Глава 10

Главное почтовое отделение Пятигорска.

Телефонная кабинка.

Воскресенье. Десять утра.

 

Молодой человек стоял в телефонной кабинке. Внутри нее висел пыльный сумрак, и пахло старым лаком для дерева. Бронзовый диск с кружочками под пальцы холодил пальцы. К левому уху юноша прижал телефонный рупор, а губы приблизил к микрофону, для этого ему пришлось почти обнять висящую на стене конструкцию.

Он набрал номер. С той стороны донеслось шипение. Неравномерное, оно, становилось то тише, то громче, будто ветер порывами таскал туда-сюда далёкие провода. Потом юноша услышал щелчок, а за ним приглушённый помехами голос отца.

— Я слушаю, — произнёс отец. Его голос слегка дребезжал, будто старая мембрана динамика. Он знал, что так происходит, когда отец нервничает. Но всё равно был рад услышать родные звуки.

— Здравствуй, отец. Это я.

Не было нужды пояснять, кто «я». Родной человек всегда узнает другого. Юноша неловко переступил с ноги на ногу и непроизвольно ойкнул от боли.

— Что случилось? Ты в порядке? — голос отца задрожал ещё больше. — Ты всё сделал?

Юноша закусил губу и с досадой стукнул кулаком по стене будки.

— Нет, отец.

— Он… Он знает?

Он знал, что глава рода его не видит, но всё равно сперва мотнул головой. Только потом сказал:

— Нет, он меня не заметил.

— Тогда в чём дело? — холод из рупора обжог ухо. — Почему ты не сделал то, что должен был?

Ну вот и свершилось то, чего он так боялся. Собеседник расстроен, что его сын не справился с заданием, и юноше теперь нужно придумать достойное оправдание, чтобы не разочаровать отца ещё сильнее.

— Я смог к нему подобраться, отец, когда он танцевал со своей оркессой, но… затем случилось что-то непонятное. На городскую ратушу напали какие-то наёмники, и я ничего… меня ранило, мне пришлось бежать, чтобы не умереть.

В трубке повисло молчание. Оно было хуже любой, самой грязной ругани, хуже любого наказания, которое только мог придумать отец для сына. Юноша не оправдал ожиданий, всё-таки разочаровал… папу.

— Сын… — хрипло донеслось через рупор. Хотел бы он думать, что это помехи, но знал, что таким образом пытается обмануть себя. Отец злился. — Ты должен сделать это. Иначе нам конец. Слышишь меня? Скажи, что слышишь.

— Да, отец, я тебя слышу.

— Хорошо, — выдохнул рупор. — У тебя есть план?

— Его факультет идёт в поход в город гномов, Гилленмор. Три дня туда и три обратно, у меня будет время, чтобы достать его либо на пути в город, либо на обратном.

— Нет, — резанул голос. — С оружием победить его станет ещё сложнее. Чем больше он развивает свои способности, тем труднее будет его одолеть.

Трубка замолчала, юноша зажмурил глаза и сжал кулак. Раненая нога болела, но зацепило его не сильно. В больницу он не обращался, чтобы в академии не узнали, что он присутствовал на балу. Так что рана заживёт сама. Со временем. Если у него всё получится.

— Сын, — снова пробился голос через помехи. — Убей Дубова любой ценой.

Щелчок обозначил конец разговора отца с сыном. Костяшки отозвались болью после ещё одного удара по стене кабинки. Пыльный сумрак сгустился. Невыносимо пахло лаком.

* * *

Пятигорск.

Касса Сберимпербарнка.

Воскресенье. Одиннадцать утра.

 

На кассиршу я смотрел, как на дуру. Она отвечала мне тем же. Как я мог открыть счёт на своё имя, если я его не открывал? Или мог? Нет, чушь какая-то! Значит, его открыл кто-то другой. Что странно, счёт был пустой. Кассир сказала, что его никогда не пополняли.

