Глава 13

— А теперь… я спасла тебя, — слабо улыбнулась она, быстро бледнея. Из уголка губ стекла струйка крови.

— Тупая сука! — выплюнул взбешённый Броков, и в его руке появился ещё один кинжал. — Тогда вы оба сдохнеите!

Я не обратил на его крики никакого внимания. Свет в глазах девушки угасал. К нам бросился Лесников, подхватил Нину и выдернул кинжал. Из груди заструилась ярко-алая кровь, и целитель зажал раны в спине и груди руками. Под ладонями начал пульсировать свет, но по отчаянию на добродушном до этого лице Лесникова я понял всё.

Встал, глядя Брокову в глаза. По телу разлился обжигающий холод. Я словно перестал слышать окружающий мир, а органы чувств почти полностью отключились. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, а в ушах гулко застучало сердце как бой боевых барабанов.

Княжич бросил второй кинжал, и он вонзился мне в грудь. Краем глаза видел, что княжна бросилась мне на помощь, но Лакросса, лишь мельком скользнув взглядом по моему лицу, удержала её. Правильно. Он мой. Только мой. А на кинжал в груди плевать: им меня не убить, только разозлить.

В моей руке появился молот, тотчас засверкавший маной. В глазах Брокова плескался первобытный ужас. Он перенёс из своего пространственного кольца меч и заслонился им, но слишком поздно. Молот уже летел размозжить ему башку.

— Хватит! — громыхнул голос так, что с веток полетели листья.

Нас с княжичем окутало золотое сияние, и молот замер в сантиметрах от его головы.

Пошевелиться я не мог — так и окоченел в состоянии последнего напряжения.

К нам подошёл статный человек с полностью седой головой, но при этом молодой лицом. Острый нос, тонкие губы, вечно изогнутые в лукавой улыбке, глаза, потемневшие от ярости, высокий лоб, покрытый морщинами, тонкий шрам от уха до шеи, пересекающий всё лицо.

Судя по богато украшенной мантии и дорогому костюму под ней, это был патриарх рода Лесниковых. Он коснулся моего молота и без видимых усилий мягко отвёл его в сторону.

— На сегодня достаточно насилия, — мягко произнёс он, но следующие его слова звучали так, словно были выкованы из прочнейшей стали: — Это моё царство, и я не допущу, чтобы в нём проливалась кровь невинных. Один из вас сегодня же покинет турнир.

Броков самодовольно улыбнулся.

— Наконец-то мой род разобрался с этой маленькой проблемой, — произнёс он одними губами.

* * *

Краков

Примерно в это же время

 

Барон Михаил Маститов плохо помнил, как выбрался из западни его отряд. Он не спал уже несколько суток — воспоминания, сны и явь… всё перемешалось. Он помнил, как Саранча отрезала их от восточных ворот. Носорог — бронированная тварь, — смял последнюю пушку вместе с её расчётом, и отряд остался без поддержки.

Враг напирал со всех сторон, барон без устали рубил и колол огромным мечом, а его боевые товарищи падали один за другим, погребённые под кучами вражеских тел. Тут же среди пехотинцев Саранчи появлялись жукоподобные твари с огромными животами. Они пожирали жвалами тела павших людей и врагов, наполняя свои бурдюки, где куски тел превращались в однородную жижу. Сборщики, так их называли. Обычно они появлялись на полях сражений уже после их окончания, но, похоже, враг был уверен в скорой победе.

Маститов не смог смотреть на это зрелище. Дым забивал нос, кровь заливала глаза, а лязг оружия и предсмертные крики заглушали весь остальной мир.

В конце концов барон принял своё звериное обличье, которое скрывал от боевых товарищей, и стал огромным Волкодавом с серой, асфальтового цвета шерстью. В этом облике он был быстрее, сильнее и ловче многих врагов. Зубы рвали плоть, а когти распарывали животы бездушных монстров. Но это не могло спасти его отряд. Лишь отсрочило гибель.

В тот момент, когда их осталось не больше дюжины, пришла помощь. С небес обрушился огненный дождь — дирижабли Императора открыли огонь, — а затем прибыл десант.

Один из отрядов, возглавляемый воином в белой с золотом броне, высадился прямо в гущу сражения рядом с отрядом Михаила. И вот уже несколько суток они бились бок о бок против тварей. Маститов выпил столько поддерживающих зелий, что его кровь к концу вторых суток только из них и состояла.

