Глава 20

Оркесса насторожилась. Я тоже. Это что, выходит за ней действительно подглядывают? Снова раздался треск, теперь сильнее, и сверху вместе с веткой кто-то упал. Вскрикнув от боли, человек с руганью выкарабкался из листьев.

— Северов? — воскликнула Лакросса, прикрываясь полотенцем. — Извращенец!

Она закатила ему звонкую пощёчину, аж птицы с деревьев повзлетали, и ушла, забрав одежду. Я раздвинул ветки, за которым стоял, и ступил на берег.

— Паша, Паша… Опять ты за старое. Проблем с принцем Альдебараном не хватило, так решил ещё с орками поцапаться?

— Дубов? — он посмотрел на меня округлившимися глазами. — А ты здесь что делаешь?

— У меня к тебе тот же вопрос.

— Я тебе скажу, чего я не делаю, Дубов. Я не подсматриваю за Лакроссой Морок!

— Ну да, уже нет. Она же ушла.

— И не подглядывал! Вообще, я пришёл, чтобы потренироваться вдали от всех.

— В самом деле? — я продолжал дразнить Павла. — Ты это дочке вождя племени Горных Ястребов расскажи.

— А ты сам-то здесь зачем? Тоже ведь подглядывал?

— Случайность. Мне не спалось, и я решил потренироваться.

— Да ну? — Павел отряхнулся от обломков веток и оборванных листьев и прищурился.

— Из нас двоих за подглядыванием поймали тебя.

— Ладно, Дубов, давай… давай забудем об этом, хорошо? Раз уж ты здесь, давай просто потренируемся вместе.

О, старая песня о главном.

— Нет.

— Тоже стесняешься своего Инсекта, да? Понимаю. Поэтому и прошу — давай тренироваться вместе. Я никому не скажу, обещаю!

— Я не стесняюсь своего дара. Мне вообще плевать, кто что думает.

Я развернулся, чтобы уйти. Пускай Павел со своими проблемами сам разбирается. Не любит он, чтобы за ним наблюдали во время тренировок, зато с удовольствием подглядывает за другими. Всё это меня не касается.

— Подожди, — Паша замялся, — А вдруг… Вдруг, кто-то узнает, что за Лакроссой подглядывал не я, а ты? Ещё и руку одну в штанах прятал.

— Чего??? — я обернулся и уставился на него в полном шоке. — Ты меня шантажировать вздумал?

Интриган малолетний!

Я посмотрел на пруд и на него, снова на пруд, и снова на него. Не самая плохая участь для того, кто решил, что сможет мне безнаказанно угрожать.

Павел проследил за моим взглядом и боязливо пожал плечами:

— Нет, я никого не шантажирую! И даже не думал это делать. Просто я… Предупреждаю. Да, ты можешь утопить меня в озере, для такого силача это не проблема, но подумай, Дубов. Лакросса видела меня здесь, и она не будет молчать, когда моё тело найдут. Начнут искать и рано или поздно выйдут на тебя. Ты шёл сюда через лес, следы после такого гиганта наверняка ещё остались. Да и клочок меха с жилетки мог зацепиться за какую-нибудь ветку…

Зараза, а ведь он прав! Я оглянулся через плечо — невооруженным глазом видно просеку, которую я протоптал.

— Что-то ты много знаешь о следах, Северов.

— Я… много детективов читал.

— Ага, — я сложил руки на груди.

Что-то Павел начинал меня бесить.

— Моя репутация и так подмочена… — продолжал Павел, зябко обняв себя за плечи, будто делал то, чего ему очень не хотелось. — Мне терять особо нечего. Я подглядывал за эльфийской герцогиней, кузиной Альдерона. А теперь уже, наверно, половина женской общаги знает, что я подглядывал за Лакроссой. Но если узнают о тебе… Вся академия судачит, как ты продинамил оркскую королеву красоты. А если выяснится, что это всё обман, и на самом деле ты за ней подглядывал… Выходит, что Лакросса победила изначально.

— Всё-таки ты меня шантажируешь…

— Нет! Это не шантаж! Что я, какой-то скользкий дворцовый интриган? Просто, Дубов, мне очень нужны тренировки с кем-то сильным.

— Не важно, как ты это называешь… — прорычал я.

