытый. Он сработал и сомкнулся на ноге огромной волчицы, метра два в холке. У неё были красивые голубые глаза, которые с тревогой смотрели на меня.

Она без сил лежала, подтягивая окровавленную лапу, но цепь капкана держала крепко и не давала уползти. Волчица скалила зубы и пыталась рычать, но вместо этого из груди слышался слабый хрип. К её телу жались четверо ещё слепых волчат. Они тыкались мокрыми носами в её грудь и тихо скулили.

— Ну, Дубов, — сказал Дорофеев. — Видал? На весь лагерь мяса хватит! Перережь ей глотку, всё равно скоро сдохнет, а я займусь щенками.

Отправить