Короче, вопросов много, а ответов, как обычно, ноль. Я пополнил счёт и попросил сделать с него выписку. И сразу обратил внимание на странный номер счёта. Нестандартный для этого банка. На всякий случай запомнил его: 4815162342.

Закончив с деньгами, хотел уйти дальше по улице, но примчалась полицейская машина с мигалками, и меня остановили, как главного свидетеля. Хорошо, что не подозреваемого! Дал все необходимые показания двум молодым полицейским и, наконец, покинул это злополучное место под завывания обречённых на тюрьму мошенников. В Империи с такими кадрами обходились жёстко. Либо в штрафные дружины их отправят на границу, либо валить лес в Сибири. Всё одно больше пользы принесут.

Шёл и думал, кто мог открыть на моё имя счёт. Таких знакомых было немного: князь Мечников, пожалуй, Сергеич, начальник полиции Ярославля, может быть, Алиса, его подчинённая и очень гибкая эльфийка-полукровка и… пожалуй, всё! Хотя нет. Ещё отец. Но ведь он погиб.

Я не видел причин князю Мечникову открывать на моё имя счёт. Денег я у него никогда не просил и снабдил он меня финансами всего один-единственный раз, когда отправлялв академию. Алисе это тоже незачем. Сергеичу? По доброй душевной, разве что. Полицейским платили не так чтобы хорошо, так что это объяснило бы пустой счёт, но… опять же зачем? Оставался отец. Судя по дате открытия счёта, это произошло незадолго до его гибели. Либо он о чём-то знал, либо хотел отправить послание.

Я ещё раз взглянул на цифры. 4815162342. И чего мне с ними делать? В лотерею, что ли, сыграть? Не, не хочу вверять свою судьбу каким-то шарикам с числами. Лучше почитаю отцовский дневник, вдруг найду какие-нибудь подсказки. Или числа и есть подсказки? Разберусь, короче.

После полудня с гор спустился туман. Густой и непроглядный. Машины и конные экипажи катились по дорогам, как улитки со светящимися глазами. Они выныривали из серого марева каждый раз неожиданно. К вечеру я вернулся в отель и собрал свои вещи, оглядел и одобрительно хмыкнул. Аптечки, несколько артефактов, удочка с блёснами, специи и различная алхимия.

В «Тысяче и одной мелочи» докупил большой рюкзак и ещё всякие мелочи типа спичек, зажигалки и верёвки. Так что, к походу готов! Особенно, если это будет военный поход. Могу хоть скалы штурмовать! А могу не штурмовать.

Вдруг в дверь номера постучали. Невзрачный курьер принёс мне небольшую записку. В ней было время и место дуэли с Хлыстовым. Зараза! Я совсем забыл о дуэли с ним! По идее мне нужен секундант, но кого позвать? Верещагина я не видел достаточно давно, Павел наверняка вернулся в академию с первым утренним поездом, как и Лакросса с Сергеем Михайловичем.

Герцог Билибин? Нет, у него наверняка после вчерашнего нападения дел по горло. Не знаю, чем конкретно он должен заниматься здесь, в Пятигорске, но явно чем-то важным, раз ему выделили кабинет в городской ратуше.

Я снова взглянул на курьера. Невысокий рыжий парень с карими глазами, на носу прыщ, а на румяных щеках куча веснушек. Сам бледный. В принципе… для галочки сойдёт.

Но курьер всё понял по моему взгляду и тут же слинял. Зараза! Придётся нарушить дуэльный кодекс и прийти без секунданта. Хотя… Хлыстов говорил, чтобы я пришёл один. Да мы и так нарушим кодекс, устроив дуэль за городом, а не на городской арене. Так что наплевать. Одним нарушением больше, одним меньше. Я прихватил с собой пояс, засунул в него аптечку и несколько зелий. Вряд ли они мне вообще понадобятся, но лучше они будут попадаться под руку в ненужный момент, чем их не окажется в нужный.

