Глава 16

Воскресенье. Утро.

Поместье «Гнездо ястреба». Резиденция князя Михайлова.

 

Князь Юрий Алексеевич Михайлов был человеком среднего роста, коренастый, но держался при этом так, что всем казался немного выше. Короткие тёмные волосы накрыла паутина седины, стриженая бородка в половину лица переходила в бакенбарды, глаза стального цвета смотрели пронзительно, почти не мигая. Из окна кабинета открывался вид на его богатое имение с виноградниками и фруктовыми садами. Но князь пребывал в мрачном расположении духа. Последний год дела его шли туго.

— Так говоришь, — он повернулся к Аслану, который почтительно склонил голову перед ним, — что всего один человек покалечил половину твоих людей?

— Да, мой господин.

Князь подошёл к сыну, который сидел в кресле, скрытый тенью портьеры, и взял его за подбородок, повернул лицом к свету лампы. На лбу красовалось явное доказательство того, о чем говорилось выше — шишка, налитая кровью. Княжич скривился от боли.

— И ударил моего сына?

— Да, мой господин, — снова ответил Аслан, не поднимая головы.

Юрий Алексеевич подошёл к столику с напитками, взял бокал и налил в него коньяк. В комнате появились неуловимые нотки ароматного винограда и абрикосовых косточек. Князь глотнул вязкий напиток и медленно выдохнул сквозь щёлочку между зубами.

— За что я плачу тебе деньги, Аслан? Напомни, пожалуйста.

— За защиту ваших активов, мой господин.

— Это! — он ткнул в сына пальцем, расплёскивая коньяк. — Тоже! Мой актив!

Аслан молчал, не поднимая головы. Наконец, он решился произнести:

— Господин, этот полукровка очень силён. Мы не ожидали…

— Как его зовут?

— Что?

— Как его имя?

— Дубов. Николай, мой господин.

— О… — князь мгновенно остыл. — Дубов, значит… Я хочу с ним поговорить. Приведите его ко мне.

— Да, мой господин, — Аслан осмелился поднять голову, взглянул в глаза господина и вышел.

— Но отец… — подал голос княжич. — Зачем он тебе?

— За тем, с чем ты не справишься. Единственное, на что ты годишься — это порочить моё имя.

Юноша замолчал, всхлипнул и отвернулся, снова скрыв своё лицо в тени.

Недалеко от поместья Михайловых за кипарисами притаился неприметный автомобиль с совершенно обычным извозчиком. Пассажир внутри, красивый юноша в зелёном с золотом костюме, терпеливо ждал. Когда Аслан выехал на машине из кованых ворот, человек сунул извозчику бумажный червонец и попросил следовать за автомобилем на расстоянии, но не выпуская его из виду.

* * *

Воскресенье. Утро.

Шишбурун.

 

В зале остались только я и барменша. Она обрабатывала и перевязывала мои раны. Озан и Керем сидели на втором этаже — прибыль подсчитывали. Надеюсь, про мои двести рублей они не забыли. Хотя даже если забыли, я им напомню.

— Сейчас пощиплет, — сказала девушка и полила рану на руке спиртом. Пощипало знатно.

— Как тебя зовут?

— Айше.

— Красивое имя. Оно значит «красавица»?

Айше улыбнулась пухлыми губками.

— Жизнелюбивая.

— О, тебе подходит.

Она засмеялась, а я расцвёл. Перевязала раны на руках.

— Здесь всё, — сказала она. — Сними рубашку, нужно осмотреть раны на животе. И встань.

Ткань пропиталась кровью и прилипла к телу. Из-за этого я слишком сильно дёрнул рукой и порвал рубашку. Остался совсем без неё.

— Ого! — её глаза округлились при виде моего пресса. — Глубокие… раны.

Она намочила тряпку тёплой водой и стала оттирать кровь.

— Знаешь, этот княжич не первый раз приходит. И всё время одно и то же. Ведёт себя, как последняя свинья — сорит деньгами отца и угрожает от его имени, издевается над девочками, пристаёт к ним, а они не смеют ему отказать. Каждый раз после его визита приходится делать ремонт, восстанавливать запасы и зализывать раны.

— Ублюдок, — сказал я и помолчал. — А ты? Он и к тебе приставал?

— Нет. Меня он не нашёл привлекательной.

Я мог понять, почему. Айше отличалась от остальных девушек, была невысокого роста (мне по грудь, даже чуть ниже), не носила каблуки и почти не пользовалась косметикой. И не носила белья. Зато княжич не разглядел то, что увидел я: Айше светилась какой-то своей внутренней красотой, притягательной и многообещающей.

— Он ещё и идиот, — ответил я.

Девушка взглянула на меня снизу вверх и коварно усмехнулась.

