Глава 5

Санкт-Петербург

Императорский дворец, Западный Зал совещаний

Некоторое время назад

 

Зал совещаний в западном крыле был выбран для большого совета, потому что по размерам превосходил все остальные. Практически он занимал половину западного крыла. С четвертого этажа по шестой включительно. Высокие потолки переходили в купол с красочными фресками. На них первые императоры Российской Империи вели армии против полчищ Саранчи. На эти фрески можно было смотреть бесконечно, каждый раз находя новые детали. Их написал известный художник Ефим Ильич Репин, потратив на грандиозное полотно треть своей жизни.

Но Императора Александра мастерство давно почившего художника сейчас не волновало. В зале совещаний собралось огромное количество чиновников и знати: министры, советники, князья.

Докладывал князь Тарасов. Он сидел по правую руку от кресла государя, раскрыв толстую папку, обтянутую замшей цвета запёкшейся крови. На его пальце тускло блестело кольцо с чёрным камнем.

— … Японская Империя в будущей войне планирует сохранять нейтралитет. Мои аналитики прогнозируют, что Император Тадаёси может изменить это решение только в том случае, если наше поражение станет неизбежным.

— Ясно, — отвечал Император, потирая бороду, — значит, пока что он планирует сосредоточиться на китайских княжествах. Нужно помочь нашим союзникам в этом регионе, но так, чтобы японцы ничего не заподозрили. Деньгами, агентами, разведкой — всем, чем можем. А часть дальневосточных дивизий переправить на запад.

— Да, государь.

— Продолжайте, Евгений Михайлович.

Тарасов сделал записи и перекинул несколько страниц в папке, после чего продолжил доклад.

— … не оставляет сомнений, что Османская Империя готовится к войне. Войска стягиваются к нашим границам. Их провокация, благодаря усилиям герцога Билибина, не удалась, поэтому выход у них только один: объявить войну самим. Как только это случится, в войну вступят Британия и Америка. Их объединённый флот уже проходит Босфор.

— Прямо по нашим минам? — удивился государь.

— Они заставили осман использовать свой торговый флот, чтобы уничтожить мины.

— Полагаю, у Османской империи больше нет торгового флота.

— Именно, Ваше Императорское Величество. Затем они очистили пролив от обломков.

— Ясно. Как обычно, запад своих союзников не жалеет. На Балтике минные ограждения установлены?

— Так точно, Главнокомандующий! — поднялся адмирал Северного флота — высокий, дородный мужчина с длинными усами пшеничного цвета и в белом мундире.

— Наши новые ледоколы уже сопровождают первые торговые суда, Ваше Величество, — вслед за адмиралом со своего стула приподнялся министр транспорта — слегка располневший мужчина пятидесяти лет.

Император молча кивнул. В целом он был доволен действиями своих подданных. Насколько вообще можно быть довольным, стоя на краю пропасти.

Тарасов тем временем продолжал доклад:

— Также хочу обратить ваше внимание, что стало известно о третьем прорыве полчищ Саранчи. На этот раз пала Варшава. Как в случае с Гданьском и Краковом, врага удерживают в стенах города, бои идут на улицах, счёт жертв среди гражданского населения уже перешёл на сотни тысяч.

Император устало потёр глаза и пробормотал:

— Жертвуем сотнями, ради спасения миллионов. Ну и бессердечная ты сука, математика.

Услышали его только Тарасов и ещё один советник, сидевший по левую руку.

— Я хочу выслушать мнения Совета Светлейших князей и уважаемых советников, — громко провозгласил государь. — Ваши мысли и предложения.

Александр Восьмой сознательно открыл это ящик Пандоры. Уже через пять минут поднялся такой гвалт, что все выкрики смешались для него в белый шум. Идеальные условия, чтобы пораскинуть мозгами. Порой его мозг выхватывал отдельные полезные тезисы из общего гула голосов, который порождали светлейшие князья, министры и советники. Кто-то уже в уголке тихонько бил морду своему оппоненту, пока государь не видит. И он правда не видел. Император напряжённо думал.

Через четверть часа, когда количество вызовов на дуэли достигло десятка, а накалённый добела воздух начал обжигать лёгкие, Император встал со своего места и громко произнёс:

— Я принял решение!

Его голос раскатом грома прокатился под сводами зала совещаний. Мгновенно повисло молчание. Лишь один короткий удар и последовавший за ним всхлип откуда-то из угла нарушили тишину.

— Российскую Империю ждут очень тяжёлые времена… — вкрадчиво заговорил государь, но каждое его слово было весомым, как выстрел из крупнокалиберной корабельной пушки.

Государь изложил план, который его прадед и его советники разработали больше сотни лет назад. Как раз на такой случай.

