Глава 21

В ушах стоял треск горящего дерева. Василиса, высоко задрав подбородок и встав на цыпочки, пыталась увидеть меня. В её глазах стояли слёзы, а губы дрожали. От её взгляда по рукам и ногам разлилась холодная ярость. В груди всё клокотало.

Клинок из чёрного стекла остриём упирался ей в кожу. Из-под него выступила капелька крови. Клинок был частью руки ублюдка, лицо которого наполовину закрывали потёки стекла. Того самого гада, что уже нападал на нас после бала в Императорском дворце. Тогда он смог застать нас врасплох. Как и сейчас.

Мельком взглянул на Лакроссу. Её тёмные губы посерели, взгляд стал туманным. Времени не особо много. Но если он их не убил, значит, ему что-то нужно.

— Отпусти её, — глухо прорычал я, ставя молот на пол. Затем перенёс в руку револьвер, откинул барабан и высыпал гильзы в ладонь.

— Убери оружие, — произнёс дребезжащим, как стекло после удара, голосом этот хрен.

— Ага, как только ты уберёшь своё.

Я вставил шестой патрон в барабан, вернул его на место и направил револьвер в голову ублюдка.

— У меня в заложниках твоя подруга, — сказал стеклянный хрен. — Я убью её.

В ответ я покачал головой, будто говорил с очень глупым ребёнком.

— Нет, это ты у неё в заложниках. Если хоть волос с её головы упадёт, ты умрёшь. Впрочем, ты в любом случае умрёшь, потому что ранил моего друга.

Враг удивлённо склонил голову на бок. Его серые глаза были пусты и безразличны к происходящему. Княжна тоже удивилась, но что-либо сказать не решилась. Кремницкая, обернувшись через плечо, зашипела:

— Барон, что вы творите⁈

Её лицо было покрыто сажей, а одежда в нескольких местах обгорела, оставив красные ожоги на бледной коже.

— Смерть мне безразлична, — ответил враг. И откуда он только говорит, тварюга? У него же рта нет! — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Тогда я отпущу твоих подруг.

Голос его был абсолютно холодным. Будто его совсем не заботило происходящее вокруг.

— Ах вот как? Тебе я нужен? Тогда тебе тем более лучше отпустить её, иначе я спущу курок.

Я приставил револьвер к собственному подбородку и встретился взглядом с княжной. Она, вытянутая, словно струна, попыталась покачать головой, но клинок застыл возле её горла, словно часть смертоносной статуи.

— Что? Ты готов погибнуть ради неё? — в дребезжащем голосе послышалась насмешка.

— Ну не ради тебя же. Или зачем ты там припёрся.

— Поговорить.

— Отпусти её и говори.

— Не я, — качнул головой стеклянный. — Мой господин хочет говорить с тобой, байстрюк.

Байстрюк? Давно меня так не называли. И вдруг меня будто молнией шарахнуло. Я вспомнил, где видел эти серые глаза. Как звали того придурка, что охотился за мной? Он ещё Агнес взял в заложники, пока я спасал Лакроссу от похищения. Кажется, Юрий?

Перед глазами вдруг в полный рост встала сцена, разыгравшаяся в горах в лагере разбойников пару месяцев назад. Я убил оборотня-полукровку, а затем на меня напал аристократ с огненным Инсектом. Поджёг весь лес вокруг, а затем исчез, сожранный тенями.

Это он.

— Вижу, что ты всё же обладаешь благоразумием, Дубов, — по-своему истолковал моё молчание стеклянный Юрий. — Глупо убивать себя ради спасения другого. Гибнуть, так ни разу и не познав прелести того могущества, что господин Тарантиус даст тебе в обмен на верную службу.

— Кто?

— Тарантиус, — терпеливо повторил враг, выглядывая над правым плечом княжны.

Да, вот так и замри.

— Тарантиус? Впервые слышу. Он какими-то БАДами торгует?

— Что? — не понял стеклянный.

— Ну, чудодейственными таблетками, которые увеличивают силу, импотенцию лечат, рак простаты и так далее. Хотя в твоём случае, видимо, побочка сработала.

— Что? Какая побочка? — нахмурился Юрий.

Кремницкая проследила взглядом за чем-то позади меня. Потом посмотрела мне в глаза и коротко кивнула.

— Ну, когда всё лишнее отваливается, — я взглядом указал на свой пах. У Юрия-то там было то же самое, что у детских кукол. Гладкое стекло. В туалет он, видимо, не ходит. — Так что передай своему господину, что я ничего у него не куплю!

— Ты… ты… идиот! — обескураженно произнёс стеклянный, качая головой, будто не верил в происходящее.

