Глава 18

Сонная княжна перевернулась на другой бок, чтобы устроиться поудобнее у меня на груди. Одну ногу она закинула мне на живот, другую растянула вдоль тела, а руками обняла за шею. На лице — блаженство. Разве что слюни не пускает от удовольствия. А в дверь тем временем продолжали настойчиво стучать. Чем-то тяжёлым. Сумкой, например.

Как княжна вообще сюда попала? Так… Помню, как мне помогли до сюда дойти. Василиса открыла дверь, а Верещагин и Павел посадили на кровать, а затем ушли. Затем я встал и закрыл дверь… Но не проверил, ушла ли княжна! Господи, я же сам запер её с собой! А с кем Тамара Петровна последним видела княжну? Со мной. Пошла её искать и нашла запертую дверь. А княжна либо уже спала в моей постели, либо не открыла дверь.

И что же предприняла нянька? Правильно. Набила сумку кирпичами и ринулась выламывать дверь. Та вон уже трещинами пошла. С каждым ударом росла вероятность, что дерево развалится. Поразмыслив, принял единственно правильно решение. Сделаю вид, что не слышу стука.

Я выскользнул из-под княжны, и она тут же свернулась в зябкий кокон. Прошёл мимо двери в душ, но тут после удара выскочил кусок дерева, и в щель заглянула половина лица няньки. В глазу пылало бешенство и жажда крови.

— Это Тамара Петровна! — провизжала она, пытаясь лицом продавить обломки двери. — Я тебя вижу, Дубов! Что ты сделал с княжной, ирод?

— А? — проснулась княжна и сонно потёрла глаза кулачком.

А я закрылся ладонью от уничтожающего взгляда Петровны и прошмыгнул в душ. Пусть там сами разбираются! Включил воду погромче и погорячее и стал намыливать тело. Раны немного зудели, но в целом выглядели зажившими. На ограх заживает, как на собаках.

Из комнаты донёсся грохот. Похоже, дверь не выдержала напора. Услышал крик няньки и смех княжны, а потом они ввалились ко мне в душ. Я попытался закрыться занавеской, но Тамара осталась непреклонна.

— Что ж ты творишь, окаянный? — кричала она. — На тебя же совсем юная княжна смотрит!

— А зачем вы привели княжну ко мне в душ? — отпирался я.

А мелкая зараза от души хохотала. Ну хоть одетая уже была. В то самое соблазнительное чёрное бельё. Чёрт, меня так никакое мыло не прикроет!

— Успокойтесь, Тамара Петровна, — смеялась Василиса. — Он не знал, что я с ним сплю. Как пришли, уснул. Это я его раздела, чтобы было теплее. Вы же знаете, как я плохо высыпаюсь в холоде даже с радиаторами.

— То есть, ничего не было? — резко остыла Тамара Петровна.

Княжна помотала головой, глядя на гору мыльной пены у меня между ног. Зараза! Да когда они уйдут уже?

— Ладно, княжна. Но я этому Дубову не доверяю! Скользкий тип.

— Конечно, скользкий, — вскипел я. — Вы мне мыло смыть не даёте! Дайте хоть одно утро проснуться спокойно!

Тамара Петровна рыкнула напоследок и ушла, уведя за собой подопечную, которая опять рассмеялась. Когда я вышел из душа, никого уже не было. Даже двери. К счастью, единственные представительницы слабого пола покинули мужскую общагу, и я не стал стеснять себя полотенцем. Спокойно вышел, оделся и увидел пару конвертов. Успели принести почту, пока домывался.

Один был от Алисы. Его я открыл первым. Алиса писала, что у неё всё хорошо, дали повышение за поимку банды Золотого зуба. В остальном ничего нового. Только соскучилась по моему… кхм, достоинству. А ещё в конверте были фотки. Чёрно-белые, изящные и совсем неэтичные. Не знал, что она может быть такой гибкой! Отложу фотографии на чёрный день.

