Глава 12

Проснулся я от того, что мне было удивительно хорошо. Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим, полным сил и исцелившимся от всех ран. Не открывая глаз, попробовал пошевелить руками. Левая свободно двигалась, а вот правую кто-то держал. Я приоткрыл глаза и увидел, что всё ещё лежу в лазарете, в окно бьёт оранжевый закат, а руку зажала между своих ног холодная княжна Онежская. Едва я осознал, где находится моя ладонь, как моё сердце заколотилось. Да, я ощущал небывалый прилив сил. Особенно в одно место. Медленно я скосил глаза вниз и увидел, как мощный стояк приподнял шатёр одеяла.

— Т-ты проснулся? — донёсся тихий всхлип справа.

— Да, — я постарался, чтобы мой голос звучал, как можно более естественно и непринуждённо, но какой там…

— Он так уже п-пятнадцать минут.

— Это нормально для утра.

— Но сейчас вечер…

— Для него утро.

— Я б-боюсь пошевелиться и не могу отвести глаза. Я… я видела вчера, но не думала, что он… такой большой!

Что за зелье дал мне вчера фельдшер? Видимо, оно так подстегнуло мой организм, что он теперь срочно требовал делиться жизненной энергией! По крайней мере я ощущал дикое желание, и у меня из головы не шло местоположение моей правой ладони.

— Не беспокойся, княжна, — я пытался казаться весёлым и беззаботным, — нужно всего лишь взять и…

— Не-е-ет! — завопила Василиса. — Ни за что! Я не готова к такому!

Она вскочила, схватила с тумбочки свой шарф и выбежала вон.

— … уйти, — закончил я фразу.

Ну, в принципе, княжну от себя я обезопасил. Уже хорошо. Ещё не хватало обесчестить дочь Светлейшего князя. Во-первых, я не такой, а во-вторых, потом мне либо жениться придётся, либо огребать на дуэли. Если первое я ещё смогу пережить, то дуэль с патриархом рода Онежских явно нет.

Я снова посмотрел вниз. Проблема ещё стояла в полный рост, но вроде начала спадать.

— Жизнь бьёт ключом, да, Дубов? — в лазарет вдруг вошёл Пётр Васильевич и усмехнулся, кивнув на моё одеяло. — Я предупреждал о побочном эффекте лекарства. Вы с княжной не?..

— Нет! — тут же воскликнул я.

— Ну и хорошо. Данный эффект продержится ещё пару дней, а потом всё вернётся к норме.

Он подошёл и осмотрел мои раны. Разрезал бинты и снял их. Под ними оказались коросты от заживших царапин, пара мелких шрамов и уже сходящие пятна синяков.

— Что ж, вас можно выписывать! Здоровье у вас богатырское, Дубов, так что вы свободны. Одежду вашу заменили на новую, она внутри тумбочки. Ателье с вами скоро круглосуточно работать начнёт.

— Спасибо, Пётр Васильевич, — поблагодарил я.

— Ну, всё-всё, — улыбнулся тот. — Выметайтесь.

Я не заставил его ждать. Оделся, пока он набивал и закуривал трубку с длинным тонким мундштуком и вышел. Напоследок обернулся — фельдшер в клубах оранжевого дыма стал похож на сказочного волшебника. Только островерхой шляпы не хватало.

Сегодняшние занятия я пропустил. Из-за того, что проспал почти целые сутки, сна не было ни в одном глазу, и я решил наверстать пропущенные уроки. Зашёл в комнату, взял пару учебников и направился в парк при академии. Настроение такое, что корпеть над книгами в душном помещении не хотелось совсем. Уж лучше на свежем воздухе. К тому же за учебниками время пролетит незаметно, наступит завтра, и я отправлюсь в город, где смогу заработать немного деньжат. И посетить бордель. Может, на пару дней там вообще поселиться? Пока побочка от зелья не пройдёт.