Местом для дуэли княжич Хлыстов выбрал небольшую рощицу, со всех сторон окружённую небольшими скалами. Добрался я туда с помощью извозчика на конном экипаже. Последнее время не хотелось ездить на машинах. И не хотелось спешить. Извозчик за лишнюю десятку согласился подождать с часок. К тому же, он явно не желал ехать обратно пустым.

Он остановился на дороге, поросшей травой. Значит, по ней ездили редко. Глухое место, как раз подходящее для дуэли. В кустах заприметил чёрный фаэтон — Хлыстов уже здесь. По узкой тропинке спустился вниз по пологому склону, нырнул под сень деревьев и через пять минут вышел на небольшую полянку. Как княжич и говорил, они пришли одни. Все четверо.

Хлыстов стоял с другой стороны поляны. Из-за его правого плеча выглядывал, шатен, а два брюнета встали слева. Я уже знал, как зовут дружков княжича. У барона Аркадия Молчанова, брюнета с кудрявыми волосами, были настолько заострённые черты лица, что это делало его похожим на крысу. Если мне не изменяет память, он тогда свалил, избежав воздействия моих чапалахов.

У другого, графа Кирилла Малинина, был большой прямой нос с крохотной горбинкой и родинка на правой щеке над тонкими с закрученными кончиками усиками. Смотрелось, прямо скажем, потешно. Шатен, тоже граф, Горничев Игорь, оказался посимпатичнее этих двух. Серые надменные глаза, прямой рот и красивые скулы. Но краше всех был княжич Родион Хлыстов. Морда, как у породистого коня.

И все они высокие и поджарые, что говорило об их хороших родословных.

— Ты опоздал, Дубов! — крикнул княжич.

Я склонил голову набок.

— Дубов никогда не опаздывает. Он приходит ровно тогда, когда нужно, княжич.

Хлыстов оскалил зубы. Ещё бы, какой-то барон сначала ему люлей ввалил, а теперь ещё и дерзил.

— За мной выбор оружия, — сказал я, выходя на центр поляны. — Кто из вас будет биться первым? Молчанов?

Кудрявый брюнет дёрнулся.

— Горничев?

Тут уже вздрогнул шатен.

— Или Малинин?

Усатый отвёл взгляд. Понятно, значит, рассчитывали, что их товарищ будет отдуваться за всех сразу.

— Значит, Хлыстов, — подытожил я. — За мной выбор оружия, поэтому будем сражаться только Инсектами. Никаких мечей, зелий и прочей чепухи.

Княжич хищно улыбнулся:

— Но это я и рассчитывал. Ты нанёс нашим родам смертельные оскорбления, поэтому биться будем до смерти.

— Ммм, ясно.

Дальше я замолчал, а с лица Хлыстова медленно сползла улыбка.

— Что такое, Дубов? Говори!

— Лучше до первой крови. Всё-таки я сильно отстал по учёбе, мне целых две недели нужно наверстать. Не хочу тратить время на четверо похорон.

Дружки княжича сглотнули, а Хлыстов не унимался:

— Опять твоя спесь, жалкий полукровка. Я выбью её из тебя, и ты забудешь лицо своего отца!

Нет уж, батино лицо я забывать не собирался ни за какие коврижки. А уж от пары жалких ударов тем более.

— Да! — вдруг поддакнул граф Горничев. — Мы так… мы изобьём тебя так сильно, что ты ссать кровью будешь, тебя не спасут даже лучшие целители Империи, и умрёшь ты в таких адских муках, по сравнению с которыми преисподняя покажется раем!

Он выглядывал из-за плеча княжича и показывал скрюченными пальцами, как именно будет меня мучить. Хлыстов оборвал его:

— Заткнись, Горничев.

— Да! — не подумав, поддакнул шатен. — Заткнись, Гор…

Он запнулся и чуть, было, не захлебнулся, видимо, слюнями, когда понял, что это адресовано ему.