Второе письмо было от князя Мечникова. В нём говорилось, что скоро он получит вещи моего отца, которые остались в казармах на границе. Как только, так сразу отправит мне. Интересно, не знал, что папа брал с собой что-то. Хотя, логично. Наверное это будет его форма и меч.

Может, что-то ещё. Затем князь писал, что Император привёл войска в повышенную готовность. На расстоянии в сто километров от границы строятся новые укрепления, города готовятся к осадам. Всё из-за Саранчи. Если она научилась преодолевать горы и делать ходы под землёй, то неизвестно, на какую глубину теперь может проникнуть.

Чёрт. Думал, закончу академию и буду жить спокойно, изредка давая по рогам врагам. Но, похоже, мне это только сниться будет. Теперь ещё и Саранча не даст покоя. Ничего, впереди служба в дружине через пару лет. Научусь воевать с этими тварями.

После завтрака первым занятием шло манапользование с факультетом Оберега. На него брали в основном тех, кто Инсектом не обладал, но умел пользоваться различными мана-способностями, которые могли помочь другим в бою или в лечении. В этот раз я тоже попытался что-то изобразить.

— Дубов, почувствуйте, как мана течёт в вашем теле, и направьте её туда, куда подсказывают чувства, — говорила Галина Афанасьевна. Пожилая женщина с седыми кудряшками, невысокого роста, с мягким голосом и в светлом костюме. — Ваше тело само знает обо всех ваших способностях, дорогой мой. Надо лишь дать ему высказаться.

Я, конечно, попытался что-то там почувствовать, пока остальные ученики и ученицы то предметы взглядом передвигали, то цветочки оживляли. Один даже догадался задрать юбку у соседки, за что получил смачную пощёчину, но всё равно остался довольным. У меня же ничего не вышло. Только почувствовал тепло в ладонях и всё. Впрочем, ничего удивительного, если учесть мой малый уровень маны.

— Тренируйтесь, молодой человек, — посоветовала мне преподаватель. — Я придерживаюсь того же мнения, что и директор: в здоровом теле — здоровый дух. Ваши клетки могут производить много маны, но нужно их этому научить, раз они никогда этим не занимались. Чем больше будете тратить маны, тем больше ваш организм будет её производить. Главное, не забывайте о питании.

О чём, о чём, о еде я не забываю. Только на завтрак съел огромный омлет и десяток блинов с творожным сыром и форелью.

Я ещё пару раз вызвал тепло в ладонях, но затем почувствовал дикую усталость и прекратил попытки. Похоже, лимит маны на сегодня исчерпан.

Следующим занятием была алхимия у Барьера. Тоже уже с практическим занятием. Алхимик — профессор Перемешаев Евгений Андреевич. Высокий, под два метра, худой как палка, черноволосый и со впалыми щеками и глазами. Кожа у него была такой бледной, словно он никогда не покидал стен академии. Или пробовал все свои зелья сам.

Аудитория, где проходило занятие, находилась на цокольном этаже. Солнце светило в небольшие окошки под потолком, а вдоль стен стояли шкафы с учебными ступками, пестиками и разными колбами и банками с порошками и реагентами. На столах стояли перегонные кубы, змеевики и так далее. В общем, всё для того, чтобы тотчас приступить к зельеварению.

— Нельзя просто взять и сварить зелье, — хриплым, потусторонним голосом сказал профессор. — Сперва нужно изучить свойства ингредиентов, их сочетаемость с другими. Откройте учебники на странице тридцать семь. Изучите состав зелья для укрепления каналов маны.

О! Это мне прям доктор прописал!

Я открыл учебник на нужной странице и углубился в чтение. В состав зелья входили три ингредиента: цветок кровохлёбки, листья гладкоцвета душистого сухие, корень лунного клевера.

— Кто мне скажет, — снова заговорил профессор, — в чём проблема ингредиентов зелья?

Два человека подняли руки. Ланников, он сегодня свернул волосы в узел на макушке, и эльфийка с каштановыми волосами, которые вились до плеч. Вполне себе симпатичная. А я пока даже прочитать ещё не успел!