А мне он порядком надоел. Если какой-то там Тарантиус хочет предложить мне стать его шестёркой, пусть сам ко мне явится.

Пора, Альфачик!

Серая тень, скрытая от глаз Юрия головой княжны, за это время прокралась справа. Ублюдок так испугался, что я прикончу себя, что забыл обо всём на свете. Значит, я им очень нужен. Ладно, с этим попозже разберёмся. Сейчас главное — спасти княжну, а потом Лакроссу.

Да, видит Бог, не хотел я так расставлять приоритеты. Вообще никогда не наделяю друзей разной ценностью. Друг это друг. Спим мы с ней или нет — неважно. Между ними для меня стоит знак равенства.

Но сейчас мне пришлось. Лакросса, судя по количеству вытекшей крови, была сильно ранена. Кровь тёмная — значит, артерии целы. А вот Василиса может умереть за считаные секунды, если лезвие проколет артерию.

Звуки сражения за спиной стали ближе. Стреляли ружья, строчили автоматы и пулемёты, звенели команды и сталь. Короткий взгляд назад показал, что Саранчу прижимают к нашему дому. Значит, помощь скоро будет.

Массивная серая тень отделилась от пола и в бесшумном прыжке всей массой врезалась в стеклянного урода. Точность Альфачика можно было назвать филигранной. В полёте он не зацепил княжну, лишь слегка взлохматил ей волосы. Юрий отлетел в сторону, упав рядом с Кремницкой и Лакроссой. Лютоволк тут же оказался у него на груди, оскалив огромные клыки.

— Альфачик, нет! — тут же завопил я.

Израненный пехотинцами Саранчи Лютоволк скорее ощутил, чем услышал мой призыв. Прижатая к полу рука стеклянного урода стремительно меняла форму. Альфачик успел отскочить за миг до того, как острая игла пронзила бы ему сердце.

Княжна в этот момент лишилась чувств от напряжения и медленно осела на пол. У самого низа я успел подхватить её и осмотрел шею.

— Я… буду… жить? — спросила она, придя в себя.

— Просто царапина. Позаботься о Лакроссе.

— Да! — тут же забыв о себе, воскликнула княжна и кинулась к оркессе.

Стеклянный ублюдок к этому времени поднялся. Один мой прыжок разделял нас, так что я его тут же сделал. И пнул изо всех сил промеж его ног. Ну, во-первых, это было удобно в тот момент. Во-вторых, какая разница, куда бить это отродье? Всё равно ему там не больно.

А нет, я ошибся. Ещё как больно: Юрий согнулся пополам от удара. Значит, что-то там да осталось.

Упускать такой удобный момент для удара я не стал. Пнул его в лицо, и урод отлетел, перевернувшись в воздухе.

Княжна села рядом с Лакроссой и положила руки на её рану. С её пальцев заструился холод, останавливающий кровотечение. На тёмно-серых губах оркессы появилась слабая улыбка.

— Раз ты не хочешь идти по-хорошему… — медленно встал стеклянный. От моего удара с его лица и паха отлетели куски чёрного стекла. Глаза горели чёрной ненавистью. — Пойдёшь по-плохому!

Я почувствовал горячую волну воздуха, а затем в дом начали ломиться пехотинцы Саранчи. Высокие и массивные, они лезли сквозь окна и проломы, несмотря на бушующий вокруг огонь. Их серая кожа покрывалась волдырями и тлела, но им было плевать.

Молот я забыл у входа. И теперь до него было не добраться. Плевать. У меня дубовые кулаки есть. Но если отвлекусь на Саранчу, то стеклянный добьёт девушек. Потом доберётся и до меня. А его удары чувствительны даже для Морёного дуба.

Если же брошусь убивать Юрия, то Саранча задавит Кремницкую и остальных. Одна графиня ничего не сможет сделать.

Сука! Этот гад всё рассчитал! Это был его запасной план.

Положение спас Альфачик. Лютоволк с рыком выпрыгнул между девушками и Саранчой.

— Р-р-р… Р! Р-р-р!!! — рычал он, а с клыков капала слюна.

Я буквально кожей ощущал волны гнева, идущие от него. Серая шерсть вздыбилась, уши припали, а в жёлтых глазах появились искры.

— Р-р-ра-а-ар-р-р!!! — взревел Альфачик, впивая в деревянный пол когтями.

В следующий миг золотые электрические разряды побежали по его шкуре, а затем из пасти Лютоволка вылетела молния толщиной с мою руку. Врезавшись в первого врага, она разделилась на новые разряды поменьше и веером разошлась, поджаривая Саранчу.

Так-то, мать твою!

