Глава 18

Дворец Туманов

Сейчас

 

Инсекты пропали у всех четверых. Я чувствовал, как мана курсирует по мана-каналам, но ничего не мог с ней поделать. Она будто в закупоренной бутылке бултыхалась. Только в роли бутылки я. А вот кто или что держит пробку?

Тем временем первый из деревянных истуканов уже наносил удар, а я пытался закрыться щитом-корневищем, которого не было. Кромка кривого лезвия деревянного меча казалась острой, словно бритва. В последний миг я успел убрать руку и выставить перед собой молот. И меч обрушился на его рукоять. Благо она была сделана мастерами своего дела, да ещё и из хороших ингредиентов. Так что удар не оставил и царапины.

Что ж, раз нет Инсектов, будем драться по старинке. Так даже лучше.

Деревянный воин прорычал что-то нечленораздельное и снова замахнулся клинком. В тот же миг я снёс его молотом. Вот раз сто ещё так махнуть, и дело в шляпе. Если никто до этого не умрёт.

К счастью, у девушек волнение от внезапной атаки уже прошло. Лиза выхватила кинжал и держала оборону слева от меня. Первый враг уже напал на неё и рассёк кристалл на нагруднике. Из него вылилась радужная жидкость. Но главное, что грудь Лизы цела. Ну и сама она не ранена.

Зубы Альфачика крошили врагов, как яичную скорлупу. Он дрался справа и позади меня, прикрывая самый широкий сектор. Позади него, за моей спиной, я слышал, как неустанно натягивается тетива лука и свистят стрелы Лакроссы. Украдкой оглянулся. Эльфийское оружие пробило насквозь сразу по несколько противников.

А вот княжна, полагавшаяся на свой дар, оказалась безоружна. Инсект не работал, а без него она ничего не могла.

Ударив одного врага сверху по голове, по колени вбил его в пол. А голова вмялась между плеч. Ещё двух снёс ударом наотмашь. Затем, когда появился миг передышки, сосредоточился на кольце Брокова. Что-то же у него должно быть…

Я надеялся на огнестрел, но такое оружие было запрещено правилами турнира. А кольцо Брокова было не таким хорошим, как моё. Магический фон выдавал его наличие, поэтому Броков огнестрельным оружием не обзавёлся. Зато были кинжалы. Метательные и обычные, длинные. Скорее даже короткие клинки. В количестве двух штук. Видимо, на тот случай, когда кончатся метательные ножи. Перенёс их в свободную руку.

— Вася, держи! — схватив клинки за лезвия, сунул их через плечо.

Княжна тихо ойкнула, потому что одна из рукояток стукнула её по голове. Или ещё куда.

— Спасибо! — отозвалась она. — Как раз училась сражаться сразу двумя.

Я услышал, как острые лезвия рассекают воздух. Василиса вступила в бой.

Уклоняясь от атаки особо крупного истукана, сделал шаг назад и толкнул Лакроссу. Похоже, в этот момент она целилась, а мой толчок сбил выстрел. Стрела несколько раз срикошетила об пол, потолок и колонну и шоркнула меня по носу. Я даже не сразу понял, что наконечник рассёк кожу. А ведь она у меня довольно толстая.

Нет, так мы долго не протянем. Будем больше мешать друг другу.

— За мной! — крикнул я, перенося из кольца несколько замораживающих зелий. — Отходим к статуе!

Кинул впереди себя три голубых склянки. Лопнув, они разлились синими волнами, которые тут же поглотили с дюжину врагов, превратив их в сосульки. Повеяло прохладой. Я бросился вперёд, выставив правое плечо, и сшиб одну за другой несколько статуй, создавая проход. Девушки и рычащий Лютоволк поспешили за мной.