— Миледи Баконштейн? — Евгений Андреевич кивнул девушке. — Ваш ответ?

Она сразу принялась тараторить:

— Цветы кровохлёбки при доведении раствора до восьмидесяти градусов тепла дают тёмный осадок, который вступает в резкую реакцию с концентратом, который получаем из отпаренных листьев гладкоцвета, тем самым ухудшая свойства зелья.

— Совершенно верно. И что нужно сделать?

— Позволить осадку осесть, отфильтровать настой из цветов кровохлёбки, а затем выпарить.

Надо же. Красивая, ещё и умная. Миледи, значит, дочь эльфийского герцога. Она украдкой стрельнула в меня зелёными глазищами. А я глянул на разрез в свитере и расстёгнутые пуговицы блузки. Весьма и весьма достойно.

— Правильно. Господин Ланников, — профессор всем телом повернулся к ученику и навис над ним, как сама смерть. — Вам есть, что добавить?

— Нет, — ответил тот с кислым лицом.

— Дубов? — вдруг препод остановился возле меня.

— Да? — я вдруг понял, что всё ещё смотрю на эльфийку, точнее, на её точёную лебединую шею.

— Лучше смотрите в учебник, Дубов. Знание алхимии однажды может спасти вам жизнь.

Я кивнул в ответ. И Евгений Андреевич отошёл от моего стола. Мне сразу стало легче дышать, будто в душном помещении открыли форточку. Жуткий тип.

— Да ему учебник не поможет, — мерзко ухмыльнулся Ланников.

Ох, ведь опять напрашивается. Я показал ему ладонь, напоминая о чапалахе на прошлой неделе, и он отвернулся, побледнев.

— Господин Ланников, пустите энергию на занятие, а не на пустое бахвальство.

— Профессор, моя семья славится тем, что из неё вышли лучшие алхимики в стране. Мне сделать это зелье раз плюнуть.

— Тогда приступим. Начнём с приготовления настоя из кровохлёбки.

Я решил следовать инструкциям из учебника. Заодно подглядывал за действиями эльфийки, стараясь не смотреть ей под юбку, когда она наклонялась над столом. Уж больно короткая она для школьной формы. Хотя ножки, надо признать, были длинными и изящными. И заканчивались приятными формами. Так что я просто старался повторять некоторые её действия, чтобы приготовить зелье. Ланников же вёл себя легкомысленно.

— Отфильтровываем настой, — говорил профессор, проходя по рядом. — Не спешим. Теперь смешиваем с раствором из гладкоцвета.

Вдруг аудиторию сотряс взрыв. Девчонки вскрикнули, я пригнулся, помещение заполнилось дымом. Но он быстро втянулся в вентиляцию на потолке. Пахло палёными волосами. На месте взрыва стоял Ланников в обгоревшей форме. Волосы торчали над его головой в разные стороны, бледные глаза испуганно хлопали, выделяясь на чёрном от копоти лице, как два снежка в грязи.

— Ланников, — вздохнул препод. — Я же сказал, фильтруем не спеша. Видимо, на вас алхимического дара вашей семьи не хватило. Ступайте умываться, а затем наведайтесь в лазарет, вдруг у вас сотрясение.

Контуженного бедолагу проводили лёгкими смешками. Вот до чего доводит самоуверенность.

Моё зелье Евгений Андреевич оценил как весьма посредственное, но рабочее. Даже разрешил прихватить его с собой. Дождусь вечера и окончания занятий, чтобы опробовать его. Вдруг опять будут какие-нибудь побочные эффекты, как от фельдшерского зелья.

После алхимии шёл урок по Оружейному мастерству вместе с факультетом Удара. Этих ребят должны были учить жёстче, чем всех остальных, так что я с нетерпением ожидал его. А ещё я ждал, когда, наконец, начнутся тренировки Инсекта, которые обещал директор. С одной стороны интересно ходить на занятия разных факультетов, с другой — уже хотелось какой-то стабильности. Не то, чтобы она мне особо нужна, но состояние неопределённости начинало бесить.