Неужели паршивец смог меня в угол загнать? Нет уж. Я ему такую тренировку устрою, что о второй он даже думать забудет…

— Ладно, Северов, — улыбнулся я максимально по-доброму. Хотя, судя по испуганному взгляду Павла, не очень. — Будет тебе тренировка.

— С-с-с-с, — начал заикаться он. — С-с-с чего начнём?

Боится, но не отступает. Интересно!

— С разминки. Бегаем вокруг пруда.

Первый круг Павел Северов пробежал с энтузиазмом, радостно высунув язык. На втором круге язык болтался уже менее весело, а на третьем и вовсе печально.

— В здоровом теле — здоровый дух! — подбадривал я его.

Затем мы отжимались. Я отжался сто пятьдесят раз, он — пятнадцать. Тогда я заставил его отжаться ещё пятнадцать раз, после чего его руки отказали.

— Ещё три круга вокруг пруда.

— Я… больше не могу… — простонал Павел.

— Надо, Паша, надо.

Я поднял его за шкирку, поставил и заставил пробежать, пройти и проползти ещё три круга. Потом снова сто пятьдесят отжиманий. Сделал я. А Павел — семь.

— Ладно, — остановил я его. Паша привалился к дереву, хрипло дыша. — Теперь Инсект. Покажи мне его.

Парень мотнул головой, светлые волосы хлестанули по щекам.

— А ты — свой?

Я пожал плечами. Применю, если будет опасно. Делов-то. Паша восстановил дыхание, выставил руки перед собой и направил их на меня. Я пошире расставил ноги, готовый в любой момент применить свой Инсект и встретить удар. Между его ладоней появилось жёлтое сияние, слабое, оно слегка мерцало и мигало.

Вдруг в воздухе в паре метров над прудом и сбоку от меня начал формироваться камень. Из воздуха появлялись кусочки материи и с треском врезались друг в друга, объединяясь. Кусок скалы ярко вспыхнул и загорелся, как факел, задрожал и завибрировал, словно сдерживал в себе огромную энергию. Он трещал, и в воду с шипением падали искры. Спустя миг, огненный шар сорвался с места и полетел в мою сторону.

Чпоньк!

Маленький камушек врезался мне в грудь и упал в траву, слегка дымясь. Я даже Инсект не применил. Булыжник изначально был маленький, просто появился очень эффектно.

— Это всё, что я могу, — развёл руками Павел.

Мда, многообещающе. Ну, если директор прав, если подкачать Павла, то его дар станет сильнее, так что ещё не всё потеряно.

Я заставил пробежать его ещё два круга вокруг пруда и отжаться ещё пять раз. На этом Павел закончился, и нужно было нести нового. Но нового нет, поэтому я отправил парня досыпать и восстанавливать силы. Павел пополз в общагу, потому что встать сил у него не было. Ничего, оклемается по дороге.

— Завтра в то же время, — крикнул я ему вслед.

Павел ничего не ответил. Вряд ли он придёт снова.

Я решил закончить свою тренировку и пробежал ещё несколько кругов вокруг пруда, отжался четыре подхода по сто пятьдесят раз и решил призвать Инсект. А потом ещё раз, и ещё. Со вчерашнего дня это стало даваться легче. По ощущениям напоминало мышцу, которую то напрягаешь, то расслабляешь. Пока она была очень слабой, и по телу каждый раз пробегала дрожь от усилия. Мышцу нужно качать, и рано или поздно откроется новый уровень, я даже могу не заметить, как у меня начнёт получаться что-то новое.

Ещё с полчаса я призывал и отзывал Инсект, пытался двигаться, находясь в нём, но пока безуспешно. В конце концов израсходовал все запасы маны, запыхался и устал. То, что надо с утра. Теперь небольшая пробежечка обратно и в душ. Я побежал, чувствуя, как ноет каждая мышца в теле, похоже, тренировка Инсекта напрягла и их. Ещё бы — туда-сюда состояние менять. Вскоре стало трудно дышать, и я остановился, оперевшись о шершавое дерево. Совсем, что ли, форму растерял?

Вдруг почувствовал странное тепло, которое шло от дерева в руку. Приятное. А само дерево стало будто мягким и нежным, как попка девушки. Ощутил, как внутри растения течёт энергия от корней к листьям, податливая, как патока, и затекает ко мне в руку. Я что, управлять ею могу?

Тем временем рука изменилась и срослась с деревом, превращаясь, как при Инсекте.

— Чё за?