— … города, захваченные Саранчой, мы должны отбить, — завершил свою речь Император. — Пока основные силы императорской армии ведут бои на южных границах, западные дивизии займутся освобождением городов.

Это предложение вызвало новый гвалт голосов и возмущённые выкрики. Сильнее всех был недоволен Светлейший князь Деникин.

— Государь! Если вы отведёте ваши дивизии, то мы не сможем удержать фронт! У нас не хватает боеприпасов и продовольствия, а Саранча напирает!

— Если нам не удастся закрыть прорывы, то на ваши крепости нападут с тыла, Ваша Светлость, — грозно отвечал Император. — И уже никакие боеприпасы или пополнения вас не спасут. Держитесь. Если придётся, лично возглавьте свои дружины, но граница должна устоять! Это ясно?

В комнате стало невыносимо жарко. Деникин опустил глаза и сел на место.

— Да, государь.

— Хорошо. Мои сыновья лично возглавят войска, брошенные на освобождение городов. Кстати, где они?..

Александр оглянулся, но из четверых сыновей среди присутствующих увидел только цесаревича Алексея. Он вопросительно взглянул на наследника, а тот лишь пожал плечами.

— Иннокентий! — позвал Император. У дверей поднялся со стула высокий и бледный человек средних лет. Один из самых преданных слуг и гувернёр царевичей. — Что происходит? Они должны быть здесь!

— Взгляните в окно, Ваше Императорское Величество. Они там.

Государь, не понимая, что происходит, встал со своего кресла, подошёл к высокому окну и приоткрыл форточку. В спёртый воздух зала совещаний ворвался свежий ветерок. И чьи-то яростные крики. На земле и деревьях уже лежал снег. А по саду носились трое полуголых царевичей. Владислав и Ярослав убегали от Павла, который приехал сегодня утром из Пятигорска по просьбе отца. Крики исходили от него. Павел гонялся за старшими братьями и время от времени вступал с ними в схватку.

То они валялись по земле, то боролись на руках, то отжимались. И при этом не отдыхали! Владислав и Ярослав были хорошо подготовлены, и в их случае выносливость не вызывала удивления. Но Павел… Он ведь сражался с куда более сильными соперниками и не выказывал усталости! Порой даже противостоял им обоим одновременно!

— Это всё Дубов, государь, — шепнул подошедший Иннокентий. Золотая ливрея горела в солнечных лучах. — Он дал царевичу какую-то пилюлю… тренировки, кажется. К сожалению, я мало что узнал о ней. Это рецепт из архива рода Дубовых. Но, полагаю, он мало чем отличается от подобной пилюли императорского рода. На всякий случай я проверил в нашей библиотеке. Ничего серьёзного. Обыкновенная усиливающая пилюля. Если правильно использовать, то эффект останется на всю жизнь.

— Что ж, Дубов держит своё слово, — кивнул Александр. — Как закончат, пусть явятся ко мне.

— Ваше Императорское Величество, думаю, сперва им не помешает принять ванную.

— Ванной тут не отделаешься, Иннокентий. Прикажи к вечеру истопить баню. Там я с ними и поговорю.

Ещё какое-то время Император и его советники обсуждали различные нюансы будущих действий. Даже на присланную ноту от Британской короны никто внимания не обратил. Её содержание и без того было известно: угрозы санкциями, войной и прочим-прочим, если Российская Империя на начнёт действовать в интересах Британии. А оно ей надо?

Спустя несколько часов Император лично парил своих сыновей в шикарной царской бане, попутно рассказывая каждому его роль в грядущих событиях. Не без удовлетворения государь отмечал, как возмужал Павел.

* * *

Где-то на Облачном Древе (Нирваларион)

Николай

Сейчас

 

— Ну, смотрю, в этот раз ты сразу принёс мне добычу! — сказал княжич Броков. — Похвально!

Я думал меньше секунды. Бросил ему соты, а сам скомандовал девушкам, чтобы бежали за мной. Пробегая мимо блондинчика, заметил, как побледнело его лицо, а взгляд застыл, глядя куда-то вверх. Завывания пчёл стало сильнее. Я прыгнул на один из листов-самолётов, девушки и Лютоволк последовали за мной. Лиза кинжалом рассекла нити, связавшие этот лист с остальными, и я что было сил оттолкнулся от края платформы.

Броков и остальные закричали и кинулись убегать, но слишком поздно. Рой пчёл с жужжанием накрыл их.

— Не-е-ет!!! — завопил со слезами на глазах урод, столкнувший Лакроссу.

Он побежал к парящим листам, но споткнулся об ногу соседа и упал на четвереньки, выронив медовые соты. Они вылетели из его рук прямо к нам. Княжна успела схватить их и покрыть корочкой льда, чтобы соты прекратили источать дурманящий медовый аромат.