Неожиданно занятие проходило на Арене академии. Оказывается, после моей «тренировки» с Сергеем Михайловичем её успели частично восстановить: стойки с тренировочным оружием стояли на месте, вспаханный дёрн заменили новым, гаревые дорожки пересыпали, а на месте уже стояли новые мишени. Только в лесу ещё остались проплешин что прорубил Сергей мечом.

Среди учеников с гербом из двух мечей на школьной форме я увидел княжну Онежскую, которая мне подмигнула, и Лакроссу. Оркесса старательно делала вид, что меня не замечала. Выглядела она, надо сказать, шикарно. Форма обтягивала её атлетичное тело, а на ногах были чулки в мелкую сеточку и кожаные сапожки с небольшими каблуками. Каждое её движение — это грация пумы. Или снежного барса.

— Здесь что, было нашествие Саранчи? — спросил один парень, глядя на сосновую рощу.

— Да, Коля, здесь что было нашествие Саранчи? — язва с голубыми волосами стояла рядом со мной. На её голос все обернулись. В том числе, Лакросса с прищуром посмотрела на меня. А я что? А я отвернулся и попробовал насвистеть какую-нибудь мелодию. Вместо свиста получилось шипение ржавого чайника.

Вскоре пришёл Вадим Матвеевич, учитель. Он принёс с собой большой свёрток из холщи, прошёл к длинному столу, который стоял перед огневым рубежом с кабинками для стрельбы, и развернул свёрток. Два десятка учеников сгрудились вокруг, чтобы увидеть, что внутри.

— Итак, друзья, — заговорил препод зычным голосом. — Перед вами образцы оружия для нанесения огневого поражения противнику на расстоянии. Ваши заговорённые мечи, копья и тому подобное, конечно, хороши для убийства Саранчи, но они ограничены коротким радиусом поражения. А Саранча, между прочим, тоже умеет стрелять. Поэтому каждый дружинник или солдат империи обязан иметь огнестрельное оружие. Это, — он ткнул рукой на оружие, блестевшее смазкой, и стал их по очереди выкладывать на стол, — стандартные образцы, которыми вас будет снабжать дружина или имперское снабжение. Винтовка Мосина образца две тысячи двести первого года — не устаревающая классика. Залп из сотни таких винтовок косит Саранчу, как траву на рассвете. Бронебойная пуля навылет пробивает несколько рядовых тварей. Автомат системы Шугина, хотя правильнее его назвать пистолет-пулемёт, но из-за увеличенного калибра он перешёл в разряд автоматов. Воздушное охлаждение. Дисковый магазин на девяносто патронов сделают из вас убийцу высшего разряда. Но будет вам известно, такое оружие дают только самым стойким и храбрым воинам. Саранча, увидев автоматчика на поле боя, бросает на него все силы. Так что занятие это очень опасное. Когда магазин заканчивается, на несколько секунд вы становитесь абсолютно беззащитны. Только те, кто сражаются бок о бок с вами, могут спасти вам жизнь.

Он ненадолго замолчал, давая нам прочувствовать его слова. Я понимал, что он хотел сказать. В бою с Саранчой не имеет особого значения баронет ты или княжич. Врагу всё равно, а вот боевые товарищи могут спасти тебе жизнь. И лучше быть с ними друзьями, чем врагами.

— Далее, — продолжил Вадим Матвеевич. — Вспомогательное оружие. Есть два вида. Револьвер и самозарядный пистолет. Обычно идут под стандартный калибр пули в девять миллиметров. Но существуют и другие образцы. Каждый солдат или княжеский дружинник в обязательном порядке обеспечивается вспомогательным оружием. Поражающая способность у такого оружия, как правило, не ахти какая, но в сложный момент может спасти вам жизнь, так что им пренебрегать тоже не стоит. Вопросы?

Пока что вопросов ни у кого не возникло Ну, кроме меня, но до него и так очередь дойдёт. Судя по всему, сегодня планируются первые стрельбы, так что вопрос точно всплывёт.

