Глава 20

Краков

Примерно в это же время

 

Барон Маститов голыми руками оторвал голову тупому пехотинцу Саранчи. После падения метеорита и уничтожения гигантского червя атака тварей захлебнулась. Саранча потеряла узел управления. Кто-то замер на месте, впав в спячку до получения новых команд, другие монстры стали нападать на всех вокруг, не разбирая своих и чужих, а третьи вообще начали бегать по кругу, натыкаясь на стены и других монстров, будто ослепли в один миг.

Эта вакханалия была на руку дружинникам и императорской армии. Они легко расправлялись с оставшимися войсками врага. Прорыв был закрыт, разрушенный город быстро возвращался в руки людей. Конечно, ещё предстояло много работ по восстановлению, по уничтожению подземного хода, по которому прошёл враг, по погребению павших… А их было много. Но всё равно это была победа. Самая настоящая, пусть и доставшаяся дорогой ценой.

Барон Маститов шёл впереди, расчищая дорогу к своим, а за ним хромал десантник Егор Макаров. Его разбитую голову заливала кровь, но он всё равно брёл вперёд, неся на руках тело царевича.

Маститов получил награду за боевые заслуги и указ о присвоении ему титула барона ещё летом. Лично из рук Императора. То был самый лучший день в его жизни. Жаль, пришлось сразу ехать обратно на фронт, и он не успел повидаться с женой и разделить радость с ней. Но там, во дворце, он видел мальца лет восемнадцати, удивительно похожего на троих царевичей.

Кажется, его звали Павел. Тогда первой мыслью барона стало, что это внебрачный сын государя. Но, увидев знакомое лицо под белым шлемом, сложил два и два. Обычного незаконнорожденного не поставили бы командовать освобождением целого города.

А даже если поставили бы, то за смерть сына царя никого по головке не погладят. Но не это печалило Маститова. Парень был так юн, но уже так много сделал. Он не должен был погибнуть. На его теле не наблюдалось серьёзных ран. Видимо, напряжение всех его душевных, магических и физических сил во время закрытия точки прорыва огромным пылающим камнем окончательно истощило юный организм.

Не видя перед собой практически ничего, барон рубанул мечом и прибил ещё нескольких тварей. Потом ещё. И ещё. Кровь хлестала во все стороны. Совсем рядом раздалась ружейная пальба. Затем послышались выкрики команд, снова залп. Маститов вытер ладонью грязный пот, заливавший глаза, и свернул за угол. В него сразу нацелилось несколько винтовок отряда зачистки.

— Не стреляйте! Свои! — пробасил он.

Закат светил прямо в лицо, и он видел только неясные силуэты людей.

— Раненые! — крикнул кто-то. — Целителя сюда! У нас раненые!

Их быстро окружили радостные бойцы. Хлопали по плечам, радовались, поздравляли с победой, угощали куревом и совали шоколад. Это было свежее подкрепление. Маститов и Макаров слепо брели дальше, пока их не остановили медики.

— Осторожнее, — из последних сил шептал десантник, передавая тело целителям, — он герой. Был.

Голова с соломенными волосами безвольно мотнулась из стороны в сторону, когда тело положили на носилки. Над ним склонился седой целитель с молодым лицом, тонкими усами и узкой бородкой.

— Как зовут пациента? — спросил он.

Барона и десантника заботливо посадили на складные стулья и принялись осматривать.

— Царевич Павел, — ответил Маститов, шипя от боли. Из раны на руке выдернули вражеский клинок.

Над собравшимися вокруг бойцами прошелестел удивлённый шёпот: «Целый царевич. Неужто погиб?»

— Пациент? — удивился Макаров. — Разве он не мёртв?

— Мёртв? — возмущённо блеснул очками целитель. — Идиоты! Он ещё жив!

* * *

Облачное Древо, нижние ярусы

Николай

 

Кровь, дым и смерть. Вот что я чуял сейчас. Совсем не похоже на запах победы в турнире Кикиморы. Ну вот вообще. Ни тебе обещанных фанфар, ни фуршета, ни поздравлений…

Девушки переглянулись между собой, а я сошёл с пьедестала. Фиолетовый огонь коснулся деревянных трибун слева от нас. Он же полз по коре Древа вверх. Медленно, потому что старое дерево с трудом поддавалось огню, но неумолимо.

— Вы ведь уже видели такое прежде, не так ли? — неуверенно спросила княжна.

— Ты о чём? — откликнулась Лакросса, не сводя взгляда с брызг крови под ногами.

— Фиолетовый огонь. Вы рассказывали про него. На вас тогда напал враг с… чёрным стеклом, кажется.

Мы с оркессой переглянулись. Княжна была права. Мы уже видели такой огонь.