— А ты — нет? — она приложила марлю к моему животу, и меня будто ошпарило кипятком в том месте. — Позволил так себя ранить. Порезы глубокие, придётся зашивать. Но твои брюки мешают.

— Разве? — я попытался посмотреть вниз, но меня пронзила боль. — Ох, чёрт.

— Если ты позволишь… я сама.

Я кивнул. Мокрые пальцы Айше коснулись кожи, залезли под пояс брюк, расстегнули верхнюю пуговицу и потянули вниз.

— И после этого я идиот? — позволил себе довольную улыбку.

Айше засмеялась, а потом ещё ниже приспустила мои брюки. Вторая сверху пуговица упёрлась в бугор. Что-то мне подсказывало, что штаны спущены ниже, чем того требовали раны.

— Ой, кажется, у тебя что-то с ногой…

— Это не нога.

— О, Аллах, спаси и сохрани! — перекрестилась Айше. От волнения запуталась в религиях. Понятно, почему.

В венах ещё пульсировало зелье, одаряя своим побочным эффектом. Хотя нет, вру. Наверняка оно выветрилось прошлой ночью под действием адреналина во время драки. Это был просто я. И Айше.

Вскоре девушка принесла иголку с ниткой, показала, куда мне встать, и села на стол, обхватив меня ногами и оказавшись лицом напротив порезов. То ли она не заметила, что бугор заметно вырос от её присутствия рядом, то ли сделала вид, что так и должно быть. Через несколько минут ловких движений она сказала, зацепившись тонкими пальцами за пояс брюк:

— Готово. Швы можешь снять через неделю. На тебе быстро заживёт.

— Спасибо, Айше.

Я хотел, было, отойти, взять школьную одежду из сумки, но Айша не расцепила ноги и не отпустила пояс брюк. Она смотрела на меня снизу вверх, закусив губу.

— Ты защитил нас сегодня, так что заслуживаешь благодарности. Пойдём, подберём тебе новую рубашку взамен порванной.

Кончиками пальцев она упёрлась в пресс и мягко оттолкнула меня, затем спрыгнула со стола, задев мой живот грудью. Майка на ней была шёлковая и приятная на ощупь и слегка топорщилась от сосков под ней. За руку Айше отвела меня в подсобку. Она оказалось очень тесной для меня. И я не только про подсобку. Но Айше этого словно не замечала, она была удивительно гибкая, фигуристая и… «жизнелюбивая». Хотя не знаю насчёт жизни, но секс она любила точно. И весьма сильно.

Она быстро стянула с меня брюки, и её глаза загорелись любопытством. Скинула с себя остальную одежду, под которой скрывались соблазнительные формы, достойные кисти лучших художников империи. Широкие, сочные бёдра, узкая талия, литая грудь с задорно торчащими сосками. Айша запрыгнула на меня, прильнув всем телом и обвив ногами. Низом живота ощутил жар её тела, а руками обхватил за попку. Та была упругой и горячей на ощупь.

Мы вышли из подсобки спустя пару часов, довольные и растрёпанные. Швы почти не болели.

Керем и Озан выплатили мне двести рублей. Правда, Керем долго не отпускал ассигнации из рук, а когда получил по рукам от друга, расплакался и ушёл. Вместе с чаевыми я заработал за ночь около двух с половиной сотен и с десяток номеров и адресов разных девушек. Неплохо! Можно купить неплохую удочку. Или оружие.

Хотя сомневаюсь, что, на какое-то путное оружие хватит двух сотен. Да, и ещё я обещал Агнес встретиться с её братом. Пока не знаю, зачем мне это, но, учитывая, что у него есть биплан, он может оказаться полезен в охоте на монстров. И Агнес обижать не хотелось. Пусть подобными вещами всякие Михайловы занимаются.

Я понял, что не могу вспомнить, как называлось кафе, где мы должны встретиться после полудня. Поэтому развернул карту и посмотрел, где находится наибольшее количество таких заведений. Что ж, нужно следовать до центра через район с торговыми рядами. Шишбурун располагался недалеко от центра Пятигорска, так что я решил пройтись пешком.

Торговыми рядами оказались три параллельные улицы из близко поставленных небольших домов. Настолько близко, что между некоторыми даже руку нельзя было просунуть. По крайней мере мою. Торговцы и ремесленники из первых этажей сделали магазины, а на следующих поселились сами.

Я выбрал среднюю улицу и пошёл по ней. Народу было много, но в основном все кучковались возле лавок, пробовали товар, спорили о цене или праздно шатались, осматривая всё подряд. Моё внимание сразу привлёк магазин с вывеской в виде огромного лосося. Я замер, не в силах отвести взгляд от витрины.