— Тогда сейчас слушаем внимательно. Я объясню как пользоваться каждым видом оружия, и затем каждый из вас будет вести огонь из всех видов, представленных здесь. Чем быстрее начнём, тем быстрее вы приметесь оттачивать навыки по стрельбе. Всё понятно? Всё понятно. Итак, внимание.

Слушая Вадима Матвеевича, я вспомнил письмо князя Мечникова. Странно, что уже на втором занятии нас будут учить стрелять, похоже, что нападение Саранчи сильно взволновало императора, поэтому и нас, как будущий резерв, решили готовить ускоренными темпами. На всякий случай.

Учитель показал, как пользоваться винтовкой, автоматом и пистолетами. В принципе, ничего сложного. Главное следить за мушкой, не держать палец всё время на спусковом крючке и не забывать о предохранителе. Препод назвал пять фамилий, и те студенты встали к огневому рубежу. Огонь не открывали, пока Вадим Матвеевич не проверил и не проинструктировал каждого отдельно. Затем бахнули первые выстрелы. Завоняло порохом. Одна девчонка даже упала от отдачи приклада.

Подошла очередь княжны и оркессы. Они попали в одну группу и обменялись уничтожающими взглядами. Похоже, они друг друга успели невзлюбить. Началась пальба.

— Хороший. результат, госпожа Онежская, — сказал препод с биноклем у глаз. — Три шестёрки, пятёрка и восьмёрка. Посмотрим, как вы обращаетесь с автоматом

Княжну немного мотало, когда она держала винтовку, так что даже такие попадания я посчитал просто чудом. Неудивительно, оружие было чуть ли не с неё ростом!

— Госпожа Морок, отличный результат! Пять девяток! Я подумаю, чтобы отправить вас на соревнования губернии.

Лакросса лучезарно улыбнулась преподу, затем стрельнула глазами в княжну. Та только невинно улыбнулась в ответ.

Когда все отстрелялись, Вадим Матвеевич посмотрел на меня.

— Дубов, а вы почему не вышли к рубежу?

Я показал ему палец.

— Что такое? — нахмурился он, а через секунду просиял. — О! А я об этом как-то и не подумал. Мелковаты для вас наши зубочистки. Что поделать, учеников такого размера у меня ещё не было. Что ж, может быть в моих закромах найдётся кое-что для вас… Ну а пока всё, все молодцы! Для первого раза результаты очень неплохие. Если захотите лишний раз попрактиковаться в стрельбе, милости прошу ко мне, проведём дополнительные занятия. А се урок окончен!

Препод начал собирать оружие обратно в сумку, а ко мне вдруг подошла Лакросса.

— Дубов, — сказала она, сложив руки на груди. — Я должна тебе свидание. Завтра. В семь. У пруда.

— Нет уж. Свидание проиграла ты, так что и условия будут мои. Завтра я не могу.

— Вот ещё! Я не собираюсь ждать, пока ты соизволишь пригласить меня на свидание. Или завтра, или никогда.

— Никогда, — выбрал я, потерев подбородок. — Но если поползёт молва, что ты не держишь своё слово, я тут не причём.

Нет, я правда не собирался ей никак мстить. Не хочет, и не хочет. Мне-то какая разница? Но свидетелями нашего пари была куча народу, у них точно появятся вопросы, если мы так и не сходим на свидание. И это сильно ударит по репутации гордой оркессы.

— Р-р-р, — она обнажила клыки. — Тогда удваиваю ставки. Стреляем из винтовки по пять раз. Выиграешь, и я пойду с тобой ещё на два свидания. Выйграю я — будешь при каждой встрече кланяться мне и называть госпожой. Идёт?

Ей я тоже показал палец, как преподу, только уже другой.

— Не идёт. Я не могу стрелять из этого оружия.

— Пф, значит, ты проиграл.

— Я могу стрелять за него… — сказала Василиса, вдруг появляясь рядом. И чихнула. Ну да, ей только стрелять за меня.

