Глава 4

Лакросса падала, будто в замедленной съёмке. Взмахивала руками, пытаясь отыскать ими хоть что-нибудь, чтобы схватиться. И наклонялась над пропастью под листком всё больше.

Всего два шага отделяли меня от неё. Каких-то два шага. Маленьких. Для меня даже крохотных. И я не успевал их сделать. Блондинистый урод отлично всё рассчитал. Лакросса упала вниз.

С коротким рыком за ней прыгнул Альфачик. А следом я. Даже не знаю зачем. В голове стучала всего одна мысль: «Не дай ей разбиться!»

Лютоволк в полёте догнал оркессу и клубком свернулся вокруг неё. В следующую секунду они врезались в дно пещеры. А затем упал я. Кстати, здесь оказалось довольно мягко. Густые ветви и листья образовали плотное, но упругое дно. Я будто на большой матрас приземлился. Тут же вскочил и бросился к девушке. Лакросса уже встала, следом за ней поднялся Лютоволк. Он встряхнулся, и с него полетели обломанные сучья и прилипшие листья. А потом он взял и лизнул Лакроссу. Я с облегчением выдохнул.

— Эй, как вы там? Не разбились? — прокричал сверху рыжий парень, наклоняясь над краем листа. Это он пускал паутину из рук. Скрепленые листья медленно проплывали над нами и чуть сбоку. — Я сейчас спущу вам верёвку…

— Даже не вздумай! — позади него появился блондин. Его лицо исказил злобный оскал.

— Что? Но они же могут там погибнуть!

— Меньше народу, больше кикибаллов. Или тоже к ним захотел?

— Н-нет, господин Броков, — стушевался Рыжий и отошёл от края парящего листа-самолёта.

— Тогда поехали дальше.

— Ах ты мразь! — выкрикнула Лакросса и запустила копьё, целя в то место на листе, где стоял Броков.

Копьё взорвалось, и летающий транспорт сильно качнуло. Я видел, как Броков взмахнул руками, пытаясь удержаться, схватил кого-то и рванул на себя. Вниз полетело ещё одно тело, и я прыгнул вперёд, на лету ловя беднягу. Мы вместе упали на покров из веток и покатились кубарем.

Я сразу же вскочил, зная, что оркесса на одном копье не остановится.

— Стой! — закричал я. Она замерла, уже готовая к броску. — Если убьёшь его, нас исключат. Доберёмся до него позже.

Оркесса рыкнула и в сердцах запустила копьё, мощно взорвав его. Брокова и его команду осыпало обломками веток. Надеюсь, колючими.

Наш листок-самолёт завис над нами метрах в семи. Над его краем выглядывало озабоченное лицо княжны.

— Я сейчас спущусь к вам!

Она выбросила вперёд руку, и сбоку от нас выросло несколько витков ледяной горки. Онежская спрыгнула и с радостным визгом спустилась к нам, вспоров острыми каблуками сапожков ветки.

— Блин, а в той команде веселее… — вздохнул женский голос с вражеского листа. Поезд из них исчезал в тоннеле, из которого мы только что прибыли.

— Ой, а это кто? — Василиса показала мне за спину.

А там вверх торчала пара симпатичных ножек и не менее привлекательная задница, затянутая в чёрные джинсы. Женские, естественно. И ноги, и ягодицы.

Я схватил девушку за ногу и выдернул, как репку, аккуратно положив на пол. Она была пепельной блондинкой с серыми, как пасмурное небо, глазами, худая, с красивой грудью третьего размера. Ростом чуть ниже Лакроссы, но выше княжны. Слегка расцарапанное личико с острыми скулами и небольшим аккуратным носом, с тонким шрамом на левой щеке и изящными губами. Щёки были надуты, как у хомяка.

— Мамимо! — промычала девушка.

— А? — спросили мы хором?

— Тьху! — выплюнула блондинка жёваные листья и кусочки веток. — Спасибо. Ну и козёл этот Броков!

— И не поспоришь, — кивнула Лакросса.

Девушку звали Лизой Светловой, и она была дочкой маркиза. Приехала из Омской академии с ещё двумя студентами. Согласилась присоединиться к Брокову, потому что посчитала, что вместе они соберут больше очков, а когда поделят их, то все окажутся в выигрыше.

— Неа, — мотнул я головой. — Он кинет всех, как кинул тебя. И мою подругу.

— Блин, так и знала, что он мутный какой-то, — прикусила она губу.