— Давайте убираться отсюда, — глухо сказал я и пошёл вперёд, призвав в одну руку молот, в другую — верный револьвер.

Огонь отрезал все другие пути, поэтому мы обошли трибуны справа и свернули за угол. Дальше наш путь пролегал через не самый широкий коридор. Под потолком стелился дым, и мне приходилось нагибаться, чтобы не глотать его слишком много.

— Что здесь произошло? — спросила тихонько Лиза.

Её голос звучал напуганно. Я понимал её чувства, но не понимал, что в самом деле случилось.

— Понятия не имею, — буркнул, идя впереди. — Явно ничего хорошего. Кровь в таких количествах обычно на праздниках не проливают. Если это, конечно, не фестиваль каннибалов.

— Ха-ха, — кисло рассмеялась Василиса. — Каннибалов нам и не хватало.

— Ш-ш-ш! — шикнул, приложив палец к губам. — Я что-то слышу.

По извилистому коридору до нас доносились странные звуки. Альфачик что-то учуял и вздыбил шерсть на загривке, оскалив морду так угрожающе, что Лиза, шедшая рядом со зверем, шарахнулась от него. Мне и самому его оскал не понравился. Плохо дело.

Пригнувшись, прошли вперёд. Коридор всё тянулся. Встретили несколько закрытых круглых дверей. Пару штук я подёргал за ручки, но с другой стороны их основательно подпёрли. Хм… Если там и был кто внутри, он явно спасался от того, что шло по коридору.

Через несколько минут звуки стали громче, а мы вышли из коридора на широкую улицу. Судя по всему, мы пересекли Древо насквозь. По очень толстой ветви тянулась выбеленная дорога. По бокам стояли здания из дерева и камня, некоторые — на косых сваях. Они забирались вверх по поднимающейся ветке. В стороны расходились улицы поменьше.

То, что я увидел, совсем не понравилось. Дома горели, улицы были завалены трупами, а несколько групп людей отчаянно бились за жизнь. Часть из них пыталась тушить пожары, а другие сражались. С Саранчой. Звенел металл, гремели ружья.

— Лучше бы это были каннибалы, — пробормотал я, прячась обратно в проход.

— Это что, те самые пехотинцы Саранчи? — шёпотом спросила Лиза. Её загар поблек от испуга. — Но ведь их должна была уничтожить команда зачистки!

— Думаю, команда зачистки лежит вон там. — Княжна встала напротив меня, прислонившись к стене, и взглядом указала в сторону.

Я и Лиза выглянули. Блондинка тут же нырнула обратно, пробежала несколько шагов и упала на колени, извергая содержимое желудка на пол. И было от чего. Недалеко от выхода лежали трупы в униформе с цветами рода Лесниковых, сваленные в кучу. Прямо на глазах Лизы один из пехотинцев Саранчи насадил труп мужчины на кривое лезвие, будто это было какое-то насекомое, и кинул в общую кучу.

— Держаться! — кричал кто-то. — Держаться до прихода наших! Дер…

Крик оборвался.

Вдруг в одном из зданий поблизости разбилось окно на втором этаже. На мостовую из него вылетела тонкая фигурка в чёрном плаще. С грохотом, будто это был мешок с костями, она упала и с трудом поднялась на ноги. Я узнал эти короткие чёрные волосы и бледное осунувшееся лицо.

Графиня Кремницкая.

— Это… та следователь из Имперской Канцелярии, что приезжала к нам, пока мы были у Императора в гостях? — спросила Лакросса, не веря своим глазам. В руках она уже держала призванное копьё.

— Она самая, — ответил ей. — Но что она тут делает?

Несколько пехотинцев Саранчи бросились к ней. Марфа Васильевна призвала в руку длинный тонкий меч, словно сотканный из самой тьмы, и разрубила им первого врага. Клинок прошёл сквозь тело твари, не встретив никакого сопротивления. Но два других противника оказались шустрее и взяли её в клещи. Пока один ложно атаковал, второй полоснул кривым костяным лезвие по плечу титулярного советника. Девушка тут же вскрикнула от боли, а я рванулся вперёд.

Сделать что-либо не успел. Одна из тварей мощным ударом наотмашь отправила Кремницкую в полёт. Она влетела в окно объятого огнём здания.

— Твою мать, — выругался я, выходя из прохода. — Прикройте меня, я пойду за ней.

У остальных людей дела шли не сильно лучше. Саранча напирала, давя числом и мощью одновременно. Силы защитников Лесниковых быстро таяли. Огонь перекидывался на всё большее количество домов.

— Нет! — остановила меня княжна, схватив за руку. — Я пойду. Это колдовской огонь, твой Инсект против него не поможет.