В этот же момент пчелиная матка вонзила жало прямо в задницу княжича. Да так глубоко, что у того глаза на лоб полезли.

— Уф! — поморщился я. — Ну всё… прокололи княжича.

В молчании наш листок-самолёт быстро отдалялся от платформы, где рой пчёл загнал команду Брокова в тростники. Оттуда то и дело раздавались вопли боли. Сам княжич остался лежать с открытым ртом и распухающей задницей.

Девушки помолчали ещё немного, а потом взорвались счастливым смехом. Посмеяться было отчего. Во-первых, один очень коварный гад получил ровно то, что заслужил, во-вторых, мы свалили с нехилой наградой. 1000 кикибаллов и медовые соты. Ну и в-третьих, мы, блин, спаслись от пчёл с гигантскими жалами!

Ладно, почти спаслись. Всё-таки, пока мы убегали, пара пчёл нас достала. Яд у них оказался болючий, но не смертельный. Больше всех, конечно, досталось мне, но, благодаря моей огрской половине, эффект яда был не так силён. Всего лишь пульсировало болью плечо, спина и задница, а правая нога пока плохо слушалась. Попали в нерв, видимо.

Девушек цапнули меньше раз, но зато ощутимо. У Лизы одна ягодица была в полтора раза больше другой, у Лакроссы руки превратились в базуки, а у княжны вырос бордовый рог на лбу. Альфачику тоже досталось. Нос его напоминал большую грушу неправильной формы.

Вскоре участок дерева с цветочным лугом и неправильными пчёлами остался позади, и наш листок-самолёт продолжил путь. Лакросса управляла движением с помощью взрывов своих копий. Стояла на корме, повернувшись к нам спиной. Взмахивала то одной рукой, то другой, запуская копья, которые взрывались позади листка-самолёта. Воздушные волны от взрывов качали и толкали нас вперёд. Выглядело забавно.

Воспользовался передышкой и перенёс из кольца специальную мазь с противоядием от укусов разных пчёл, москитов и так далее. Она не была рассчитана на укус ТАКИХ пчёл, поэтому каждую болячку у себя и остальных я смазал особо жирным слоем. Стало легче, и отёк потихоньку спал.

По пути преодолели ещё несколько испытаний. В небольшом озере достали со дна газовую горелку с потерпевшего крушение воздушного шара. Правда, пришлось при этом набить морду паре мутировавших пираний, но это так. Дал каждой по паре оплеух, и остальные испарились. Там же нашли небольшой запас газа в металлическом баллоне, обросшем водорослями и ракушками. Слава Богу, срок хранения у него миллионы лет.

После угодили в паучье царство — закуток, облепленный паутиной. Напавших на нас гигантских членистоногих княжна просто заморозила, и мы освободили несколько застрявших в сетях кикимор. Не за бесплатно, разумеется. Собрали несколько десятков паучьих яиц и из плотного куска паутины соорудили что-то вроде парашюта.

К вечеру, когда в животах снова начало урчать, мы увидели пирс высоко вверху. Ну как, высоко? Нам снизу казалось, что до него никак не достать, а так — метров десять. Слева и впереди — густая крона из золотых листьев, а справа светит закатное солнце, садящееся за кромку моря. Хм, выходит, мы облетели это дерево кругом наполовину. Потому что с утра восход солнца мы тоже наблюдали справа.

В центр листа разместили просохшую горелку, подключили газ, а я встал над ней и раскинул парашют из паутины. Сам покрыл Морёной плотью всё тело, и только после этого Лакросса высекла искру. Метровый столб пламени взметнулся вверх, мгновенно надувая паутину горячим воздухом. Чтобы увеличить тягу, княжна охлаждала воздух вокруг нас.

Пламя обжигало, но в Инсекте это было терпимо. Правда, лепестки цветка, которым я прикрыл своё достоинство, малость пожухли и скукожились. Загорелая Лиза покраснела и постаралась смотреть в другую сторону. А потом у меня и остатки одежды начали тлеть.

Ладно, фиг с ней. Куплю новую. Лишь бы мой Инсект не превратился в Копчёный дуб. И ещё кое-что не прокоптилось случайно.

Через несколько минут мы уже сходили на пирс. Возле него болтался всего один лист, и принадлежал он той шатенке с даром ветра. Кроме неё, на пирсе находились только несколько слуг и распорядитель из рода Лесниковых. Другой, который постарше.

— Фух, — выдохнула девушка. — Хорошо, что вторым пришёл не этот мудак Броков.

— Он столкнул меня и её, — Лиза кивком указала на Лакроссу.