Лакросса ковырнула пальцем ледяную горку княжны и хмыкнула:

— А ступеньки не догадалась сделать?

— Дак ведь по ним скатываться больно, — удивилась Василиса.

— Ага, зато подниматься проще.

— А… Так я сейчас, мигом.

Но я остановил княжну. Не хотел я возвращаться тем же путём, потому что увидел одну возможность для исследования. К тому же Лиза обладала любопытным Инсектом, который нам как раз сейчас пригодится. Запускала светящиеся шары, которые могли указывать путь. А я с помощью Альфачика и нашего магического зрения увидел скопление мощных существ где-то в глубине зарослей. В той стороне, где не так давно исчезла лягушка, лизнувшая задницу оркессы. Она убежала в небольшую нору, что темнела в стене в нескольких метрах от нас.

— Мы полезем туда? — скривилась Лакросса. — А если там много таких лягушек?

— Что значит «если»? — удивился.

— Но… ведь… Они же нас залижут!

А я скабрезно улыбнулся и полез в нору. У входа терпеливо ждал светящийся шар, который перед этим запустила туда Лиза. Пусть идёт с нами, пока полезна.

Для меня нора оказалась тесновата, так что пришлось как следует работать плечами и локтями, пробивая себе дорогу. Хорошо, что это не скальная порода. Я бы тогда с ума сошёл в столь узком пространстве. И так находился на грани нервного срыва из-за приступа клаустрофобии. Ну не люблю я такие места! Мне простор нужен…

Полз долго. За мной слышалось усердное пыхтение оркессы. А как там дальше шла очередь, я не знал.

— А если этот гад будет нас ждать на обратном пути? — подала голос Лакросса. — С него станется ловушку приготовить.

— Я заморозила им выход из тоннеля, так что они сами сейчас оказались в ловушке! — глухо отвечала княжна откуда-то сильно позади нас. — На пару часов точно задержит, если они не придумают, как быстрее расплавить лёд.

— Брокова этого не остановит с его порталами, — отозвался я.

— Остановит! — чуть громче княжны отвечала Лиза Светлова. Значит, она ползла между Лакроссой и Василисой. А тоннель всё не заканчивался. — Он может открывать портал, только если цель в прямой видимости.

— А вот это может пригодиться…

— Кстати, Лакросса, — продолжала Лиза, — у тебя отличная задница! Это ты специально так штаны порвала, или они сами?

— Замолкни! — прошипела оркесса.

А я расхохотался так, что только через минуту смог продолжить путь.

Вскоре лаз расширился, и ползти стало значительно легче. Я ускорился, а потом подо мной проломились ветки, и я рухнул вниз. Упал на что-то мягкое, отскочил и снова упал. Уже на твёрдое. Следом кубарем полетели девушки и Альфачик, в итоге просто засыпав своими телами меня. Когда с охами и стонами поднялись, я увидел, на что такое мягкое мы упали.

Это была ещё одна большая, вытянутая пещера с кучей маленьких нор с одной стороны, и небольшим озерцом с другой. На стенах росло некоторое количество светящихся синим ягод.

А перед нами на куске деревянной суши сидела огромная зелёная Царь-жаба. Ростом под четыре метра, мускулистая и с огромной пастью. Это на неё мы упали и скатились к ногам.

— Здрасьте, — само собой вырвалось у меня.

— КВА-А-А!!! — сотрясла она своим рёвом стены.

* * *

В ответ на рёв Царь-жабы из нор, как россыпь орехов, покатились жабята. Десятки и сотни жабят! Они быстро заполняли всё пустое пространство, заставляя нас отступать к воде.

Я перенёс из кольца молот с новенькой рукоятью и приготовился к бою. Дальше отступать было некуда.

— А что это она делает? — удивилась Лиза, показывая в сторону Лакроссы.

Оркесса, яростно понося жаб на чём свет стоит, стягивала с себя одежду. Закончив, отшвырнула её в сторону, оставшись только в нижнем белье.

— Всё в порядке, она так каждый раз делает, — пожала плечиками княжна.

— А… — кивнула Лиза.

В одной руке у неё сверкнул небольшой кинжал, наливаясь сизым светом вливаемой маны, а в другой появился очень яркий шар.

Хм, ослеплять врагов… умно. Девочка не такая простая, как мне показалось сначала.

— Ква!!! — взревела Царь-жаба и орды жабят ринулись в бой.

Схватка закипела мгновенно. Стрелять я не решился, и орудовал только молотом. Не хотел убить Царь-жабу: мне казалось, что она может быть важна для Лесниковых, как источник волшебной жабьей икры.