Она не отрывалась! Я сделал мысленное усилие, чтобы отвергнуть дерево, и только тогда смог вернуть руку назад. Листья недовольно зашелестели.

Это ещё что? Одна из ветвей развития? Причём в буквальном смысле. Павел что-то там говорил про стены деревьев. Я попробовал прикоснуться к другому дереву, кажись, это была осина. Снова ощутил тепло и нежную мягкость, а рука начала срастаться с деревом.

Провернул то же самое ещё с несколькими. По ощущениям нечто новое, будто прикасаюсь не просто к дереву, а к чему-то большому и неизведанному. Странное чувство. Я поднял голову вверх, к небу, где мигали звёзды. Деревья зашелестели кронами. Я медленно пошёл мимо них. Одними пальцами касался шершавой коры, чувствовал каждое дерево живым И, к моему немалому удивлению, одно из деревьев не дало никакой реакции.

Пригляделся — может, оно высохло. Да вроде нет, нормальное дерево — невысокая такая берёзка. Уродливое только какое-то, с короткими и кривыми ветвями. Тогда почему ничего не чувствую? Надо ещё раз попробовать. Приложил ладонь и нажал — дерево даже качнулось, но всё ещё глухо. Схватился обеими руками и сжал шершавый ствол. Опять ничего! Может, сжать надо посильнее? Что я и сделал.

А потом… дерево открыло глаза и заорало от боли.

* * *

Три часа ночи.

Резиденция Светлейшего князя.

 

Князь сидел в кресле и нервно поглаживал бороду. Он не сводил глаз с чёрного телефона в ожидании одного очень важного звонка. За окном бродили тучи, и весь день капли дождя барабанили по стеклу. Тишина с каждой минутой становилась всё более плотной и тяжёлой.

Трель звонка вдребезги разбила безмолвие. На языке князя появился неприятный привкус. Звонил не телефон, а дверной звонок — небольшой колокольчик, который висел над дверью. С той стороны слуга дёргал его, прежде чем войти. Снова прозвенел звонок, но никто не входил. Воротник белоснежной блузки вдруг стал давить на горло князя. Он взялся пальцем за ткань и оттянул его.

— Войдите, — сказал он.

Дверной звонок снова дёрнули с той стороны. Князь поднялся и подошёл к двери, открыл её и пропустил внутрь невысокую фигуру в капюшоне, склонившись в почтительном поклоне. Ему показалось, что вместе с человеком в комнату щупальцами просачивается тьма.

— Прошу, присаживайтесь, господин Тарантиус, — князь подвинул кресло для гостя, но тот остался стоять.

— Я хочу знать, как продвигаются наши дела.

— Всё идёт, как мы задумывали. Скоро…

— Как мы задумывали? Мы задумывали, что к этому моменту от Империи уже ничего не останется. Но барон Дубов остановил наступление. А теперь у его сына пробудился Инсект. Он единственное препятствие на пути к нашей цели.

Голос говорившего был тихим и сочился смертельным холодом.

— Но, господин Тарантиус…

— Вы действовали слишком нерешительно всё это время… — фигура в чёрном коснулась лица князя, и кожа начала будто плавиться. Князь закричал от боли. — Я беру дело в свои руки.

— Дайте мне ещё один шанс, господин Тарантиус! — прокричал князь, в глубине души надеясь, что никто из слуг его не слышал. Хотя… Если Тарантиус стоит сейчас перед ним, значит, большинство из них просто мертвы.

— Хм… Почему же я должен это сделать?

— Сегодня! Сегодня мы подберёмся к Дубову. Он будет мёртв, господин, я обещаю! Мой сын позаботится об этом.

— Твой сын? Он умрёт, если ты не справишься.

Оставив князя стонать от боли на полу собственного кабинета, человек в капюшоне вышел и растворился в темноте за дверьми.

* * *

Три часа ночи.

Двор Академии.

 

Дерево открыло глаза и закричало так неожиданно, что я рефлекторно стиснул руки. Что-то хрустнуло, полилась кровь, а глаза дерева лопнули.

Странное какое-то дерево. Новый вид?

Вдруг в парковом лесу пришли в движение другие деревья и кусты. Они сбросили свои личины и оказались людьми. Все были одеты в чёрные одежды и сливались с ночной темнотой. Я чувствовал от них магическое излучение, значит, упакованные ребята. Похоже, использовали артефакты для создания иллюзий. Откуда они, блин, здесь взялись?