В одном из зданий (кажется, то была старая пивоварня) в подвале они обнаружили особо крупного и бронированного монстра. Мускулистая туша, сплошь покрытая трабелуниумом, металлом Саранчи, орудовала длинными клинками, как пушинками. Они потеряли десяток человек, прежде чем барон и тот воин в белом смогли прорваться и отсечь смертоносные конечности. Затем одновременным ударом они насадили тварь на мечи.

— Узел мёртв! — прокричал воин в белом, и его моложавый голос эхом прокатился под сводами подвала. — Прорываемся на юго-запад! Там ещё один!

Враг стал менее организован, и отряд, получив подкрепления с одного из дирижаблей, прошёл по полчищам Саранчи, как горячий нож сквозь масло. Правда, тот дирижабль, что слишком снизился, подбили, и он рухнул за пределами города. Враг всё ещё был силён.

Саранча быстро поняла их намерения и следующего офицера, что и был узлом, защищала уже изо всех сил. Маститов вновь скинул броню и обратился в Волкодава. Только так он смог пробить дорогу для тяжёлых орудий.

Эта тварь оказалась больше и сильнее предыдущих. Михаил без страха атаковал её, но на долю секунды замешкался.

— Командир! — отчаянно прокричал один из бойцов, прорубаясь к нему сквозь толпу богомолов.

Слишком поздно Маститов почуял, что угодил в ловушку. Мощный удар пришёлся в бок, выбил весь воздух и отшвырнул на обломки кирпичной стены. Острые кромки врезались в затылок, когда барон ударился. В глазах заплясали цветные огоньки. Ему еле хватило сил, чтобы поднять голову. Тварь, что была больше него раза в два, занесла руку с огромным шипастым шаром на конце, собираясь размозжить его голову.

Маститов улыбнулся ей, потому что выполнил свою задачу. Офицер Саранчи обладал глазами и подобием рта, который выглядел как пасть пиявки или какого-то другого паразита. Чёрные глаза при виде улыбки барона вдруг расширились, и монстр оглянулся.

Поздно. Грянул залп, и артефактные заряды пушек разнесли тварь в клочья.

Чья-то рука подняла голову Волкодава-Маститова и влила в пасть горькую жидкость.

— Это исцелит твои раны, — произнёс воин в белом, выкидывая пустую склянку. Из-за глухого шлема его голос звучал, будто сквозь слой ваты. — Рецепт моего друга.

Барон почувствовал, как его тело вновь наполняется звериной силой, и вскочил на все четыре лапы.

— Р-р-р! — прорычал он, требуя ещё крови.

Во втором обличье его сознание и без того урезалось, становясь почти звериным, а тут ещё и несколько дней нескончаемых сражений.

Воины, увидев его оскаленную пасть, отшатнулись. Да, звериные Инсекты были не особенно в чести из-за того, что его обладатели могли потерять контроль над собой. Но дружинники испугались инстинктивно. Они уже привыкли к обращениям своего нового командира, который не раз спасал им жизнь. А количество убитых им врагов уже перевалило за сотню.

— Твою мать… — вдруг выругался воин в белом.

— В чём дело, Зрячий? — обратился к нему командир элитных десантников, седой мужчина со шрамами на лице, которых прибавилось за время сражения. Он встал внизу горы обломков, на которой находились Маститов и воин в белом.

Вокруг ещё шло сражение, но натиск Саранчи после смерти офицера стал слабее. Пехота, богомолы и носороги нападали, но порой не на людей, а друг на друга. Без чёткой телепатической связи с офицерами они выходили из-под контроля.

Про себя Маститов удивился, почему воина назвали Зрячим. Неужели у него нет имени? Человеческая память тут же подсказала ему, что имени воина никто из десантников и дружинников действительно не знал. Но он видел, кто командует Саранчой, поэтому его прозвали Зрячим.

— Третий узел убит, — сказал Зрячий.

— Это же хорошо, разве нет? — вскинул одну бровь командир десантников.

— И да, и нет. Появился четвёртый, и он стягивает все силы к себе, на север отсюда.

— Там, где случился прорыв, в центре города, — кивнул мужчина. — Ну и что? Значит, убьём и его.

Маленькие чёрные стёкла в шлеме Зрячего недобро блеснули.

— Если сможем… — сказал он, прыгая вниз и беря направление на север.