— Ты? — фыркнула оркесса. — Да ты в носорога в упор не попадёшь. Если согласен, Дубов, то она может занять твоё место.

— Василиса, ты уверена? — я посмотрел на неё.

Княжна ответила мне самой невинной улыбкой. Значит, она что-то задумала.

— Доверься мне, Коля, — она попросила наклониться к ней и шепнула на ухо, обдав его морозным дыханием. — Если выиграю, то ты дашь мне ключ от твоей комнаты.

— И зачем тебе это? — шепнул я в ответ. — И зачем мне это?

— Затем, что я буду спать в тепле, а ты в прохладе. А ещё я очень хочу уесть эту высокомерную занозу. Если дашь мне это сделать, так и быть, позволю смотреть, как я переодеваюсь.

— Ты и так при мне переодеваешься!

— Ну скоро вы там? — рыкнула Лакросса.

— Сейчас! — помахала ручкой княжна и снова зашептала мне на ухо. — Ладно! Буду спать с тобой одетой.

— Другой разговор. Идёт.

Я пожал маленькую ручку княжны, и оркесса с Василисой направились к рубежу.

— Что, уже? — удивился Вадим Матвеевич, выдавая оружие. — Хорошо, но не больше пяти выстрелов на каждую. У меня учёт!

Оркесса отстрелялась первой. Я взял бинокль и посмотрел на чёрно-белую мишень, похожую на жука. Снова пять девяток. И как Василиса собралась побить результат Лакроссы?

Княжна взяла винтовку и встала на огневой рубеж. Вдруг она переменилась. Больше её не мотало от веса винтовки, даже наоборот, казалось, что оружие стало невесомым продолжением её тела. Василиса стояла уверенно, выгнув спину и прислонив приклад к плечу. Выстрел. Девушка даже не шелохнулась от отдачи. Я посмотрел в бинокль. Десятка.

Опа!

— Хм, — хмыкнул профессор. Его усы встопорщились, а глаза заблестели. Похоже, он нашёл нового кандидата для отправки на соревнования.

Второй выстрел. Снова десятка! Нет, ну пять раз подряд попасть в одно и то же место невозможно.

Третий выстрел. Десятка. Лакросса отобрала у меня бинокль, побледнела и закусила губу.

Может, князь Онежский дарил дочери вместо кукол пистолеты?

Четвёртое и пятое попадания пришлись в девятки. Всё равно лучше результаты оркессы! Та как раз бросила бинокль о землю и ушла, гневно топая каблуками.

— С тебя три свидания с Дубовым! — прокричала ей вслед княжна, а бедная оркесса ускорила шаг, спрятав голову между плеч. Я почти видел, как из ушей у неё идёт пар.

— Где вы так научились стрелять, княжна? — спросил учитель.

Василиса пожала плечами и невинно улыбнулась.

— В Якутии не так много развлечений. Я любила играть с оленями, но на них часто нападали волки, вот и приходилось отгонять их.

— Значит, ты ещё и охотник? — удивился я.

— Вроде того, — улыбнулась княжна, а потом, шутливо посуровев, передразнила Лакроссу. — С тебя ключ от комнаты, Дубов!

Да уж. Сколько ещё сюрпризов скрывает Василиса? Придётся сдержать слово и сделать ей дубликат ключа. И Тамаре Петровне на всякий случай. Чтобы не выламывала мне больше дверь.

А Лакроссу я ещё помариную. Вдруг захочет проиграть мне ещё пару свиданий, а там я уже подумаю, на что можно их будет обменять. Или уже сама предложит. В любом случае, мне кажется, она от меня уже не отстанет — слишком глубоко в ней засела «дубовая» заноза. Теперь либо придётся засадить ей ещё парочку, либо она сама от меня отстанет.

Вместе с княжной я отправился на выход с Арены. Это был последний урок, так что дальше я предоставлен самому себе. Но стоило пройти через толстую дверь в общий коридор, как меня перехватил Сергей Михайлович.

— Идём Дубов. Нас ждёт директор.

Отправить