— Действуем по плану! — крикнул один из них, самый высокий, с пучком тёмных волос на голове.

Трое выхватили мечи, которые засветились голубой маной, и бросились ко мне, остальные рассредоточились по лесу.

Наёмники? Какого они тут все забыли? За мной пришли?

Я схватил рукой ближайшее дерево, большой дуб, и попробовал управлять его энергией. Получилось! Первый враг споткнулся о вставший на его пути корень дерева и упал в яму, открытую деревом. Туловище оказалось под дубом, корни зашевелились и смяли врага. Раздался дикий крик, затем хруст костей его заглушил. Двое других обошли дерево и напали на меня с другого бока.

Я едва успел слегка подпитаться энергией дерева; её хватило лишь на то, чтобы правую руку по локоть сделать деревянной. Ей я отбил мечи. Левой схватил одного врага за руку и изо всех сил пнул в живот. Он отлетел, истекая кровью, а его рука осталась в моей.

Третий выхватил маленькую колбу, собрался в меня её бросить. Я в один прыжок оказался возле него, взял его кулак в свой и сжал. Раздался треск стекла, и наёмник заорал поневоле наблюдая за тем, как растворяется в кислоте его рука. Справа вдарил ему так, что его череп смялся.

Ещё несколько человек устремились ко мне. Одного я сразу ударил в грудную клетку, но наткнулся на преграду из серебряного сияния. Отдача отбросила кулак. Противник мерзко ухмыльнулся.

Защитный артефакт? Дорогая штучка. Интересно, насколько его хватит?

Я ударил ещё раз, сильнее, защита вспыхнула и разлетелась на тысячу сверкающих брызг. Кулак пробил грудную клетку наёмника. Горячая кровь залила руку по плечо. Я выдернул её из мёртвого тела, забрал меч и встретил им следующего. Сталь звякнула и раскололась, но я отбил удар.

Вот что значит не уметь пользоваться заговорённым оружием.

Огрызком меча вскрыл глотку наёмника, и его одежда тут же стала мокрой от крови. Третий попытался сбежать, но я швырнул тело его дружка ему в спину. А затем под моей ногой хрустнул его череп. Меховая жилетка пропиталась кровью и липла к коже.

Впереди на полянке увидел толпу, которая кого-то окружила. Взметнулись вверх мокрые волосы с выжженной прядью, донёсся звук удара и следом за ним — женский крик. Неужели это Лакросса? Сволочи, да они совсем охренели девушку бить⁈ Я бросился на выручку, но путь мне преградили сразу полдюжины «деревьев».

* * *

Несколько минут назад.

Лес в парке академии.

Лакросса.

 

Когда Дубов начал обниматься с деревьями, Лакросса поняла, что у того окончательно поехала крыша. Видимо, словил перетрен. Или весь кислород после столь тяжёлой тренировки ушёл в мышцы, оставив маленький мозг полукровки без питания. Оркесса решила, что подглядываний с неё на сегодня хватит.

Сначала Павел Северов с ветки сверзился и увидел, как она купается голой. (А ей просто нравилось чувствовать прохладную воду всем телом). Потом она услышала чьи-то голоса и пошла посмотреть. Подумала, что извращуга Северов сам с собой тихую ведёт беседу, но вскоре увидела рядом с ним Дубова.

И как она не разглядела второго извращенца?

Потом Лакросса задержалась, чтобы понять причину спора двух дружков, да так её и не расслышала. А подойти ближе побоялась. Ещё чего доброго решат, что она тоже извращенка. Лучше она тандертак станцует на стуле с пиками точёными. А потом они начали тренировку. Конечно, Северов сдох почти сразу, и Лакросса позволила себе издевательскую ухмылку. А потом, когда Павел уполз, Дубов начал настоящую тренировку.

Лакросса затаив дыхание следила за тем, как эта гора мышц упражняется с Инсектом и не только, как твердеет его тело… и не только. Как пот градом катится по толстой коже, под которой даже в темноте были видны жилы и бугры мускулов. От такого у Лакроссы в низу живота всё онемело, и появилось приятное тянущее чувство, отчего она закусила губу.

Интересно, когда он соизволит пригласить её на первое из трёх свиданий? Она уже устала ждать!

А потом Дубов всё испортил. Пошёл с деревьями обниматься, дендрофил хренов. Ореол сексуальности мускулистого барона испарился как ни в чём не бывало.