Я взобрался на возвышение, пинком снёс остатки королевского стула и молотом откинул одного противника, переломив его пополам. Другого, который подобрался справа, проткнул трёхгранным клинком из рукояти. Девушки поднырнули под удар молотом наотмашь, и я отбросил сразу нескольких противников, что наступали им на пятки. Лиза и княжна заняли позиции у ног статуи. Лакросса стояла между ними, прикрывая из лука то одну, то другую. А мы с Альфачиком дрались на том месте, где раньше стоял трон.

За тыл можно было не беспокоиться: проблемные дамы хорошо прикрывали, не ныли и не просили пощады. Даже Лиза, которую я впервые видел в таком яростном бою. На щеке у неё кровоточил порез, волосы, мокрые от пота, прядями липли к лицу. Она, Лакросса и княжна выглядели просто фуриями.

Но основное количество противников всё же было на мне. Я и так высокий, а на постаменте на меня и Альфачика открывался обзор с любой точки тронного зала. Тупые деревяшки видели меня и Лютоволка и, сверкая зелёным колдовским светом из глаз, шли к нам.

— Стрелы кончились! — выкрикнула Лакросса.

— Держи, Ла! — в мгновение ока отозвалась княжна. Видимо, поделилась клинком.

Альфачик в этот момент зубами подцепил одного деревянного мальчика (хотя ладно, не мальчика, но мужа) и подкинул в воздух. Молотом я вбил его в ступени, попутно сломав ещё пару подобравшихся противников.

Эх, сжечь бы всех этих гадов, благо и зелья имелись, но тут столько дерева, что и нас самих спалит. А то, может, и всё Облачное Древо. Взорвать тоже не выйдет. Акустика здесь такая, что нас самих контузит. Нет, нужно действовать тоньше.

— Да когда они… кончатся! — завопила взбешённая Лиза, протыкая насквозь очередного врага.

Я в этот момент раскручивал молот для мощного удара.

Будь возможность использовать ману, то хватило бы и пары ударов оружием, чтобы очистить Дворец от врагов.

Вместо этого пришлось кинуть перед собой несколько зелёных склянок. Они разбились и залили пол зелёной шипящей жижей. Твари с дымком растворялись в ней, едва ступив. На какое-то время этого хватит, чтобы хоть с одной стороны не напирали враги.

Не знаю, сколько мы так сражались. Полчаса? Может, час? В итоге нас окончательно оттеснили к статуе. Уставшие девушки вжались между ног исполина, а мы с Альфачиком продолжили сражаться. Но потом случилось сразу две вещи. Во-первых, три боевые подруги отдохнули и с новыми силами бросились в бой, во-вторых, количество противников упало ниже критической отметки, и мы смогли перехватить инициативу.

Через двадцать минут наконец-то всё было кончено. Я расплющил голову последнего деревянного эльфа и с облегчением выдохнул. Некоторые «буратины» были ещё живы, но Лиза с Лакроссой ходили и добивали их. Оркесса ещё и уцелевшие стрелы собирала обратно в колчан. Пол был усеян переломанными телами деревянных стражей и их обломками.

Княжна сидела на ступенях и тяжело дышала. Из её руки со звоном выпал и покатился вниз короткий меч Брокова. Василиса подняла на меня глаза и устало улыбнулась.

Её комбинезон выдержал все удары, но на незащищённых шее и лице алели красным ссадины и порезы. Сама девушка раскраснелась от усталости.

Другим битва тоже далась непросто. Стальной нагрудник Лакроссы в нескольких местах был помят, один из наручей сломан, а кожаная юбка рассечена почти до талии. Впрочем, это ей даже шло. Если не считать длинного пореза на бронзовой коже. Лиза выглядела не лучше.

Да и нас с Альфачиком потрепало. Удивительно, как остры оказались деревянные эльфийские мечи. На Лютоволке я насчитал не меньше десяти порезов, рядом с которыми шерсть свалялась от крови. У меня всевидящий кристалл на груди был разбит, из него тоже вытекла радужно-перламутровая жижа. А сам нагрудник чуть не в лоскуты превратился, под которыми красовалось несколько довольно глубоких и болезненных порезов. Ещё и с занозами, наверно…

Какое-то время мы просто отдыхали и зализывали раны. Некоторые — в буквальном смысле. И нет, это не Альфачик.