Мимо меня пробежала Лакросса. Та самая дочь оркского вождя. А все парни, что были в парке, повернули головы ей вслед. Сегодня оркесса оделась ещё более вызывающе, а в какой-то момент я поймал на себе её взгляд. Не давало ей покоя, что я не поддаюсь её чарам. Но сегодня мог бы, потому что она снова бегала в тонком топике, но вместо бесформенных штанов теперь надела тонкие шортики, такие же зелёные, как топ. И они обтягивали буквально всё.

Под бронзовой кожей перекатывались безупречные мышцы, а под тканью шорт тёрлись две половинки безупречного персика. Да, я мог бы сдаться, но именно из-за того, что эта вертихвостка этого от меня и добивается, всё-таки не сдамся. Она пробежала второй раз мимо меня, а я едва смог удержать глаза на страницах книги. На третьем она остановилась возле меня, и поставила ногу на скамейку, чтобы завязать шнурки. Делала она это с совершенной грацией. Издевается, зараза.

— Как дела, Дубов? — спросила она. Её грудь часто вздымалась, из декольте торчали две прекрасных дыньки спортивного третьего размера. — Не хочешь пробежаться?

— Ты за мной не угонишься.

— С чего бы это? Я всю жизнь тренировалась в высокогорье, а на этой высоте кислорода намного больше. Я сделаю тебя в два счёта.

Она самодовольно улыбнулась, обнажив два маленьких клычка и взмахнув длинными ресницами. В принципе, идея пробежаться не такая уж плохая.

— Идёт. Три круга вокруг парка. Что на кону?

— Свидание со мной.

— Не боишься, что я выиграю?

— Увальню вроде тебя ни за что за мной не угнаться.

Я хмыкнул:

— Заметь, я тебя за язык не тянул.

Пока Лакросса бежала на месте, высоко задирая колени, чтобы снова разогнать кровь, я снял свитер, закатал рукава рубашки и поправил школьные брюки, чтобы они не мешали. Немного размялся, и на счёт «три» мы припустили вокруг парка.

Для меня самым главным было бежать впереди оркессы. Потому что, беги я позади нее, от вида её чудесной попки я бы тут же начал прихрамывать. А это снизило бы мою скорость втрое. Да и обгонять, возможно, не захотел бы её. Так что я сразу вырвался вперёд и пробежал три круга, каждый где-то под километр, вокруг парка, слушая злобное пыхтение позади меня. Должен признать, Лакросса бегала быстро. Возможно, даже быстрее меня, просто я всё ещё был под воздействием зелья Васильевича, и во мне просто бурлила энергия. Я даже своего веса не ощущал. Наслаждался вечерней прохладой и шелестом ветра. В парковом пруду плавали утки и крякали. Какая-то декоративная и безобидная порода.

Третий круг закончился там же, где начался. У скамьи, на которой я сидел. Обернулся, но Лакроссы не увидел, похоже, обиделась из-за проигрыша. Возможно, даже первого в её жизни. Ничего, слово надо держать, значит, увидимся на свидании. Только где и когда, я пока не знал.

— Ну, Дубов, всю малину испортил! — прокричал мне один парень. Он и половина других студентов с разочарованными вздохами потянулись вон из парка.

Я улыбнулся самому себе. Простите, ребята, видит Бог, я не специально. Зато от бега мне полегчало, и я решил продолжить чтение учебников у себя в комнате. Путь в мужское и женское общежитие проходил по одному коридору, который в конце раздваивался. В одну сторону, влево, он шёл к лестнице на подземные этажы, где и была мужская часть общежития, а в другую — к лестнице на верхние этажи, где располагалась женская половина.

Обычно вход в женскую половину сторожила старуха-вахтёрша. Она сидела в маленькой будке, а оставшийся проход загораживал турникет. Свято блюла честь живущих здесь девушек. А вот парней никто не стерёг. Ну оно и понятно, кто в здравом уме сунется в мужскую общагу?