Я понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. На зелёном, как речная тина, бархате лежала удочка. Не просто удочка, а Удочка! С набором блёсен и снастей рядом, со сменными катушками с лесками под любую рыбу. Крючки разных калибров. А сама удочка, раздвижная выглядела как настоящее произведение искусства.

— Отличный выбор, — вдруг сказал кто-то справа.

Я повернул голову и никого не видел. Скосил глаза вниз. Рядом стоял зеленокожий гоблин в джинсах с подтяжками и светло-оранжевой рубашке с фиолетовой бабочкой. Сам гоблин имел вздёрнутый нос, карие глаза и чёрные волосы. На подбородке торчала маленькая бородка, издалека похожая на пятно мазута. — Телескопическая удочка, основной корпус из заговорённого металла, колена из металла саранчи способны выдержать тонну Серебряного тунца, горячая смена катушек, про набор блёсен и крючков молчу, главное не они.

— А вы разбираетесь… — я сделал паузу для его имени.

— Герхард. Герхард Шмидт. Да, люблю рыбалку и мечтаю купить эту удочку. Но цена.

Я не смотрел на ценник, не хотел, но после его слов взглянул. Десять тысяч. На эти деньги можно купить дом.

— А вы, полагаю, Николай Дубов?

— Угадали.

— Агнес много о вас рассказывала. Все уши прожужжала. Что ж, приятно узнать, что с будущем зятем уже есть что-то общее.

Увидев моё кислое лицо, рассмеялся:

— Я шучу. Пойдём, Николай, кафе уже недалеко.

Пока шли, успели перейти на «ты». Внутри кафе, обставленного в южном стиле, с маленькими окошками и мозаиками на стенах, уже ждала Агнес. Она обняла меня и чмокнулы в губы так быстро, что я опять не успел ничего сделать. Мелкая и шустрая, зараза.

Мы немного поболтали о том, о сём. Нам было что обсудить с Герхардом, учитывая его опыт в рыбалке. Он оценил титановую удочку моего отца, которой пользовался я, а я в свою очередь рассказал о встрече с Императорским лещом.

— Говорят, эта рыба может прожить тысячу лет. Только она появилась всего семьсот лет назад, так что никто не проверял, — пошутил он.

Мне это показалось забавным, и я тоже улыбнулся. Агнес сидела за столиком сбоку от нас и с улыбкой смотрела то на одного, то на другого. Пришёл официант, и мы сделали заказ. Цены мне показались невысокими, если учитывать сколько я заработал за ночь в Шишбуруне. В последний раз, кстати, ел я именно там, так что уже успел жутко проголодаться. Заказал двойную шаурму и томлёного ягнёнка.

— Так значит, это ты, Дубов, заставил мою сестру провести лётные испытания нового двигателя? — спросил Герхард

Я потёр шею сзади, чувствуя лёгкую вину.

— Не было выбора.

— Понимаю. Агнес, лапушка, не проверишь где наш заказ?

— Я мигом! — Агнес тут же умчалась, и Герхард посерьёзнел.

— Слушай, Дубов, — сказал он. Его обычный голос стал ниже и твёрже. — Ни к чему было так рисковать моей сестрой. А если бы двигатель накрылся в полёте из-за твоего веса? Хорошо, что она гениальный механик.

— Говорю же, в тот момент я не видел другого выхода. Мне нужно было успеть на поезд в академию. Это был вопрос жизни и смерти. Впрочем, он и сейчас такой.

— Не знаю, что у тебя там за вопросы, но Агнес без ума от тебя.

— Мы не пара, — качнул я головой.

— Знаю. Поэтому и говорю с тобой. У неё порой свистит ветер в голове, а тараканы ему подпевают, но она хорошая девушка. Нам с ней несладко в жизни пришлось. Родителей нет, гоблинов в обществе не особо жалуют, так что держимся друг друга и пробиваемся, как можем. Я не хочу, чтобы ей разбили сердце.

Я оглянулся на Агнес. Она подпрыгивала у стойки и махала руками, привлекая внимание, а её лётные очки болтались на шее и бились о подбородок.

— Я не планирую жениться сейчас. Слишком много рядом со мной проблем.

— Знаю, — кивнул Герхард, тоже переводя взгляд на сестру. — И она это поймёт со временем. А пока дай ей насладиться нормальным общением. Она сказала, что ты один из немногих, кто видит в ней равную.

— Так и есть.

— Тогда сделай одолжение, оберегай её в академии. По рукам? А потом… потом будет потом.

Я кивнул, и мы пожали друг другу руки. Подскочила Агнес:

— Заказ уже несут. Почти. А чего это вы тут делаете, а?

— А, — махнул рукой Герхард и подмигнул мне. — Прошу Николая присмотреть за бипланом, пока меня не будет рядом.

— А ты куда-то уезжаешь? Ты не говорил…

— Нет, пока нет. Договорился на всякий случай.