— Что не так? — возмущалась Лакросса под нашими ошеломлёнными взглядами. Она только что лизнула длинную ссадину на руке. — У орков слюна, между прочим, кровь останавливает.

— Правда? — встрепенулась Василиса. — А можно и мне тогда? Вот тут особенно сильно кровь бежит.

Княжна наклонила голову набок, подставляя тонкую шею под язык бронзовой красотки. У меня аж дыхание от такого зрелища перехватило.

— Девочки, стойте! — разняла их Лиза. — Вы что, не видите, что с Колей делаете? Его же сейчас удар хватит! Вон, смотрите, он уже на внешние раздражители не реагирует…

Перед моим лицом что-то мелькнуло несколько раз, но перед глазами всё ещё стояла Лакросса, склонившаяся над шеей княжны. Да и не только у меня. Пожалуй, сейчас куча зрителей к экранам прилипла. Хоть некоторые девушки фишку с обнажёнкой просекли почти с самого начала, но такого зрители наверняка ещё не видели… Хотя кто знает…

— Ко-о-оля-я-я! — позвали меня. — У тебя же есть заживляющие зелья? Или мазь?

Я встрепенулся, видение растаяло, как туман на рассвете. Все трое смотрели на меня, скептично изогнув брови и синхронно скрестив на груди руки.

Ну Лизка, ну обломщица…

Перенёс из кольца початый тюбик с мазью и три красные склянки.

— Последние, кстати, — буркнул, прожигая взглядом Лизу. — Так что постарайтесь больше не получать раны. А то и правда придётся Лакроссе всех облизывать.

— Р? — склонил набок голову Альфачик.

— Не тебя! — гаркнул одновременно с Лакроссой.

— Ау-у-у… — печально повесил голову Лютоволк.

— А как же ты? — подошла ко мне оркесса и оглядела раны. — Я могла бы…

— Само заживёт… — хохотнул я. — Так что облизывать меня не надо. Пока что…

Лакросса стрельнула в меня глазами, прикрыв губы ладошкой. Потом отняла её от лица и закусила нижнюю губу. Ух, чертовка… Аж кровь закипела от такого взгляда.

Когда с целебными процедурами было покончено, мы вернулись к нашей задаче. Я показал оркессе на протянутую длань безымянного короля эльфов.

— Надо сбить то кольцо.

Некое поле, сдерживающее наши способности, всё ещё действовало.

— Хм…

Девушка наморщила носик, прикидывая в уме, как это сделать. Затем вытащила сразу три стрелы из колчана и насадила их на тетиву. Раздался тройной свист, и большой палец с кольцом-обручем упал к нашим ногами.

Я осторожно поднял его кончик. Золотое кольцо блеснуло в упавшем сверху луче солнца, и на нём зажёгся частокол стройных белых букв.

— Коля, что ты видишь? — спросила княжна.

— Здесь надпись, похоже на эльфийском, — пожал я плечами.

— Не имеет ни начала, ни конца, ни верха, ни низа, — пробормотала Лиза, разглядывая безделушку на деревянном пальце и неожиданно топнула ножкой. — Блин, надо было сразу догадаться, что это кольцо!

— И раз уж вы догадались, то лучше положите его на землю, — произнёс новый голос.

— Ах ты ж, хитрая ж… — прищурился я, глядя на блондинистого Парнасова, входящего в тронный зал.

Он самодовольно ухмылялся своими тонкими губами, а за ним следовал десяток парней и девушек, настроенных крайне недружелюбно.

* * *

Краков

Примерно в это же время

 

Без защиты артиллерия успела дать ещё два залпа. Хотя правильнее будет сказать полтора. В последний залп стреляла всего одна пушка. Затем доносилась только ружейная пальба, но вскоре стихла и она. Артиллеристов смели полчища врага. Но свою задачу солдаты выполнили. Дали возможность барону Маститову, таинственному воину в окровавленной белой броне и командиру десантников, Егору Макарову, уйти незамеченными.