— Понятно, — сказал я. — Значит, кто-то из тех двоих повезёт остальных в больницу. Убивать я вас не собираюсь. Давай уже начнём, княжич, не хочу опоздать на поезд.

Хлыстов хохотнул:

— Его самоуверенность просто безгранична. Ставьте барьер. Нас не должны прервать, пока я не покончу с этим выскочкой Дубовым.

Кряхтя и спотыкаясь, троица расставила по периметру поляны большие катушки. Я им не помогал. Мне всё равно. Я любовался, как косые лучи солнца рассеяли туман и позолотили кроны деревьев, а в дымке взлетела мелкая мошкара. Пахло горной свежестью. А ещё я сорвал травинку и пожевал её. Вкусно.

Потом дуэлянты запустили генератор, чем вспугнули стаю птиц, по медным катушкам пробежали искры, и поляну накрыл почти прозрачный купол. Он был похож на слюду и слегка размывал окружающий мир. Все звуки отрезало, и повисла тишина. Группа поддержки княжича стояла внутри небольшого купола с генератором. Эти два барьера соединялись коротким коридором.

— Начнём! — крикнул Хлыстов и вышел на середину поляны. Нас разделяла примерно дюжина метров. Вся поляна в в диаметре была метров пятьдесят. Есть, где развернуться.

В руке княжича появился огненный хлыст. В другой тоже. Затем он подобрался, как-то дёрнул плечами, и за его спиной вспыхнули ещё восемь хлыстов! Он стал похож на недоразвитого осьминога. Недоразвитого, потому что щупальца были какие-то тонкие. Они медленно покачивались, как ветки ивы над водой.

Хлыстов побежал на меня, а я от него. Не собирался играть по его плану.

— Стой! — кричал он.

Я добежал до края купола и повернул направо. Княжич не мог угнаться за мной и бегал по меньшему радиусу, хлеща огненными плетьми. Она с гудением разрезала воздух. На траве оставались горелые следы. Пару раз кожу обожгло болью, но стоило мне почувствовать хватку плети, как я призывал Инсект, и боль уходила.

— Хватит убегать, Дубов!

А я и не убегал. Я его выматывал. Наконец, Хлыстову это надоело, он отозвал одну плеть и призвал вместо нее второе огненное лассо. Раскачал его и кинул в меня. Я специально наступил в огненное кольцо, которое пролетело под ногой. Петля затянулась вокруг щиколотки, куда я немедленно призвал Инсект…

И побежал дальше.

Княжич попытался дёрнуть плеть на себя, но силёнок у него не хватило. Но и лассо отпускать он не намеревался, напротив, вцепился в него, как утопающий в соломинку. При очередном шаге дёрнул ногой, и Хлыстов упал. А затем его поволокло за мной.

— Ай! — возмущался он, глотая траву. — Стой! Ай! Ай! Ду… ай! Бов! Хва… тит!

А я всё бежал. Кстати, в этот момент меня посетила отличная идея, — пробежки с утяжелителями на ногах! Буду бегать меньше, а уставать больше. То, что надо, чтобы сделать себя сильнее.

Наконец, мне надоело бегать, а княжичу — подстригать газон. Ну, он мне, конечно, об этом сам не сказал, но, судя по забитому травой рту, это было именно так. Его глаза бешено вращались. Он выплюнул сено и заорал:

— Тебе конец, Дубов! Я тебя на люля кебаб пущу!

Ммм, люля кебаб… Никогда не пробовал, но звучит очень вкусно!

Чёрт, мысли о еде меня отвлекли, и княжич вдруг оказался совсем близко от меня. Вокруг его кулаков появились огненный бинты, и он ударил меня прямым слева. Я увернулся. Далее последовал хук правой, и я присел. Огненный кулак пролетел надо мной.

А я провёл апперкот. Зубы Хлыстова громко щёлкнули. Дубовый Инсект на кулак не призвал, чтобы случайно голову ему не пробить. В самом деле ведь учиться ещё вместе! Да и Инсектом своим он пользуется грамотно, только сам по себе действует тупо.