Широкими взмахами молота с длинной рукоятью я отправил первые ряды жабят в полёт, чем вызвал яростное лягушачье кваканье. Из-за моей спины метала копья Лакросса, взрывами отбрасывая монстров. Слева билась княжна, прицельно атакуя струями льда. Она, конечно, могла устроить тут буран, но тогда бы всех, кроме меня, заморозила насмерть. Справа от меня сражалась Лиза. Яркий свет в её ладони не давал жабятам приблизиться. Альфачик метался среди жабят, разрывая их зубами.

Вдруг Царь-жаба открыла пасть и ударила мощной струёй кислоты. Зелёная жижа пролилась у ног Лизы. Та едва успела отскочить. Дерево обуглилось и зашипело под воздействием кислоты.

Становится опасно!

Жабята напирали и брали числом. Сразу несколько языков обвились вокруг моей руки с молотом и потянули в сторону. Я попытался свободной рукой сорвать языки, под которыми моя куртка начала растворяться, но в неё тут же впились ещё с полдюжины жабят и потянули в другую сторону. Ну уж нет, вам меня на части не разорвать!

Я вошёл в Инсект и призвал щит-корневище, который разорвал языки монстров. Освободил правую руку и ударил молотом, накачав в него маны. Мощный взрыв отбросил сразу несколько десятков жабят. Но в этот момент Царь-жаба накрыла меня новым кислотным плевком. Хорошо, что я призвал Инсект на всё тело. Но зелёная жижа залила глаза и потекла по телу, растворяя одежду.

Сзади раздался сдавленный смешок Лакроссы. Ничего, я ей это злорадство ещё припомню.

Несколько жабят попытались так же схватить княжну, но она мигом заморозила и расколола им языки. А затем запустила мощную волну льда, превратив сразу десяток жабят в ледяные скульптуры. К слову, её одежда почему-то не растворялась.

А вот у Лизы очень даже. Яркий свет в её руке ослеплял детёнышей Царь-жабы, поэтому своими языками они попадали абы куда. На одежде девушки множились прорехи, через которые виднелась загорелая кожа.

Разозлившись, я усилил натиск, расшвыривая монстров ударами молота. Мана взрывалась зелёными фейерверками. Несколько языков схватили меня за ногу и потянули. Потеряв равновесие, я упал и вспомнил про клинок в рукояти оружия. Им и срезал путы. Сразу пять жабят обиженно заквакали и ускакали.

Царь-жаба вновь взревела и плюнула кислоту веером, накрывая и своих лягушат, и нас. Лиза закричала от боли.

Твою мать! А у этой заразы слизь куда мощнее и кислотнее! Одежду Лизы прожгло в нескольких местах, а кожа покрылась волдырями.

К счастью, княжна смогла заморозить зелёные капли, летевшие к ней, а Лакросса ловко увернулась. Альфачику же досталось. Лютоволк взревел от боли и с утроенной яростью бросился на жабят, пытаясь добраться до их мамки.

И я тоже. Несколькими мощными ударами расплющил лягушат, а остальных отправил в полёт. Обратно поднялись не все. Число лягушат стремительно сокращалось, и Царь-жаба это понимала. Лично я не хотел полностью уничтожить популяцию жабят, но если она не остановится…

Не то чтобы я шёл с целью убить этих монстров. Скорее хотел посмотреть, сколько монет с кикибаллами тут может быть. Ну и узнать, насколько сильно они смогут раздеть девушек. Любопытно же! Но Царь-жаба сразу бросила своих детей в атаку, и нам не осталось ничего иного, кроме как отбиваться.

— КВА-А-А! — оглушила рёвом гигантская лягушка. Но в этот раз в её голосе слышались просящие нотки.

Жабята прекратили свои атаки и даже отпустили Лакросу, которую буквально спеленали своими языками. Лишь каким-то чудом на ней уцелели лоскуты нижней одежды, прикрывавшие самые интересные места.

С сотню лягушат бросились обратно в норы. Царь-жаба широко раскрыла пасть, но плевок кислоты не последовал. Вместо этого на её языке что-то блеснуло.

— Это даже лучше монеты с кикибаллами, — сказал я, разглядев в пасти чудовища изумрудную икринку размером с футбольный мяч. От неё шло мощное магическое излучение, так что я сразу спрятал её в пространственное кольцо.