Наши взгляды с Юрием пересеклись. Он понял, что проиграл. Снаружи наступали бойцы Лесниковых. А здесь был я.

Вдруг позади ублюдка прямо в воздухе открылся провал с клубящейся тьмой. Юрий не медля нырнул в него, и выстрелить я не успел. Впрочем, и не пытался. Я хотел убить его наверняка. Убедиться в этом своими глазами.

Сделал один шаг, и тут же оттолкнулся от пола, проломив доски. Влетел во тьму, а затем врезался во что-то. Точнее, в кого-то. Юрий. Кто же ещё? Я обхватил его твёрдое, как металл, тело, и мы кубарем покатились в полной темноте, обмениваясь ударами.

Мне было плевать. Пока я в Инсекте, из порезов и ран не побежит кровь. Я этого гада прикончу сегодня.

Наконец мы остановились. Оказались в большом зале, сотканном из теней. Откуда-то падал тусклый свет, но его источника я не видел. Всё было таким зыбким, нереальным. Высокие колонны, дорога меж них, чёрные как уголь стены. Но Юрия я видел чётко.

В этой темноте нас было трое. Он, я и мой пистолет.

* * *

Я выстрелил. Яркая зелёная вспышка маны на мгновение разогнала темноту: показались каменные колонны и убегающая вверх широкая лестница. Звук выстрела словно в вате утонул.

В последний миг Юрий наклонил голову вбок, и пуля пролетела мимо. В этот же момент атаковал ударом снизу. Я еле успел вырастить на руке маленький щит-корневище.

Ману с этого момента решил экономить. Это место… оно вытягивало её из меня. Не очень быстро, благодаря Инсекту, но тем не менее. А у меня не осталось зелий, чтобы восполнить её запасы. Вообще ничего не осталось, кроме револьвера. Хотя были ещё палатка, кастрюли, но ими много не навоюешь.

Хотя…

Я отразил ещё несколько ударов, затем позволил клинку пролететь мимо моего живота, согнувшись, чтобы увернуться. Пока враг не атаковал снова, врезал призванным котелком по голове стеклянному. Она звонко бздынькнула, а Юрий, раскидывая осколки чёрного стекла, отлетел на лестницу. Поднялся на локте и осоловело помотал головой. Тут уже я подоспел к нему, перехватывая инициативу.

Юрий отступал по лестнице вверх. Я ещё несколько раз выстрелил из револьвера, но всё мимо. Гад словно чувствовал, когда я спускаю курок. Расстреляв почти весь барабан, перенёс револьвер обратно в кольцо и переключился на старый добрый кулак.

Со стеклянным ублюдком мы здесь были один на один. С каждым ударом его скорость росла. Я не отставал. Постепенно мы всё выше поднимались по лестнице. Перешли на площадку, где лестница разделялась на два пролёта по бокам. Я почти не видел ступеней. Тьма становилась всё гуще.

Враг же чувствовал себя, как рыба в воде. Разве что своё фиолетовое пламя не призывал. Возможно, здесь не место даже такому источнику света и тепла. Да, несмотря на Инсект, под кожу постепенно забирался могильный холод. С помощью маны приходилось заставлять энергию циркулировать по телу быстрее, чтобы разогнать мороз.

Воздух глухо свистел от клинков. Стеклянный превратился в Юру — руки-ножницы. Я уворачивался или отражал удары щитом, тесня его всё выше и выше. После особенно сильного удара, который я принял на щит-корневище, снова саданул котелком. Уже большим, для плова. Жалко его было, конечно, зато на несколько секунд вывел противника из боя. Уже собирался размозжить его голову о ступень, топнув ногой, но меня будто схватили за ногу и потянули вверх. Быстро я понял, что на самом деле схватили.

Из сгустившейся темноты ко мне тянулись сотни рук: хватали, тянули, рвали, держали, царапали, всячески пытаясь помешать победить. Их было так много, что вскоре меня держали по рукам и ногам. Вместе с этим стеклянный хмырь вновь попытался проткнуть меня своим клинком. Из хватки теней я вырвался буквально в последнюю секунду.

Благодаря такому козырю, инициатива перешла в руки Юрия — руки-ножницы. Мы начали спускаться обратно.

— Гл-гл-кц! — издал враг звук, похожий на клёкот старой больной птицы.

Похоже, говорилку я ему знатно котелками поломал.

Тени наседали всё сильнее. Я двигался, будто во сне. Медленно и тяжело. На чёрной груди немедленно появилась пара глубоких рассечений. А потом меня схватили основательно. Так, что я не мог вырваться, как ни старался. Руки лезли везде: в нос, в рот, хватали за шею. Одна сунулась в штаны, но потом ошарашенно отпрянула.