Княжич мотнул головой, мгновенно пришёл в себя и снова атаковал. Огненный удар слева я остановил правой рукой, развернув корпус. Затем ударил тыльной стороной правой ладони. Резко и хлёстко, одновременно повернув корпус обратно. Пощёчина получилась, что надо. Хлыстов отступил назад. Его глаза разбегались в разные стороны.

Пришёл в себя и взбесился, заорал и бросился на меня, как быкв простой и незамысловатой атаке. Он хотел, было, схватить меня поперёк туловища и пройти в ноги, только я остановил его ударом колена. Княжич заблокировал его руками и выпрямился. Тогда я схватил его за плечи. Он меня тоже. Огненная плеть, обвитая вокруг его ладоней, прожгла рубашку. Которую я недавно справил.

Блин, опять новую покупать!

Щупальца за спиной Хлыстова пришли в движение и впились в спину сзади. Мгновенно сделал спину и руки дубовыми. Морёное дерево отлично держало температуру огненных плетей. Я притянул к себе княжича и ударил его лбом.

— Ик! — выдал он. Хлысты и щупальца пропали, глаза сошлись на переносице, и княжич Родион Хлыстов упал без сознания в траву.

— Не-е-е-ет! — я услышал крик и обернулся.

Шатен Горничев нёсся на меня, превратив кулаки и голову в шипастые костяные шары. Только головной шар был больше и с глазами, но всё равно весь покрытый острыми и толстыми иглами. Да, такого лбом не вырубишь. Поэтому я встретил его пинком в живот, а когда тот упал, добавил дубовым кулаком по морде пару раз. Шипы рассыпались на осколки от ударов, а костяной шлем покрылся трещинами и смялся. Горничев тоже потерял сознание, и его Инсект исчез. Да, ему не помешали бы ещё тренировки.

Я вошёл в маленький купол, где гудел генератор, вырубил его. Вокруг снова полилось щебетание птиц.

Молчанов и Малинин вцепились друг в друга.

— Я повезу всех в больницу! — орал брюнет с крысиным лицом.

— Нет, я! — отвечал второй.

— Стойте, ребята! — я положил обоим на плечи дубовые кулаки. Они веса словам ѳпридают. — Не хочу, чтобы вы ссорились, поэтому решу эту проблему за вас.

Взглянул на Молчанова, отчего кудряшки на его голове встопорщились.

— Ты не умеешь водить машину, — сказал ему.

— Нет, умею!

— Не-а, не умеешь. Ты в прошлый раз сбежал и своё не получил. Получишь сейчас.

— Ч-ч-что? Нет! Не подходи ко мне! — он выхватил перочинный нож, которым только ногти чистить.

— Брось его.

— Нет! Я тебя сейчас на лоскуты порежу.

Ну почему все аристократы такие упрямые? Я вздохнул.

— Во-первых, он мне даже кожу не проткнёт. Затупится. Во-вторых, серьёзно? Ты думаешь победить меня маленьким ножиком?

Молчанов взглянул на нож, отвлёкшись от меня, и я чапалахнул ему по руке.

— А-а-а! — заорал он, а бесполезная железка улетела в кусты. Надеюсь, никакой ёжик об него не поцарапается. Вторым чапалахом отправил его в глубокий нокаут.

— Ты, — я взглянул на Малинина. — Сидел в прошлый раз в шкафчике, верно?

Он быстро закивал башкой, что-то мыча. Бледные губы не разлеплялись.

— Водить умеешь?

— Д-д-д-д-д… — быстро затараторил он.

— Погоди машину заводить. Сначала дружков своих погрузи, а потом вези в больницу. Всё понял?

Он снова закивал головой. А я помотал своей. Никак они, блин, не научатся. Все трое жить будут, ничего я им не сделал непоправимого. Но поход наверно им придётся пропустить. Ну, сами так пожелали. Я потёр кулаки и ушёл с поляны. Граф Малинин пытался привести в себя пускающего слюни Хлыстова.