Сегодня вахтёрши почему-то не было. Зато я услышал голоса. За будкой стояла Агнес, припёртая к стенке двумя девицами, рыжей и брюнеткой, красивыми, как с картинки. Гоблинша повесила курносый нос и хлюпала им, не поднимая головы, а две, судя по нарочитой красоте, аристократки над ней потешались.

— Будь моя воля, — цедила брюнетка, — я бы вам, зелёным, запретила в академии учиться. Сидите в своих трущабах и носа не показывайте, чтобы не портить настроение благородным людям.

— Да, а ещё лучше, — вторила ей рыжая, — если их и из городов вышвырнут. От них только дым и копоть, портят свежий воздух.

— Уж лучше дымом вонять, чем смердеть, как вы, — зло выкрикнула Агнес. — Даже ванной духов ваше зловоние не перебить.

А она себя в обиду не даёт! Молодец. Но гоблинша тут же получила пощёчину за свою дерзость. Она подняла голову, на щеке появился след ладони, тёмно-зелёный, а в карих глазах загорелась злость.

В моих тоже.

Я как раз подошёл ближе.

— Не нашли никого своего размера, чтобы поиздеваться?

— Ой, — обернулась брюнетка, — неужели это тот мифический муж, которым она нас пугала? Тебе ли говорить о размерах, Дубов. Сам-то тоже никого не нашёл, да? Вот и мучаешь малявку.

В глазах Агнес при виде меня появилась радость. Но потухла, когда я развернулся и пошёл обратно.

Рыжая не удержалась:

— Вот и всё, бросил тебя твой муженёк?

А я просто зашёл в будку, взял огнетушитель и вернулся.

— А вы? — спросил я.

— Что мы?

— Вы — моего размера? — я взглядом указал на бугор в штанах. И нет, это он ещё в спокойном состоянии. Ну как, в спокойном? Если учесть побочный эффект зелья, то не очень… но жарить этих куриц облезлых я даже за деньги не хотел.

Брюнетка побледнела от ярости:

— Что ты себе позволяешь, выскочка безродный?

— Да, что ты себе позволяешь… — вторила ей рыжая, но не так уверенно. Не сводила глаз с моего паха. Видимо, думает, что она мне по размеру.

Я пожал плечами.

— Всё, что захочу.

И направил на них струю из огнетушителя. Липкая пена тут же облепила красоток под их вопли и визги, и они побежали от меня куда подальше. К сожалению, «куда подальше» оказалась ближайшая стена, так как пена ослепила их, и они ничего не видели. Так и бегали, врезаясь в стены, спотыкаясь и крича. А Агнес пару раз дала им по задницам. Правда, для этого ей пришлось подпрыгивать, так что удары получились болезненные и обидные.

Я поставил огнетушитель на место, оставив вахтёрше записку, что пришлось тушить два источника потенциального пожара. А потом вернулся к Агнес, которая заметно повеселела.

— За что они к тебе так? — спросил её.

— Ай, расстроились, что меня Вадим Матвеевич похвалил за то, что отлично разбираюсь в огнестрельном оружии. Курицы просто не знали, что я не просто в нём разбираюсь, я его обожаю! Нам сегодня показывали винтовку Мосина нового образца. Ох, ты бы её видел, Коля! Как скользит затвор, просто музыка! А автомат системы Шугина! Тысяча выстрелов в минуту, дисковый магазин на сотню патронов.

— Ого! Серьёзная вещь. Жаль, мои пальцы не дадут пострелять из такого.

— Ага, правда нам тоже не дали. Сказали, что кто-то испортил стрельбище, и надо ждать две недели, пока его восстановят.

Я тут же сделал вид, что слышу об этом впервые, и вообще не причём.

— Да уж, вандалы.

— И не говори, — кивнула Агнес, вытерев нос рукавом. — Спасибо.

— Да… — отмахнулся я.

— Ты поступил, как настоящий муж! — гоблинша расплылась в улыбке. — Кстати, завтра в город едешь?

Я кивнул.

— Вот там и увидимся! Познакомлю тебя со своим братом для начала.