— Она права, — подтвердила Лакросса. — Её лёд против пламени может оказаться эффективен.

Подвергнуть девушек риску ради Кремницкой? Это выше моих сил, но другого выбора нет. Не мог я бросить следователя в беде. Да и остальных людей тоже. Всё равно рано или поздно им придётся вступить в бой с Саранчой. И лучше сейчас, пока я рядом.

— Чёрт с вами, — рыкнул в ответ. — Ты прикрываешь её, мы с Лизой постараемся отвлечь их на себя.

Княжна и Лакросса, кивнув, бросились к большому дому по правую руку. Он был полностью поглощён огнём. Пламя оглушительно трещало. На ходу с рук Василисы сорвался голубой поток, мгновенно сковавший огонь. Языки пламени уменьшились, пошёл белый дымок, и княжна вошла внутрь.

— Эй вы, манекены из сексшопа! — громко заорал я, привлекая внимание. — Сразитесь с кем-нибудь своего размера, ублюдки!

Безликие твари услышали меня. Высунулись из домов, выбежали из соседних переулков, часть отвлеклась от людей. Будто они только меня и ждали. Ну и отлично. Повеселюсь на славу.

Враги, широко раскинув руки-клинки побежали ко мне, царапая когтистыми лапами деревянную мостовую.

— Думаешь, мы справимся? — блеющим голосом спросила Лиза.

— Конечно, — хмыкнул я, напитывая молот и револьвер маной. Руны засветились приятным зелёным светом. Как глаза у Лизы. — Держись ближе ко мне и прикрывай спину. Глаз у них нет, так что твои сферы не помогут. Используй кинжал и бросай в них зелья.

Я быстро передал ей сумку со склянками, а после этого началось. Только успел крикнуть:

— Альфачик, вперёд!

Двухметровый волк с громким рыком прыгнул на врага, с чавкающим треском разгрызая череп Саранчи. Я ударил молотом между двух противников, и мана-взрывом им оторвало конечности. В следующую тварь шмальнул из револьвера, и её вместе со следующим монстром пробило насквозь.

Сражение быстро превратилось в кровавую баню. Враг не считался с потерями и наседал на нас. Лютоволк уже через минуту бился в полном окружении, а я прорывался к нему, молотом разбивая черепа и ломая кости. Изредка через плечо видел, как мелькает золотой кинжал Лизы. Молодец девчонка, взяла себя в руки.

Дом, в который влетела княжна, покрылся льдом и больше не горел. Но пламя с двух соседних зданий напирало, и корка быстро таяла. Внутрь постоянно пытались пробиться бойцы Саранчи, но их встречал вал из летящих и взрывающихся копий. Похоже, девушек там тоже зажали.

Чёрт, откуда здесь столько Саранчи⁈ Там, в проходе, в котором мы её встретили, было не больше сотни. Может, двух. Но сейчас твари заполнили собой практически всю улицу. Их явно больше, чем должно быть! И почему они пробудились⁈

Ладно, вопросы буду задавать потом. Сейчас главное — прорваться к Альфачику, а потом к девчонкам. Лакросса с Василисой пока держались, и им наверняка помогала графиня. А вот Лютоволку приходилось туго.

Я давно призвал Инсект на всё тело. Расстрелял обойму из револьвера, прочертив несколько кровавых просек в лесу вражеских тел, но они затянулись слишком быстро, чтобы воспользоваться ими. А вот перезаряжать с молотом в одной руке я не стал. Убрал в кольцо.

Лиза швырнула несколько склянок с морозным зельем, и я разбил с десяток ледяных статуй ударами молота. Тем самым на несколько метров продвинулся к Альфачику. Он, как серый вихрь, метался в толпе монстров, но с каждой секундой на его теле появлялось всё больше ран.

Рукоять молота, сделанная кузнецами гномом и гоблином, была заметно длиннее и усилена рунами. Сила ударов заметно возросла. Я бил направо и налево, сметая сразу по несколько врагов. Костяные лезвия под моими атаками лопались, гребни крошились. Кровь летела во все стороны. Рукоять молота в руке потеплела от количества прокачиваемой маны.

Несколько клинков полоснули меня по спине, не причинив заметного вреда. Но какого черта⁈

Я резко развернулся, одновременно с этим ударив молотом. Меня и Лизу оттеснили друг от друга. Она от отчаяния выпустила несколько сфер, которые отдавали голубым и жалились молниями. Неплохо. В экстренной ситуации её Инсект спрогрессировал.

Но это не поможет, если её сейчас убьют.

— Р-р-ра-а-а! — рванулся я к ней, двумя ударами сметая тех, кто преградил путь. Еле успел. Рявкнул: — За мной!