* * *

Где-то на верхних ярусах Облачного Древа

Николай

 

Желание врезать по наглой блондинистой морде Брокова было столь сильно, что левая рука, сжатая в кулак, начала медленно приближаться к его едальнику. Золотое сияние, окутавшее нас, сопротивлялось и обжигало, но плевать на боль. Сейчас я ему врежу. Альфачик тоже рвался в бой, хотел перегрызть глотку княжичу, но я мысленно усмирил его. Он мой. Только мой. Моргала выколю. Пасть порву!

Начну с моргал. Даже два пальца смог выставить вилкой. А вот ухмылка с лица Брокова испарилась, в глазах снова появился страх. Он не мог пошевелиться и увернуться.

— А вы… сильны, Ваше Благородие… — прохрипел, тужась, патриарх Лесниковых. — Прошу… остановитесь… пока не поздно…

— Нина? — вдруг раздался удивлённый голос княжны позади меня.

А потом мне на левую руку легла узкая ладонь шатенки. Она как ни в чём не бывало стояла рядом и улыбалась.

— Ты же… — процедил я и скосил взгляд на грудь.

В ткани куртки белела небольшая дыра, а под ней на белой коже виднелся свежий розовый шрам.

— К-как?

— Род Лесниковых известен… своими целителями. — По лбу патриарха Лесниковых катил пот.

Своим Инсектом он пытался удержать нас внутри поля из золотого сияния. Полагаю, это был защитный дар, но герцог Лесников использовал его, чтобы сковать нас. И довольно успешно.

— Я убью его, — процедил я, но давление ослабил. — Имею право: он пытался убить меня и чуть не убил баронессу Метельскую.

— Не здесь, Ваше Благородие, — выдохнув, покачал головой герцог и вытер пот рукавом.

— Давай, старик! — снова осклабился Броков, поняв, что опасность миновала. — Убери его с глаз моих. Давно пора было исключить этого полукровку из турнира. Здесь место только чистокровным…

— Ещё слово, ублюдок, и я сама прикончу тебя! — взревела Лакросса, вставая справа от меня.

В её руке появилось копьё. И оно сияло силой. Полагаю, пробьёт даже защиту Лесникова.

— Как смеешь ты, горная козлиха…

У Брокова совсем уже фляга засвистела. В своей бессильной злобе он стал смешон и жалок. Мне вдруг резко расхотелось его убивать. Нина жива, я тоже. Надо ему врезать просто из чувства справедливости…

Но герцог Лесников первым нанёс княжичу сокрушительный удар.

— Заткнись, щенок, — устало произнёс он.

— К-как ты смеешь⁈ Я, княжич…

— Да-да, — отмахнулся Лесников, на губах его появилась лукавая улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки. — Ступай домой и поплачься родителям, пока они у тебя есть. Ты исключён из участников турнира Кубка Кикиморы за две попытки убийства, все очки будут распределены между членами вашей команды. Одно дело — грязно играть, и совсем другое — убивать. Ах да, чуть не забыл… ходят слухи, что против рода Броковых объединилось больше дюжины слабых родов. Так что поторопись.

Герцог подошёл к скованному княжичу и снял с его пальца кольцо. Повернулся ко мне и надел на один из моих пальцев. Я сразу ощутил, что это пространственное кольцо. Хотя бы потому, что оно подстроилось под мой размер.

— Надеюсь, Ваше Благородие, вы сочтёте это справедливой компенсацией за покушение, — сказал Лесников.

Я медленно кивнул, и сдерживающее поле пропало. Брокова тут же увели под белы рученьки слуги Лесниковых. Его команда, всё это время наблюдавшая за нами, с облегчением выдохнула, а мне на шею бросились сразу четыре девушки. В спину между лопаток, а потом в шею ткнулся мокрый и холодный нос Альфачика.

* * *

Санкт-Петербург

Один день назад

 

Когда пришла Саранча, многие произведения искусства, плоды людского труда и результаты технического прогресса канули в небытие. Лишь спустя семь веков человечество смогло вернуться хоть к какому-то подобию того, что было раньше.

Но кое-какие вещи никуда не делись. Например, стремление человека убивать себя и себе подобных. Причём самыми изощрёнными способами. Пытки, алкоголь, наркотики, табак, холодное оружие — в общем, все самые лучшие человеческие страсти не исчезли.

Человек с бледным морщинистым лицом откинул капюшон своего чёрного балахона и сел напротив камина. Налил в бокал хороший виски и закурил отменную сигару. Ароматный дым тут же заполнил комнату.