Город пылал. Доносились звуки беспорядочных выстрелов дирижаблей, автоматного и пулемётного огня, разрывов снарядов уцелевших пушек. Войска Императора и дружинники ещё дрались. Бой шёл где-то позади.

Троица вошла в разрушенный дом, к счастью оказавшийся пустым. Макаров поднялся по лестнице на третий этаж, затем забрался на четвёртый с помощью Маститова, так как лестница дальше была сломана.

— Мы близко, — сообщил хмурый десантник, вернувшись. — Но впереди не меньше десятка богомолов.

— Отсюда видно площадь? — спросил человек в белой броне.

Макаров покачал головой.

— В двух кварталах отсюда была старинная церковь, — произнёс барон Маститов, выглядывая в окно. Никого. От вездесущего дыма жгло глаза, от запаха гари саднило горло и нос. — Ты видел, Макаров? Она уцелела?

— Колокольня? — догадался десантник. — Видел. С неё будет хороший обзор. Но два квартала…

Воин в белом сидел на сломанном рояле, повесив голову. При словах десантника он поднял голову.

— Иного выхода нет, — сказал он. — Будем прорываться. Иначе артиллеристы погибли зря.

Через окно одной из квартир они перебрались в соседний дом. Благо в старом городе дома стояли так близко друг к другу, что можно было перешагнуть.

Следующий дом отстоял уже чуть дальше. Пришлось забраться на крышу и передвигаться от укрытия к укрытию: от трубы к трубе, от парапета к парапету. Где-то недалеко раздавался скрежет металла по камню. Здесь были богомолы.

Возле края находился выход на крышу. Хлипкая деревянная дверь висела на одной петле, и Маститов осторожно выломал её и перекинул через пропасть между домами. Они по очереди перебрались по ней и поднялись на конёк двускатной крыши. Металлический скрежет раздался совсем близко. Барон успел заметить, как из прохода, в котором он только что выломал дверь, вышло несколько богомолов.

До того, как одна из тварей повернулась в их сторону, Макаров дёрнул его вниз. Все трое, громко шурша черепицей, скатились вниз, за миг до падения оттолкнулись ногами от края и перелетели через переулок, попав в широкое окно этажом ниже.

— Твою мать… — прошипел Макаров. Осколок оконного стекла вонзился ему в ладонь. Сдерживая крик боли, он выдернул его из руки. — Стрелять не смогу. Есть зелье?

Маститов и второй спутник покачали головами. Зелья закончились.

— Чёрт с ним тогда, — десантник вытащил кортик и куском ткани примотал его к руке, — всё равно патроны почти кончились.

Получилось преодолеть целый квартал, прежде чем враг заметил их. Поднимаясь по лестнице на крышу очередного полуразрушенного здания, они напоролись на стаю богомолов. Полдюжины, если не больше. Твари тут же напали, и завязался короткий, но ожесточённый бой. Втроём, сменяя друг друга в узком пространстве, они быстро разделались с Саранчой, но последняя тварь успела издать лицевой пластиной ультразвуковой визг.

— Зараза… — ругнулся Маститов, проткнув мечом безликую голову. — Теперь они знают о нас.

— Тогда медлить больше нельзя.

После этого они сорвались на бег. Поднялись на крышу и с разбега перепрыгнули на соседнее здание. Затем на следующее. Впереди уже высился шпиль церковной колокольни.

— Быстрее, быстрее! — орал Макаров, на ходу орудуя кортиком.

Барон видел, как по соседним крышам наперерез им скачут богомолы Саранчи. Безмолвные твари с лезвиями вместо рук и ног. Словно дьявольские пауки.