В этот момент вновь мимо нас прошел официант. Но уже другой, этот был какой-то чванливый, даже от блюд нос воротил.

— Что за дыра… — пробормотал он как будто шёпотом, но все услышали. — Даже гоблинов здесь привечают.

Шмидты потупили глаза. Ну а я следовать их примеру не собирался. Когда парень, смазливый блондинчик, возвращался, вновь пройдя мимо нашего столика, я сгрёб его за грудки правой рукой и дёрнул вниз. Он приложился лицом об стол, чуть не уронив мою шаурму. Сочная была, кстати.

— Ты что-то сказал? — спросил я. Герхард смотрел на меня округлившимися глазами, а Агнес — влюблёнными, подперев подбородок руками.

Официант молчал, собирая глаза в кучу. Я приложил его лицом об стол ещё раз.

— Ты что-то сказал?

— Нифефо. Я молфал. — он выплюнул пару зубов.

Пришлось приложить в третий раз.

— Так что ты сказал? Я не расслышал.

— Рады плифетствовать вас в нафем фафедении, дофтофтимые хоблины. Не фелаете пива за мой фёт?

— Неси, — я отпустил его. — Но пусть принесёт более… здоровый официант. С полным набором зубов.

Грубиян, собрав зубы и зажав разбитый рот, умчался. Нам тут же принесли три бокала и запотевший кувшин с пенным напитком. Герхард всё ещё сидел, раскрыв рот от удивления.

— Я же говорила, какой он! — смеялась Агнес.

— Я думал, ты преувеличиваешь… — вымолвил он. — Что ж, теперь я знаю, что вам можно доверить охрану… биплана.

Он что-то ещё говорил, но я уже не слушал. Аппетит разыгрался с небывалой силой, и я впился зубами в сочную, жирную, истекающую соусом шаурму. Боже, я никогда прежде её не пробовал, слышал, но ни разу не видел. Офигенное лакомство! Я теперь всегда буду есть только шаурму. А какое в ней было вкусное мясо.

Мясо со свиных рёбрышек горячего копчения буквально таяло во рту! Правда, потом я добрался до ягнёнка, и понял, что в моём сердце найдётся место для троих. Удочка, шаурма и томлёный ягнёнок.

Когда голод был утолён, мне пришла в голову одна мысль. Точнее, маленький план. На следующей неделе по расписанию должны были начаться первые занятия с оружием. Как я понял, у многих студентов оно есть: всякие мечи, которые передаются по наследству, секиры, топоры и так далее. А тем, у кого таковое отсутствует, академия даст тренировочное? Ладно, этот пункт плана ещё нужно прояснить. Но теперь у меня есть деньги, и я смогу разжиться кое-каким снаряжением и отправиться на охоту за монстрами. Риск там больше, но и платят лучше. Но, учитывая, что выходных всего два, вряд ли я смогу отправляться на охоту надолго. Однако, если у меня будет возможность передвигаться быстрее и видеть дальше…

— Кстати, о биплане, — сказал я, осушив бокал пива одним глотком. Отменного пива, кстати. Герхард удивлённо приподнял кривую бровь.

— О биплане?

— Да. У меня есть одна мыслишка. Где-то в окрестностях обитает Плотоядный козёл.

— О-о-о! Он давно всех донимает, но никто не может с ним справиться. Ни один охотник на чудовищ, который взял этот заказ, не вернулся.

— Прекрасно, значит, козёл ещё жив. Я думаю взять заказ на него и убить тварину. Проще всего его будет выследить с воздуха, только придётся ещё улучшить аэроплан.

Герхард не донёс вилку до рта.

— Нафига? То есть, зачем?

— Чтобы я мог спрыгнуть прямо ему на голову.

С минуту гоблин приходил в себя и осмысливал сказанное. Потом он ударил кулаком по столу так, что приборы звякнули.

— А ведь это отличная идея! Если ты, конечно, не разобьёшься.

— С Агнес мы такое уже проделывали. Только с поездом.

— Да-да! Он тогда раздавил кого-то, — радостно подтвердила гоблинша. — В лепёшку просто!

— Да… ну ты Дубов отмо… отличный парень, — покачал головой Герхард. — Я что-нибудь придумаю.

На этом наш обед закончился. Я расплатился, угостив всех, и мы вышли наружу. Только официант с разбитой губой проводил меня злобным, но торжествующим взглядом. На улице я понял, почему «торжествующим». Улица была оцеплена, и её запрудили люди в тёмно-синей броне с шевронами полиции. Один из них, без шлема, коренастый рыжий дядька с пышными усами и бакенбардами, чем-то неуловимо похожий на Никиту Сергеевича, шефа полиции Ярославля, стоял возле выхода и смотрел на меня.

— Я так понимаю, вы тот самый барон Дубов?

Отправить