После этого развернулся, призвал щит-корневище на руку и увеличил его до двух метров в диаметре. Выставил вперёд и побежал, усиливая маной ноги. Пехотинцы Саранчи весили не меньше центнера каждый и, не жалея себя, сами насаживались на торчащие корни. Лишь бы меня остановить.

Уроды. Альфачика я вам не отдам!

Ноги скользили по лужам крови на мостовой, но я всё же сдвигал тварей. Добрался наконец до Лютоволка — понял это по близкому рычанию. Сделал последний мощный толчок, роняя сразу с полдюжины врагов. Ещё полдюжины крепко насадилось на корни щита. Лиза не отставала, выпуская сферы-молнии, тем самым прикрывала меня с флангов. А кинжалом добивала раненых тварей. Её броня была сплошь покрыта тёмной кровью Саранчи.

Я убрал щит, и к моим ногам упали раненые монстры. Одним сильным ударом превратил их в груду переломанных костей. И добрался до Альфачика, который только что отгрыз ногу пехотинцу. Я встретился взглядом с безумными жёлтыми глазами. В них мелькнуло узнавание и облегчение.

Был только один минус. Нас зажали в широком тупике между двух зданий. Сверху падали горящие куски черепицы и тлеющий пепел. Деревянные стены стонали под нагрузкой, а Саранча взяла нас в клещи. Спиной я упёрся в стену. Справа от меня оказалась Лиза. Мокрые от крови пепельные волосы налипли на её лоб. Короткая коса, которую она заплела сегодня с утра, набухла, с её кончика свесилась красная сосулька. Слева рычал Альфачик. Саранча выстроилась в ряд и пошла в атаку, нацелив на нас свои лезвия.

Их было много. За их спинами ещё шло сражение, летали и взрывались копья Лакроссы. Я мгновенно пожалел, что отправил их туда вдвоём. Думал, справятся. Думал, что смогу отвлечь врага, но и представить не мог, что тварей будет так много! И хватит на нас всех с головой…

Лютоволк бросился на монстров сам. Прыгнул влево. Мотнул головой в полёте, отбив вражеское лезвие, и вцепился в плечо твари, отрывая мелкое крыло вместе с рукой. Я атаковал молотом по фронту, вкачав максимум маны в него. Рукоять была столь горячей, что я едва удерживал её в руках. Разве что дым от неё не шёл. Хотя нет — шёл. Это вражеская кровь горела.

Моя атака уничтожила сразу троих, а соседних разметала в стороны. Несколько сфер-молний отогнали тварей от Лизы, и я насадил их на клинок, выдвинутый из рукояти, как жуков на зубочистку. Но нас быстро прижали к стене опять.

За мгновение призвал щит-корневище и снова попробовал вытолкнуть тварей и вывести Лизу со зверем. По моему сигналу блондинка швырнула над нами все зелья, что оставались. Грянул страшный взрыв, от которого зазвенело в ушах. Запахло палёной плотью, на языке появился кислый привкус. Зато Саранчу порядком потрепало, и мы смогли вырваться на улицу.

Взрыв вышел настолько удачным, что мы чуть не скатились в трёхметровую воронку с оплавленными краями и озером голубой кислоты внизу. Она появилась среди улицы, а из-за щита её не было видно. Зато появился проход. Пехотинцы Саранчи, которых раскидало взрывом, поднимались, упираясь руками-лезвиями в мостовую. К ним на подмогу спешили другие. В дальнем конце улицы, который забирался по ветке выше, ещё шло сражение. И оно стало яростнее. К защитникам Древа наконец-то прибыло подкрепление. Сквозь листву один за другим просачивались небольшие зелёные дирижабли с десантом на борту. Но пока они доберутся до нас…

Ладно! Продержимся до их подхода! Я в этом уверен.

— Скорее, в тот дом! — махнул я рукой, с которой скинул щит-корневище. Он закрыл воронку одним метром ниже.

Мы пробежали по импровизированному перекрытию и ворвались в обледенелое здание. Входы в него были завалены трупами Саранчи, так что пришлось сперва оттащить парочку. Лёд по бокам здания стаял. Вода быстро испарялась, и стены начинали тлеть.

Плохой знак.

Ворвавшись внутрь, понял почему. В груди словно пролили котёл с добела раскалённым металлом. Костяшки пальцев, сжимавших молот, захрустели.

— О Боже… — прошептала Лиза, прижав ко рту ладонь.

Нет, теперь этих ублюдков и Бог не спасёт.

Слева, у разрушенного камина, лежала Лакросса с колотой раной в боку. Кремницкая своей чёрной кофтой пыталась остановить кровь. Княжна стояла посреди комнаты, высоко задрав подбородок. У её горла застыл чёрный стеклянный клинок.

Отправить