Да, даже жаль, что скоро всё закончится. По хорошему виски и табаку он будет скучать.

Бледный человек втянул дым в лёгкие и зажмурился от удовольствия. Строго говоря, он не был человеком, лишь очень точной копией. Подверженной обычным человеческим слабостям: страхам, привычкам и амбициям. Всё для того, чтобы Разум Роя узнал о людях как можно больше. Узнал, как их победить и поглотить.

Бледный человек прекрасно справлялся с этой задачей. Правда, кое-чего ему всё же не хватало. Половых органов. Но он и без них прекрасно справлялся. Не нужно было тратить время на глупую людскую похоть. Он с лёгкостью предавался кутежу, плёл интриги, стравливал людей и целые страны друг с другом. Плёл огромную сеть, в которую уже попали все главные действующие лица, но ещё не поняли этого. Скоро выползет огромный паук, паутина задрожит, и добыча затрепыхается. Но будет уже слишком поздно. Её пожрут, как и многих до этого.

На столе стоял небольшой магический прибор, от которого шло мягкое голубое сияние. Изобретение Лесниковых, изучивших эльфийские архивы Облачного Древа.

— Пусть и дальше думают, что это они сами изобрели, — вслух произнёс человек, усмехаясь. И добавил, вспомнив одну древнюю книгу, название которой он уже позабыл: — Большой брат следит за вами.

На экране шла трансляция состязаний за Кубок Кикиморы. Люди ради развлечений освоили технологию жуков, передающих зрительные образы. Вопрос времени, когда эта технология распространится на всю Империю. Да что там. На весь мир!

— Воу, вот это грязный приёмчик. Нет, вы видели? Видели⁈ — бесновался диктор, комментируя произошедшее. — Команда Брокова использует Метельскую как отвлекающий фактор! Чёрт, надеюсь, она цела. Будет жаль, если птицелюди заклюют такую милашку!..

Да, всё идёт по плану. Только одна маленькая мошка мешала. Последний из Дубовых. Если бы не он, в руках бледного человека уже давно было бы поместье Дубовых. Впрочем, само оно ему и не нужно. А нужно лишь то, что лежит на дне озера.

Его соглядатаи (люди, едва заслышав звон монет, готовы были мать родную продать, а тут какой-то барон) докладывали, что сейчас подобраться к поместью невозможно. Этот проклятый Николай развернул бурную деятельность в своём поместье. Ремонтные работы и реставрация шли полным ходом, и на территории маленького баронства было полно людей. Плюс ещё растущая Мать Леса. Она пока не обрела разум, но уже могла почувствовать приближение Саранчи. Поэтому действовать приходилось только руками людей.

И не очень успешно на данный момент.

— Я не верю своим глазам! — говорил диктор. — Дубов бросился на помощь Метельской! Лиза Светлова использует свой дар… А она хороша! Её сферы ослепляют духовных практиков из Якутии и Чукотки! Кажется, команда Брокова терпит крушение… Оу, похоже, это больно! Вы только не подумайте, я на себе не проверял, каково это, когда тебя подвешивают за нижнее бельё… Но судя по лицу княжича…

Человек ухмыльнулся и отпил виски, после чего затянулся сигарой. Рот заполнился пёстрыми вкусами.

К счастью, у Дубова была одна слабость. Его девушки. Однажды настанет день, когда они его погубят. И Тарантиус этот день приблизит.

Человек снова отпил виски и переключил трансляцию на костюм Дубова. Ещё какое-то время он наблюдал, как барон, проникнув в старый эльфийский дворец, бродит по катакомбам и ищет выход.

Вдруг трансляция прервалась. Надпись на экране гласила, что это связано с техническими причинами и их скоро устранят.

Бледный человек со стуком поставил стакан на столик и затушил сигару. Он поднялся и, не сдержав улыбки, оскалил жёлтые зубы. Взмахнул рукой, и из клубящейся в углу темноты вышла фигура, наполовину состоящая из чёрного стекла.

— Для тебя снова есть работа, — голос человека прозвучал хрипло.

Фигура юноши, бывшего сына князя Деникина, кивнула.

Перед глазами человека в балахоне ещё стоял последний кадр трансляции с нагрудника барона Дубова. Как светящаяся сфера Лизы Светловой выхватила из темноты тоннелей древнего Древа безликого пехотинца Саранчи.

Отправить