Скорее всего, спасая своих детей, Царь-жаба отдала икринку с новой Царь-жабой. Самое ценное, что у неё было. Конечно, я не собирался её есть. Как-то жалко было. Посмотрим, сколько очков дадут за неё Лесниковы.

Вернулся к своим, вкратце рассказав о добыче. Монет здесь, кстати, не нашлось. Затем присел рядом с Альфачиком, жалобно скулившим. На его морде в нескольких местах не было шерсти, вместо неё виднелись кровавые проплешины. Их как следует смазал заживляющей мазью, а самому Лютоволку дал выпить зелье регенерации. Так же поступил и с Лизой.

Пока обрабатывал её раны, она не сводила с меня ошарашенного взгляда.

— В чём дело? — спросил я.

— Это я хочу спросить, в чём дело? — пролепетала пепельная блондинка. — Разве такое бывает?

За спиной захихикала княжна. А до меня наконец дошло. Из-за кислоты Царь-жабы остатки одежды висели на мне лохмотьями. И кое-что было видно очень хорошо.

Блин, надеюсь, новую одежду у Лесниковых можно заказать.

— А у тебя почему комбинезон целый? — возмутилась Лакросса, снова одевшись.

Теперь она и Василиса были из нас самыми одетыми. У Лизы одежда тоже знатно пострадала.

— Не знаю, — пожала плечами княжна. — Наверно, надо сказать спасибо Агнес. Она же его сделала.

— Везучая, зараза, — буркнула оркесса.

Царь-жаба жалась к стене пещеры, не зная, когда мы уйдём. Опасалась, наверно, что мы передумаем и бросимся её добивать.

Нет, этого я делать не собирался. А вот выбраться отсюда очень хотел. И выход, на мой взгляд, был всего один: нырнуть в воду и доплыть до того места, откуда она берётся. Снова ползти по одной из нор мне вообще не хотелось. Тут уже я опасался, что Царь-жаба передумает и науськает на нас своих лягушат.

Я нырнул первым, чтобы проверить, насколько далеко идёт вода. И через несколько мощных гребков увидел свет. Вынырнул в каком-то пышном саду с кучей ярких цветов и приветливым жужжанием пчёл. Вернулся к девушкам, после чего мы все оказались в этом саду. Правда, мне пришлось плыть вместе с Альфачиком. Ни в какую не желал нырять в воду. Помог ему, внушив правильные образы в его голову — спасибо духовной связи.

В саду было так светло и хорошо, что сражение с Царь-жабой начало казаться сном.

Сбоку, сквозь поредевшую золотую крону падали солнечные лучи, под ногами шуршали сухая трава и опавшие листья. Их здесь был слой сантиметров в двадцать. Наступая, я продавливал местную почву до прочного деревянного основания. На таком мощном перегное и вымахал тростник ростом выше меня. Почти сразу с берега небольшого озерца, из которого мы выплыли, начинался тростниковый лесок.

В общем, мы в него вошли, и солнечный свет стал глуше, оставив нас в полумраке. Я вспомнил целую кучу страшилок, где в таких вот полях на людей нападали то злобные пугала, то они сами терялись. Особенно врезался в память рассказ про двух потеряшек в кукурузном поле. Стоя на одном месте, они подпрыгивали, чтобы увидеть друг друга, и с каждым прыжком отдалялись всё больше. Жуть, короче.

Нам повезло больше. Первым шёл Альфачик, а мы вытянулись в цепочку, держась за руки. Это я настоял — на всякий случай. Но тростниковый лес закончился быстро, и мы вышли на огромную поляну. Она утопала в больших оранжевых цветах. Их лепестки раскидывались, как пятиконечные звёзды, а в высоту достигали уровня моих коленей. Пахло от них просто изумительно, а в центре, будто клоунские носы, краснели большие ягоды.

— Это кровный физалис! — радостно сказала Лиза. — У нас в Омске в каждом дворе растёт. С ребятами летом постоянно срывали его ещё недозрелым, оранжевым, а местные бабки нас за это били. Если догоняли, конечно. Правда, меня били в любом случае… За то, что с простолюдинами играю. Но оно того стоило! Вроде как созревший кровный физалис богат маной… Не знаю, созреть мы ему ни разу не дали.

Поле с цветами окружал тростниковый лес. Противоположный конец был почти невидим отсюда. Не потому, что далеко. Просто в центре поляны возвышалось несколько странных сооружений. Покатых, словно мороженое, растаявшее на солнце. Что это, я пока не мог разобрать. Да и не спешил. Меня заинтересовали ягоды. Я сорвал одну и прислушался к ощущениям в руке. Ягода оказалась действительно богата энергией. Надкусил, и мой рот наполнила упругая мякоть и кисло-сладкий сок.