И как мне теперь отмазаться от этого?

— Подними ладонь вот так, — Агнес показала как. Развернула ладошку к верху и согнула руку в локте, чтобы получилась площадка.

Я сделал так же. У меня получилась площадка, на которой она вполне могла бы разместить свою попку. Но вместо этого она взобралась на неё, встала и чмокнула меня в губы. От неё правда немного пахло дымком, но аромат был приятный.

— До завтра! — она спрыгнула с моей ладони и бодро потопала к лестнице в общагу, не забывая вертеть аппетитными ягодичками, обтянутыми в кожу комбинезона.

А я даже ничего возразить не успел. Ладно, лучше и правда мне вернуться в свою комнату, пока опять не напоролся на кого-нибудь.

Вернувшись, сходил в душ. Холодный. Очень холодный! На время вроде помогло уменьшить возбуждение, и я снова сел читать учебники, потому что сон так и не шёл. Ещё бы. Целые сутки всё-таки проспал.

Не шёл сон, не шли и знания в голову. Я всё думал об Агнес. Она была красивой для гоблинши. Гладкая зелёная кожа, вздёрнутый носик, глубокие карие глаза, чёрные волосы и отличная сочная фигурка. Если бы проводился конкурс красоты среди гоблинш, то она бы взяла первое место. Но я не понимал, шутит она про мужа или нет. С одной стороны, вроде да. Об этом говорил её шутливый тон и смех, когда она видела мою реакцию. С другой…

А если серьёзно? Жениться я был не готов однозначно. Во-первых, моя главная задача — отстоять землю отца, чтобы затем спокойно жить на ней. Во-вторых, подтвердить баронский титул. Хочешь-не хочешь, а остальным аристократом с ним придётся считаться, а значит, меня оставят в покое, и я смогу совершенно спокойно предаваться блуду и пьянству. Шучу!

Предпочитаю рыбалку и охоту. И веселее, и для здоровья полезнее. И как-то не вяжутся жёны и прочие обязательства с таким образом жизни. Но опять же, сердцу не прикажешь… Отец вон вообще на огрше жениться пытался, но ему не дали, так они всё равно жили вместе, как муж и жена. Значит, было в этом что-то… В общем, патовая ситуация. Агнес мне вроде как нравилась, девчонка она заводная, хоть и со своими приколами. В общем, обижать её не хочется, но вот оставались другие вопросы. Скажем так, её рост меня не отталкивал, я боялся последствий несовпадения наших… темпераментов.

Я отложил учебник по алхимии в сторону, надеясь, что хоть толика знаний осела в голове, несмотря на чтение вполглаза. Спать по-прежнему не хотелось, и я пошёл прогуляться.

Я как-то не задумывался о том, насколько огромна Пятигорская академия. В высоту не меньше десяти этажей, не считая подземных. И это только два крыла, которые и, правда, как крылья расходились по бокам от основного корпуса, который был выше ещё на несколько этажей. На самой вершине находился кабинет директора. А я сейчас был в правом крыле здания. Поднялся с подземных этажей и бродил по пустым коридорам в надежде, что найду сон.

В пустых коридорах, залитых лунным светом, было какое-то очарование. Никто не бегал, не мельтешил и не выяснял отношения между родами. Время будто застыло. Только тишина, ветер в форточке и чьи-то сладкие стоны.

Стоп! Что? Какие ещё стоны? Я пригляделся и увидел приоткрытую дверь, из которой на плитку пола падала полоска света. Это была дверь в кабинет биологии, и со стонами я погорячился, потому что потом раздалась ругань. Я подошёл и заглянул внутрь.

Лариса Викторовна стояла нагнувшись, отчего её попка приобрела наилучший ракурс. Два крепких и мощных ореха натянули юбку так, что шов грозил вот-вот разойтись. Учительница по биологии упиралась руками в шкаф, отодвинутый от стены, и пыталась его поставить на место.