— Добро пожаловать в клуб, девчата, — хмыкнула шатенка и смерила нас взглядом. — Но вам и без него, похоже, досталось.

Что правда, то правда. Выглядели мы, мягко говоря, как после боевых действий. Отёк спал ещё не до конца. Я прихрамывал, а из одежды у меня остались только лохмотья и горелые штаны с целой задницей, и их пришлось перевернуть, чтобы, как говорится, срам прикрыть. Наверно, ещё и лицо чумазое — после горелки-то.

За прибытие вторыми мы получили две тысячи кикибаллов. Поровну разделили между всеми. Сдали паучьи яйца (как знал, что пригодятся) и икринку Царь-жабы. Лесников сильно удивился, увидев её. Похоже, никто не предполагал, что участники сунутся в жабье логово. Хотели дать за неё пять тысяч, но когда я сказал, что съем её сегодня на ужин, цена выросла вдвое. Полученные кикибаллы также поделили на всех. В том числе на Лизу. Она же участвовала в бою с лягушатами. И тоже светила своими прелестями, так что всё справедливо.

Дожидаться остальных мы не стали, как и шатенка, — ушли в зону отдыха. В этот раз это оказался заброшенный городок или посёлок эльфов. Небольшая площадь с пересохшим и заросшим фонтаном, несколько домов с верандами внутри больших ветвей и крупное приспособление с перекидными карточками на одной из стен. Прямоугольное и сильно вытянутое. Турнирная таблица. Довольно большая, на сто с лишним позиций. Но подсчёт очков первого дня пока ещё велся, так что она была пуста.

Дома, кстати, все были закрыты. А еды здесь не предполагалось вовсе. Только если заказать её с помощью странного аппарата, от которого конкретно так фонило магией. Выглядел он как чёрный выпуклый экран на толстой деревянной ножке. Располагался в нескольких метрах от турнирной таблицы — возле стены между последним домом и заросшей плющом толстой веткой на краю площади.

При нашем приближении экран засветился мягким голубым светом, и вскоре на нём загорелись буквы.

Короче, это оказался магазин, в котором можно потратить кикибаллы на всякие плюшки и бонусы. Спальные мешки, палатки, спички, еда и даже съём номера или бани. А ещё можно поменять кикибаллы на рубли. На кой-это сейчас, непонятно, но зато сразу прояснилась стоимость одного очка… хм, странно звучит. Стоимость одного балла. И это баснословная тысяча рублей!

В общем, цены здесь — дикий грабёж!

— Да я на эти деньги могла бы целый год всё своё племя кормить! — взвыла Лакросса, глядя на цены.

Лиза сочувственно похлопала её по плечу.

Я опустил несколько зелёных монет в прорезь под экраном, заказал нормальной еды и снял один из домов. Понятно, домом это можно было назвать с натяжкой, скорее просто обширные двух- или трёхуровневые апартаменты. Ещё очень хотел снять баню, чтобы смыть с себя остатки лягушачьей слизи, стягивавшей кожу, но её здесь не оказалось. Зато были купальни, как на первой стоянке.

Судя по всему, в том небольшом закутке, в левой части площади. И стоила она значительно дешевле. Так же приобрёл новую одежду себе и Лакроссе с Лизой. Пепельная блондинка отчасти из-за нас пострадала и почти лишилась своей одежды. Ещё и пчёлы покусали. А я не люблю ходить в должниках, пусть даже в моральных.

Закончив делать заказ, отошёл от стойки. Внизу в небольшой лоток в виде дупла упало несколько тонких деревяшек. Ключ-карта от дома и пропуски в купальни. В доме мы оставили ледяное яйцо с медовыми сотами внутри и нашли полотенца и банные халаты. Настроение сразу начало подниматься. После чего вернулись на площадь — дожидаться остального заказа.

Прибывали другие участники и тоже с любопытством разглядывали магазин и всё остальное. А к нам через четверть часа прилетел майский жук. Точнее, он выглядел как майский, только размером со взрослую овчарку. В лапах он нёс несколько тяжёлых бумажных пакетов, от которых вкусно пахло едой. Я забрал ношу у жука, он развернулся и улетел с размеренным жужжанием, как у пропеллера биплана.

Только развернулся, как столкнулся с красноречивыми взглядами девушек. В наступавших вечерних сумерках их глаза просто горели. У Лизы они были, кстати, зелёные. Девушки смотрели то на меня, то на еду, а я смотрел то на их чумазые и милые мордашки, то на обрывки своей одежды.

Давненько я не стоял перед таким тяжёлым выбором… С чего начать? С еды? Или с купаний и переодеваний?

Зябкий ветерок, овевавший мои почти голые ягодицы, уже всё решил.

Отправить