Настолько вкусно, что я аж замычал от удовольствия! И только сейчас понял, как сильно проголодался. Остальные, видя, как моё лицо расплывается в блаженной улыбке, последовали примеру. Я даже Альфачику скормил несколько ягод. Понятно, что это не еда для волка, но ему не помешает восстановить силы. А маны в ягодах было хоть отбавляй.

Так мы и шли по полю, съедая всё на своём пути. Ягоды быстро восстановили силы после сражения с жабами, а с сытым желудком все проблемы стали казаться решаемыми. Даже Лютоволк выглядел явно веселее, несмотря на заживающие кислотные ожоги.

Через тридцать метров наелись уже все. Дальше идти не мог никто, и мы просто опустились на мягкую подстилку из листьев и ростков травы. Лицо овевал лёгкий прохладный ветер, солнце грело голую кожу. Чтобы не смущать девушек, особенно Лизу, которая то и дело косилась мне в район паха, я сорвал один из цветков и сунул его под змеиный ремень. На него лягушачья слизь не подействовала. Артефактный, что тут сказать. Как и комбинезон княжны Онежской.

— Даже вчера за шведским столом я так не объедалась, — простонала пепельная блондинка.

— А с ним всегда так! — ткнула в меня пальцем лежавшая рядом Василиса. Её короткие голубые волосы раскинулись веером по траве, а чёлка красиво упала на глаза.

— Серьёзно? Тогда вы должны на пару килограмм больше весить!

— А у меня обмен веществ быстрый. Из-за моего Инсекта. Телу постоянно нужна энергия, чтобы согреваться. Так что потолстеть с Дубовым мне не светит.

— А ты? — Лиза повернула голову к Лакроссе.

Оркесса лежала с другой стороны. Ногами к моим ногам. А над ними торчало округлившееся пузико.

— Диеты… Тренировки… — простонала она.

Пепельная блондинка красноречиво посмотрела на меня. Будто я бедных девушек едой мучаю. А я молча пожал плечами в ответ. Даже говорить было лень.

К счастью, ягоды это всё равно ягоды. Надолго ими не наешься. К тому же половина их сока — это чистая мана, которая быстро усвоилась. И даже, кажется, сделала нас немного сильнее. От большого количества энергии, чтобы быстрее её перенаправить и переработать, мана-каналы слегка расширились. В общем, скоро наши животы пришли в обычное состояние.

— Так что дальше, Коль? — привстала на локтях Лакросса. И судя по хмурому лицу, настроена она была пессимистично. — Назад нельзя. Куда идти, тоже непонятно. Это место не похоже на конец испытания. И даже если найдём выход отсюда, наш транспортный листок остался в той пещере.

— Не беспокойся, Лакросса, — отвечала княжна, закинув руки за голову и зажмурившись, — уверена, Коля знает…

— Если ты сейчас скажешь, что Коля знает, что делает, — клянусь, следующую ягоду я тебе в глотку запихну!

— Воу-воу, полегче, подруги! — попыталась остановить их Лиза. — Это вы так за внимание главного альфа-самца боретесь, что ли? Дак это по-другому работает.

Пепельная блондинка легла так, что молния на её куртке слегка раскрылась, показывая декольте с загорелыми полушариями. Дразнит, зараза.

— Чё⁈ — сразу взъелись на неё княжна с оркессой.

Тут уже я не выдержал и гаркнул:

— Цыц!

Когда все трое пристыженно замолчали, а Альфачик прижал уши и закрыл морду лапами, спокойно продолжил:

— Да что с вами двумя такое? Какая муха вас укусила? Стоило сюда приехать, как собачиться не перестаёте!

— Прости, — буркнули оркесса с тёмно-бронзовым щеками и покрасневшая княжна.

Лизе мне сказать было нечего, но я посмотрел на неё так, что она сочла за лучшее пристыженно спрятать глаза.

— Да, листок-самолёт нами потерян, назад не вернуться. Найдём новый. А пока осмотримся… Альфачик, чуешь монеты?

Я вытащил из кармана кики-монету и сунул волку под нос. Он встрепенулся, привстал и повёл носом вдоль земли. Значит, здесь что-то есть. Альфачик, не отрываясь от земли, повёл нас к центру поляны. Суровым взглядом заставил девушек подняться и идти за мной. Молча.