Я почувствовал, как в жилах кровь просто закипает, и тихонько постучал в дверной косяк. Лариса резко выпрямилась и обернулась. Её тёмно-каштановые волосы водопадом опускались ниже плеч, а блузка была расстёгнута сильнее обычного. Я смог рассмотреть краешек красного кружевного белья, которое с трудом удерживало налитую грудь.

— А, Дубов, — она поправила очки и строго посмотрела на меня. Хотя её красные щёки выдали её смущение. Всё-таки она понимала, в какой момент и в какой позе я её застал. — Что ты здесь делаешь?

— Не спится. Нужна мужская рука?

— Ты на что это намекаешь? — возмутилась Лариса. Но глаза при этом отвела.

На что я намекаю, на что я намекаю… На шкаф!

— На него, — я кивнул головой в сторону упрямой мебели.

— А, ты об этом. Да, пожалуй, не помешает. Кто-то из учеников отодвинул, а я не могу задвинуть обратно.

Лариса Викторовна отошла в сторону и села на учительскую парту, закинув ногу на ногу. Из-под короткой юбки показались краешек чёрных чулков и красная резинка подвязки. Я с трудом отвёл взгляд и прошёл мимо неё. Одной рукой взялся за шкаф и поставил его на место. Внутри звякнули какие-то колбочки.

— Спасибо, Дубов, — сказала она и снова оценивающе оглядела с ног до головы. — Ты выдающийся индивидуум. Наполовину человек, наполовину огр, верно?

Я сел на другую парту, чтобы быть напротив Ларисы. Похоже, прогонять меня она не спешила.

— Верно.

— Чтобы такой мощный организм исправно функционировал, ему нужно много энергии и много сна. Не меньше восьми часов. Отчего же тебе не спится?

— Фельдшер дал какое-то зелье, чтобы залечить мои раны после… не важно чего. Я проспал целые сутки, так что сейчас сна ни в одном глазу.

— Ах, зелье, — хищно улыбнулась Лариса. Она поправила очки, и они блеснули, отразив свет ламп. — Горькое?

— Ужасно.

— Скорее всего это зелье, сделанное из магнолии стоячей, красноцвета лучистого и… кажется, корня женьшеня.

— Не знаю.

Лариса Викторовна медленным движением расцепила скрещенные ноги, ту, что была сверху, опустила, а ту, что была снизу, положила на первую. Юбка от этого движения ещё немного задралась.

— Это зелье известно своим побочным эффектом. Ты его чувствуешь?

— Если вы о чрезмерной жизненной энергии, то да.

Учительница позволила себе смешок.

— Знаешь, в древности существовал такой учёный, Мендель. Он сформулировал законы, которые объясняли принципы передачи наследственных признаков от родительских организмов к их потомкам. Рецессивные и доминантные гены, их проявление и всё такое…

— Помню что-то из школьной программы.

Я уже понял, к чему клонит Лариса Викторовна, но ей, похоже, нравилось быть эдакой акулой, которая наворачивает круги вокруг жертвы. Что ж, я совсем не прочь и никуда не спешу. Впереди вся ночь, и если ей хочется поиграть, пускай.

— Полукровки в нашем мире не редкость, хоть и не поощряется, но от реальности не убежишь. Эволюцией так заложено, что дети в таких случаях получают от обоих сторон самые лучшие гены. Зачастую они сильны и красивы. Мне любопытно, Дубов, кого в тебе больше, огра или человека?

— И как же это выяснить?

Лариса сняла очки и взглянула на меня из-под пышной чёлки, закусив пухлую губку жемчужными зубками. Она слезла с парты так, что её юбка ещё выше задралась, и я смог увидеть краешек красной ткани, прошла мимо меня, задев бедром и обдав запахом духов и прошедшего дня. Сумасшедший аромат. Она подошла к двери, виляя бёдрами так, что у меня свело ноги, закрыла её и щёлкнула замком. Обернулась и провела рукой по вороту блузки, чуть оттягивая его в сторону.

— Есть один способ… — промурлыкала она.

Отправить