Извозчик сидел на козлах, курил папиросу и подставлял лицо заходящему солнцу. Вот жизнь у человека, а! Никаких тебе дуэлей. Сиди, лошадьми правь, на солнышко смотри. Но тут он заметил меня, и на лице появилось беспокойство.

— Всё в порядке, господин? Может, нужна полиция? Так я мигом…

— Нет. Просто спички детям не игрушка, а огненные хлысты и подавно. Господа внизу сами со всем разберутся, а меня вези обратно в отель. А оттуда поедем на вокзал. И пришпорь коней, надо успеть на вечерний поезд в Пятигорку.

— Как скажете, сударь!

Я забрался в экипаж, услышал щелчок кнутом, и карета начала набирать скорость под ржание лошадей. Быстрый стук копыт сморил меня, и я очнулся уже возле отеля. Забрал там свои пожитки и отправился на вокзал. Благо тот был недалеко, всего в нескольких минутах езды.

Пятигорск казался сонным воскресным вечером. Улицы немноголюдны, так что к поезду мы успели.

Вечерний рейс в академию оказался полупустой, видимо, большая часть учеников уже вернулась. Неудивительно, все газеты и радио вопили о ночном нападении на городскую ратушу. Погибших хватало, поэтому многие свалили на утреннем поезде… Так что я один развалился в большом купе. Опёрся спиной на спинку сиденья, одну ногу закинул на него же, предварительно сняв обувь, конечно же! Я же не хамло, какое-нибудь. Уважаю чужой труд.

Проводница принесла чаю с лимоном. Симпатичная, а униформа выгодно облегала все прелести её соблазнительной фигурки. Когда она нагнулась, чтобы поставить звонкий подстаканник на столик, юбка задралась и приоткрыла резинку подвязки, прицепленной к тёмным чулкам.

Обворожительно улыбнувшись, проводница ушла, качнув попкой, а я стал пить чай. Ехать совсем недолго, потому я, не теряя времени, наслаждался чудесным напитком и смотрел, как проносятся мимо напряжённые спины гор, покрытые прожилками снега.

Не знаю, что РЖД подмешивают в чай, но в поездах у него почему-то всегда вкус насыщенный и освежающий. Я даже успел выпить целых две кружки! Что ни говори, а из подстаканника и, правда, вкуснее.

В моей комнате всё осталось таким же, каким я помнил всегда… Разве что на предметах ни пылинки, а кровать оказалась застеленной. В душе висели новые полотенца. Видимо, прошлась горничная. На всякий случай я проверил шкатулку, но она была на месте. Ну да, попробуй что-нибудь своровать у сына какого-нибудь князя. Найдут быстро и казнят шустро.

Я завалился на кровать и стал читать дневник отца. Он вёл свои записи в книжице с мягким кожаным переплётом, на кольцах крепились страницы, и не всегда одинаковые. Видимо, добывал бумагу, где мог или использовал ту, что была под рукой. Прошерстил дневник вдоль и поперёк, но не нашёл никаких упоминаний на вообще какие-либо цифры или числа: ни координат местности, ни дат, даже номера страниц, и те отсутствовали. Зато огромная куча полезной инфы о монстрах, Саранче и всяких секретах рода, которые я пока придержу при себе.

Может, не отец создал тот счёт, а кто-то другой? И я копаю не в том месте… Да, задачка. И её решение уплывало от меня всё дальше.

Чёрт, даже голова разболелась от всех этих раздумий! Сейчас бы на рыбалку, а не вот это вот всё… Но в ближайшем озере, о котором знал, я пролежал две очень странные недели. И возвращаться туда пока не планировал, хотя точно помню, что видел Изумрудную форель… Заказ на неё стоил бешеных денег!