Оркесса вышла на небольшую полянку, когда тишину леса разорвал истошный вопль. Никак Дубов прищемил себе что-нибудь! Лакросса хотела пойти дальше, но вдруг окружавшие её деревья пришли в движение, и спустя миг превратились в людей.

Маскирующие артефакты! Какого чёрта⁈

Её быстро взяли в кольцо.

— Ну, попробуйте убить дочь вождя, ублюдки!

— Да насрать нам… — сказал кто-то, и на её голову набросили мешок.

Затем её сильно ударили в живот, и она согнулась пополам от боли. Её быстро связали по рукам и ногам, а чьи-то потные руки залезли ей под юбку. Она лягнулась и услышала сладкий крик боли.

— Сучка! — крикнул мужской голос, и с неё сорвали мешок.

Уродливый бородач с проплешиной на голове прикоснулся к её щеке.

— Ничего… Мы твоего папашку не боимся. Сунется на наши земли, и тут же сдохнет вместе со всем племенем. А вот с тобой я позабавлюсь…

Лакросса вывернулась и укусила ублюдка за палец. Тот взвыл, махая рукой.

— Тварь кусается!

— Не суйся к ней, — подошёл какой-то эльф. — Всё, уходим! Цель у нас!

— Мой отец, — закричала Лакросса, когда её попытались тащить, — вас на барабаны для тандертака порежет!

Бородатый урод размахнулся и врезал ей по лицу. Лакросса с удовольствием плюнула ему в рожу в ответ. Ублюдок снова замахнулся, но эльф остановил его руку.

— Нет времени! Заткни ей рот кляпом и валим!

Бородач с мерзкой ухмылкой запихнул ей в рот вонючую тряпку. От вони у Лакроссы закружилась голова.

Откуда-то из леса доносились звуки битвы: звон оружия, крики боли и громкий сочный хруст. Неужели кто-то из её сородичей оказался поблизости? Только орки способны так неистово драться!

Вдруг из кустов выпрыгнул Северов. Не с той стороны, где яростно бились орки. А он здесь что делал? Неужели не успел доползти до общаги?

— Не троньте её! — крикнул Павел и выставил вперёд руки. В воздухе начал формироваться камешек. Но не успел. Северову съездили по голове рукоятью меча, и он рухнул в траву.

— Всё, кончились твои защитнички! — злорадствовал бородач. Он схватил Лакроссу и запустил руку ей под юбку. — Ох и поиграюсь я с тобой!

— Я сам с вами поиграюсь! — на поляну выскочил Дубов, облепленный врагами, как гиенами.

А где орки?

* * *

Там же в то же время.

Дубов.

 

Когда я увидел, как Лакроссу бьют по лицу, а потом обещают изнасиловать, у меня сорвало крышу. Одного из подонков, что пытались меня задержать, сломал об колено, другого схватил за ногу и стал им отбиваться, как дубинкой, пока он не превратился в мешок мяса с костями. Бросил его в остальных и побежал на полянку, на выручку Лакроссе. Меня пытались остановить, но куда им? А там, как выяснилось, и Северов уже успел отхватить.

Что он тут вообще забыл?

Какой-то плюгавый бородач тащил Лакроссу и обещал с ней поиграть.

— Подождите! — крикнул я, но меня, похоже, не услышали. Продолжил громче: — Я сам с вами поиграюсь!

Со всего разбега влетел в толпу, раскидав ублюдков, как кегли. У ног остался лежать Павел, по его виску стекла струйка крови. Я быстро разделался с остальными врагами, но Лакроссы не увидел.

Успели умыкнуть, сволочи!

Оставшихся кеглей было пятеро. Они поднялись и атаковали меня. На деревянный кулак насадил двух самых резвых, как шашлык на шампур. Ещё одного пнул в живот так, что он блеванул кровью. Двое других побросали оружие и сбежали. Пусть дальше деревьями прикидываются.

Я сел около Павла. Он был ещё жив. Похлопал по щекам левой рукой, правая всё ещё была в кулаке. Парень начал приходить в себя. Пока он пытался собрать глаза в кучу, осмотрел трупы врагов. Нашёл какие-то склянки с зельями, немного денег. Несколько склянок были синего цвета, я чувствовал в них ману. Сразу выпил одну и будто заново родился. Мана сразу забурлила в венах, по коже будто забегали электрические разряды.