Через двести метров они подуспокоились. По крайней мере внешне. Истинная причина их ссор скрывалась где-то глубоко, и нужно время, чтобы она выплыла наружу. И возможно, ещё одна ссора.

Появились пчёлы. Они летали среди маленьких цветов, садясь то на одном, то на другом. Вот только… Это были неправильные пчёлы. Большие и с жалом, длиной с мой палец!

— Я дальше не пойду, — заявила бледная Лиза, встав как вкопанная и прижав руки к груди. — Я боюсь пчёл!

Таких и я боялся! Альфачика и девушек оставил на границе пчелиных территорий, а сам пошёл дальше. Только Инсект на всё тело использовал. Монету я и сам смогу найти.

Те покатые сооружения, что я увидел, выйдя из тростникового лесочка, оказались большими пчелиными ульями. Состояли они из продолговатых сот неправильной формы, похожих на подтаявшие сосульки, которые, словно жуткие костяшки домино, располагались друг подле друга и образовывали нечто вроде диковинных руин. Некоторые возвышались надо мной на целый метр. А жуткие потому, что ульи встревожились, и из них начали вылетать пчёлы. Сами собой с губ сорвались слова старой песенки:

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не барон… Ай!

Одна из пчёл села мне на плечо и попыталась ужалить. И у неё получилось! Жало вошло неглубоко, но было всё равно больно! Что у них за яд такой⁈ И жала. Из трабелуниума, что ли?

А что? Вполне возможно. Здесь же давным-давно была Саранча, вот пчёлы и мутировали. Пожалуй, не стоит здесь задерживаться.

— Ах, как приятно тучке по… Ай! Небу лететь! Да где эта долбаная монета!

Я ускорился, оббегая улей за ульем, и остановился, когда заметил зелёную монету, утопающую в больших сотах. Пальцами отковырнул её и сунул в уцелевший карман. Собрался было уже возвращаться, но…

— Ай! Я же тучка!

Меня ужалили в задницу!

Ну нет, за такое надругательство мне теперь нужна моральная компенсация!

Я отломал солидный кусок сот, и с них сразу потёк янтарный мёд. От таких пчёл он должен быть супер полезный. Повернулся, чтобы уйти, как услышал жуткое жужжание, похожее на вой. Глянул через плечо и увидел рой пчёл, а впереди него огромную пчелиную матку! Крылья в размахе два метра, сама ростом с княжну, но… более фигуристая. Да, пчелиная матка по фигуре напоминала полосатую женщину с очень узкой талией. Только вместо ног огромное жало! И где они только прятались? Неужели в сотах⁈

— Какие-то неправильные пчёлы… — прошептал я, а затем завопил, бросаясь наутёк. — Бежим!

Девушки, увидев, что именно меня преследует, замерли от испуга. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем они пришли в себя и побежали с дикими визгами. Альфачик от страха аж завыл. И я бы тоже завыл, если бы не боялся, что пчела в рот залетит!

— К лесу! К тростнику! — кричал я, прикрывая рот.

Там сила роя значительно упадёт. А если повезёт, то мы и вовсе свалим.

Всей толпой повернули налево и побежали к ближайшей кромке леса. Жужжание сзади не стихало, воздух со свистом врывался в лёгкие. Девушки бежали впереди меня, а впереди них со всех ног уносился Лютоволк. Да, эти пчёлы даже такую зверюгу привели в ужас.

Чёрт-чёрт-чёрт!

Наконец добрались до тростника и с хрустом вломились в него. Бежали не разбирая дороги. Меня ещё пару раз укололи в спину и в ногу, отчего я начал прихрамывать. Но тростник отрезал от нас этих чудовищ. Вот только ненадолго… Я слышал гудение над поверхностью тростника, и оно мне не нравилось. Злое и натужное.

Думаю, они немного разозлились, что я у них мёд отобрал. Который был зажат у меня в подмышке.

Совершенно внезапно тростник расступился, и мы всей гурьбой высыпали на небольшую площадку. Здесь поле с тростником, цветами и грёбанными пчёлами закончилось. Совсем. Впереди пропасть. Ну и небольшая платформа, к которой как раз пристали несколько листков-самолётов. Десяток человек сошли на деревянную поверхность, а возглавлял их блондин Броков. Тот самый. Лиза рассказала, что он целый княжич.

Он знатно удивился, увидев нас, но затем расплылся в довольной улыбке.

— Вот так встреча! — широко раскинул он руки. — Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу!

Отправить