— Не трожь самое дорогое, сволочь! — отчаянно выкрикнул я.

Юрий издевательски медленно приблизился и занёс руку для последнего удара.

— Кц! — произнёс он.

Ещё мгновение — и он меня пронзит насквозь. Мозг отчаянно искал решение, наблюдая, как острие медленно приближается к груди.

Зараза! Что же делать⁈

— Не искри! — вдруг всплыла фраза Агнес.

Она говорила её, когда кто-то излишне волновался.

Не искри… А ведь и правда! Я же мог использовать магическое чутьё Альфачика, благодаря связи с ним? Почему бы не попробовать призвать его Инсект?

В момент, когда заглядываешь смерти в лицо, время замедляется. Мысли летают, подобно молниям. А они мне как раз и нужны. Я потянулся к сфере души Альфачика, а оттуда до маленькой выпуклости на ней. Его дар.

Сотни маленьких золотых молний вспорхнули с моей кожи, как большая стая волшебных бабочек. Смертоносных таких бабочек, которые принялись жарить тьму вокруг. Руки тут же отпустили меня, я вырвался из их хватки и уклонился от клинка, уйдя вбок. Затем развернул корпус обратно и вбил кулак в лицо стеклянного урода.

Он отлетел вверх по лестнице, а по его телу прошёлся жёлтый разряд. Запахло палёной кожей.

Жаль, но его это не убило. Схватка закипела с новой силой, но в этот раз, едва какой-нибудь тощей ручонке хотелось меня схватить, с золотистой ауры, что раскинулась вокруг меня, срывалась очередная бабочка и жалила, жалила всё подряд.

Обмениваясь ударами, поднялись на последний, кажется четвёртый, этаж. Ублюдок никак не желал сдаваться и умирать.

На этаже оказалось большое квадратное помещение с колоннами и провалами окон под купольным потолком. Сквозь них я даже увидел небо, покрытое чёрными тучами.

— Помогите! — внезапно услышал слабый крик. — Я вижу вас, помогите мне!

В дальнем конце залы располагалось панорамное окно во всю стену, а возле него стояло кресло. В нём, прикованный руками тьмы, сидел человек. Его голос показался мне смутно знакомым.

— Скорее сюда! — повторился крик.

Не знаю, кто это, но я здесь не один! Когда убью этого ублюдка, нужно будет как-то выбираться. А этот человек может что-то знать.

Из-за того, что отвлёкся, получил клинком в плечо. От следующего удара уже закрылся щитом.

Теперь мои атаки обрели чёткое направление. Я не давал Юрию вернуться на лестницу и вынуждал отступать к тому огромному окну. За ним тоже клубилась тьма, но проглядывали очертания какого-то города. Явно очень старого и давно разрушенного.

Искристые бабочки разлетались в разные стороны, освещая нашу схватку. Юрий двигался уже так быстро, что я едва различал его атаки. Но инстинкты, натренированные в боях с Сергеем Михайловичем, работали безотказно.

Благодаря молниям, тени больше не могли тянуть из меня ману, а я продолжал её экономить. Я ждал. Ждал, когда этот ублюдок или выдохнется, или совершит ошибку.

Это случилось, когда мы оказались возле человека, прикованного к креслу. Признаков усталости Юрий до сих пор не выказал, и я пошёл на хитрость. Сделал вид, что силы покидают меня, замедлился, пропустил несколько не опасных атак, увидел, как в его глазах начинает загораться торжество. Он то и дело бросал взгляды на человека в кресле, при этом радость в его глазах возрастала. Стеклянный ублюдок, посмевший покуситься на жизнь моих девушек, ликовал, что победа уже в его руках.

Ага, как же, мразь.

Я позволил чёрному мечу вонзиться в мой живот, затем второму. Больно было просто адски. Но пока я в Инсекте, я не умру, а яд чёрного стекла не растечётся по жилам.

Резко и сильно довернул корпус, и мечи сломались. Говнюк руки-ножницы лишился своих инструментов, а в следующий миг в моей руке появился револьвер, и его дуло упёрлось в лоб Юрия, упавшего на колени.

Князь Тарасов издал торжествующий клич.

— Отлично, Дубов, отлично!

И с облегчением засмеялся. Я помнил этого человека. Встречались на балу в Петербурге. Вроде как Первый советник государя. Интересно, как он оказался здесь?

— Убей его, — сказал он мне. — Убей его сейчас.

Стеклянный смотрел то на князя, то на меня. В его глазах наконец-то появилась эмоция, которую я так долго ждал.

Страх.

Я взвёл курок револьвера.

Отправить