— Дубов… — простонал Павел, сфокусировав зрение на мне. — Ты… Они… забрали Лакроссу.

После чего он отрубился. Я пощупал пульс на шее — слабый. Вдруг затрещали ветки. На поляну выскочило двое наёмников. Но они оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Я превратил обе руки в дубовые кулаки, но следом выскочил Сергей Михайлович. Одним ударом разрубил врагов на пополам. Сразу обоих.

— Чёрт! — выругался он, бросившись к Павлу. — Опоздал. Лакросса, Дубов! Они тащат её к воротам, значит, у них там транспорт. Беги быстрее! Я приведу Павла в себя.

Я тут же бросился в сторону ворот. Бежал так быстро, как мог, продавливая ногами мягкий дёрн. Выскочил из леса, пробежал парк и оказался во дворе академии. Дюжина человек на всех парах устремилась к большим воротам, которые уже были открыты. Возле открытых ворот караулил какой-то юноша в форме академии и махал рукой, поторапливая бегущих наёмников.

Я узнал его! Ланников, падла! Рассчитывал, что я сдохну, да?

Едва он заметил меня, как исчез по ту сторону стены.

Прячься, гадёныш, но я до тебя всё равно доберусь.

Увидев, как двое тащат связанную оркессу, припустил быстрее и проскочил ворота. Наёмники вскочили внутрь трёх грузовиков, стоявших на обочине с погашенными фарами и готовых сразу трогаться. Лакроссу кинули в кузов средней машины.

— Стоять! — крикнул я.

Бесполезно. Фары вспыхнули, и грузовики сорвались с места. Я успел заскочить в последний. Двоих наёмников просто вышвырнул из кузова. Они покатились вниз по крутому склону, ломая кости. Порвал тент и выбрался на крышу кабины. В кузове едущего впереди авто увидел Лакроссу. Она освободилась, попыталась дать отпор, но ей тут же врезали по лицу.

Уроды. Клянусь, вы все теперь трупы.

Тонкий металл крыши промялся под моим весом, и водитель заметил меня. Успел выстрелить несколько раз из пистолета, пока я не сломал пинком ему руку. Крутанул руль, и я едва успел спрыгнуть, перед тем как машина тоже полетела вниз со склона. Кувыркнулась несколько раз и замерла, а после раздался взрыв, превративший ее в большой костер.

Дорога, по которой ехали грузовики, дальше делала петлю, огибая крутой обрыв. Если поспешу, то могу догнать.

Не могу сказать, что я без ума от Лакроссы, но оркесса всё-таки мне нравилась. И какой я после этого Дубов, если позволю издеваться над связанной девушкой, насиловать её и бить? Нет, вариант остаться в стороне я даже не рассматривал. А после великолепного зрелища на берегу пруда сегодня ночью я и подавно не собирался отступать!

Подлые гады недостойны даже воздухом дышать!

От этих мыслей грудь стал распирать небывалый жар, кипучая сила побежала по венам, и я припустил ещё быстрее, срезая путь. Побежал вниз, ломая маленькие деревца и кустарники. Тёмные фигурки грузовиков заехали на петлю. Я видел, как их фары мелькают среди деревьев справа от меня. Они приближались. Взбежал на обрыв и прыгнул вниз. Было невысоко, метров пять всего. В полёте использовал Инсект и деревянной тушей рухнул на дорогу. Но я опоздал и попал в грузовик, шедший первым. Упал в кузов, смяв кого-то собой, глаза залило кровью. Рессоры грузовика скрипнули и сломались, кузов накренился, машину начало заносить, и я, выйдя из Инсекта, выпрыгнул на дорогу.

Фары последнего грузовика ярко вспыхнули, и я зажмурился от невыносимого света. Потом меня будто поезд сбил. Но скорее всего, грузовик ударил бортом. Я почувствовал, как меня оторвало от земли. Потом перед глазами замелькали деревья и кустарники. Схватился за что-то и остановил падение. Оказалось, схватился за выступающий корень дерева. Встал. Меня выбросило с дороги. Грузовик с Лакроссой и остатками наёмников уезжал и догнать я его не мог.

Я стиснул кулаки от едва сдерживаемой злобы.

Зря, очень зря они сунулись ко мне.

В груди пылал голодный огонь, и я очень жаждал его накормить.

Где эта тварь, Ланников⁈

Отправить