Церковь стояла отдельно от остальных зданий. Пришлось спуститься на улицу, пересечь древнее кладбище и убить десяток тварей, прежде чем проникнуть внутрь старого здания. Они забаррикадировали вход, но в цветных витражах уже мелькали уродливые тени.

— Надолго их это не задержит, — сказал Маститов. Дверь уже тряслась под мощными ударами, а местами её насквозь пронзали клинки богомолов.

Вскоре они поднялись по винтовой лестнице на колокольню, с которой открылся вид на павший город.

— Твою мать… — до крови закусил губу Макаров. — Теперь понятно, почему артиллерия не сработала.

С колокольни Маститов увидел, что из провала в центре городской площади торчал тот самый гигантский червь, что и прогрыз эту дыру. Монстр возвышался над крышами домов и размахивал тонкими конечностями, как лапки у паука. Они хватали тех несчастных, что оказывались рядом, и разрывали их на части. Своих и чужих. Монстру было плевать, кого убивать.

— Как одолеть это чудовище? — выдохнул Маститов.

— Я могу, — коротко сказал воин в окровавленной броне. — Но мне нужно время.

— Оно у вас есть, — ответил Макаров, ступив одной ногой на парапет и выглянув вниз. — Но не очень много.

Снизу по стенам уже ползли полчища богомолов. Саранча будто со всего города сбегалась к ним. Барон видел струйки подкреплений внизу на улицах и россыпи тварей на крышах других домов. Снизу по винтовой лестнице уже тоже приближались враги. Он вытащил из-за спины огромный меч и, отодвинув двух товарищей, срубил канат, державший колокол.

С жалобным звоном массивный колокол рухнул вниз, ломая деревянную винтовую лестницу. Под собой он погрёб несколько тварей и застрял боком в дыре. В крыше колокольни зияла большая дыра.

Воин в белом доспехе взобрался на колокол и выставил перед собой руки, словно пытался сжать большой мяч. Сначала ничего не происходило, но затем небо над городом потемнело, тучи начали закручиваться в большой вихрь, в центре которого что-то быстро росло. Имперским дирижаблям пришлось уйти подальше, чтобы их не затянуло в смерч.

А потом до колокольни добралась Саранча.

Маститов не помнил, сколько времени они сражались. Потерял счёт, сколько раз он спас Макарову жизнь, и сколько раз спас ему жизнь сам десантник. Твари атаковали их постоянно. Из ноги Макарова торчало сломанное лезвие богомола. Точно таким же лезвием мог похвастать и Маститов, только в руке. Ранам не было числа. От кровопотери уже кружилась голова. Барон видел, что и Макаров держится из последних сил.

— Жалко, — вдруг прошептал Маститов пересохшими губами, — что не повидаюсь с женой. Она писала, что в нашем магазине дела пошли на лад…

— Раньше времени себя хоронишь, — улыбнулся Макаров.

Он услышал барона даже сквозь лязг и скрежет металла.

В следующий миг колокольня закачалась от сильного удара. Макаров покачнулся и едва не упал вниз. Барон успел протянуть ему острие меча, за которое схватился десантник левой рукой.

Внизу монстр с бронированным лбом снова врезался в стену. И сейчас брал разбег для следующего удара.

— Р-р-ра-а-а!!! — вдруг выкрикнул воин в белом, и с неба сорвался огромный камень, объятый огнём.

Скала врезалась в гигантского червя, с грохотом раздавив его. Взрывная волна прокатилась по городу, подняв кучу пыли и обрушив хлипкие стены. Сорвала Саранчу со здания церкви. Когда пыль улеглась, провал на площади был заткнут упавшим с неба камнем. А под ним расплющенный червь. Небо очистилось, тучи рассеялись.

Воин в белом, стоявший на колоколе, покачнулся и упал. С головы слетел разбитый и погнутый шлем, по юному, залитому кровью лицу рассыпались соломенные волосы.

У Маститова, как и у Макарова, всё похолодело внутри. Они узнали его.

Отправить