Но, говорят, что её мясо помимо умопомрачительного вкуса ещё и оказывает полезное воздействие на организм. Улучшает проводимость мана-каналов и делает тебя сильнее! Тело начинает производить больше маны. Правда, если съесть слишком много, то наоборот нанесёшь непоправимый вред. Короче, это тот случай, когда больше не значит лучше. Я об этом в дневнике отца прочитал. А если повезёт поймать форель с изумрудной икрой… Ух, даже думать страшно, каких с ней можно дел натворить. Засолить это самое меньшее!

Блин, от мыслей о рыбалке стало ещё хуже. Лучше проветрюсь, прочищу голову. Переоделся в спортивные штаны и меховую жилетку и пошёл на пробежку.

Парк уже погрузился в темноту. Фонари светили сквозь густую листву сирени, берёз и других деревьев, как маяки в шторм. Лиловое небо постепенно темнело, и на восточно краю зажигались первые звёзды. Студенты гуляли, сидели на скамейках с книжками или подружками и ворковали. Было много смешанных пар: люди с гоблиншами, орки с эльфийками, даже заметил пару орков с гоблиншами и кавказцев — со всеми подряд. Лепота!

Я бежал, дыша полной грудью, и подставлял кожу холодному вечернему воздуху и завистливым взглядам парней, и, порой, томным взорам девчонок. А мне хотелось просто бежать, чувствовать, как кровь кипит в венах, и галка шуршит под ногами. Ботинки, кстати, тоже снял. Неудобно в них. А так мелкие камни массажируют стопы, а это супер полезно для организма.

Я пробежал ещё несколько кругов. На дальнем радиусе, где тропинка в парковом лесу вплотную подходила к забору академии, любили уединяться парочки. По крайней мере таинственная атмосфера этого тёмного уголка очень способствовала подобному. Но сегодня тут было тихо. Только ветер шуршал кронами высоких деревьев. Я прикоснулся к одному шершавому стволу, как пару недель назад перед нападением на академию. Ощутил, как лесок готовился к зимним холодам, набирая последние живительные соки из земли. Всё было спокойно.

Должен признать, что это воскресенье оставило приятное послевкусие. Придя в комнату, принял душ и заснул, едва коснувшись подушки. Ночью проснулся от того, что под одеяло залезла княжна Онежская, рухнула мне на грудь и сразу сонно засопела.

— Тёплый… — приговаривала она сквозь сон.

Выходные меня вымотали, так что от освежающей ледышки на только заживших ранах я не отказался. Мне снилось, что я купаюсь в озере, том самом, где всегда любил рыбачить.

Проснулся от звонка будильника. Случайно пришлёпнул его рукой. Блин, новый придётся купить. Или придумать другой способ пробуждения. Под одеялом сонно пошевелилась голубая головка княжны. А потом слева от меня раздался ещё один зевок! Да вы издеваетесь, что ли⁈

Обернув кусок одеяла вокруг головы, показалась Лакросса. Выглядела она, как гусеница с оркским лицом. От неожиданности резко выпрямился.

Шмяк!

Это Онежская сползла с моей груди и упала на прикроватный коврик. Мелкая тут же встала, зевнула и залезла обратно.

— Ещё пять минуточек, папа… — жалобно простонала она.

Да она даже не проснулась от падения! Фитоняша тоже бухнулась обратно на подушку.

Ну, блин, теперь не хватало, чтобы это кто-нибудь увидел!

Словно в ответ распахнулась дверь в комнату, и в проёме показался Павел Северов.

— Дубов, ты чего разлёгся⁈ Скорее, вставай, наши уже в поход собираются! — тут он увидел бронзовую оркессу и голубые волосы княжны, что торчали из-под одеяла на уровне моей груди. Он скабрезно улыбнулся. — Оу, я не вовремя. Ну, ты в следующий раз хоть носок на дверь вешай.

Зараза! Растрындит ведь всему факультету!

— Стой! — заорал я, вскакивая с постели. — Это не то, о чём ты подумал!

Шмяк!

— Ну, папа!

Отправить