Глава 11

Резиденция князя.

Вечер четверга.

 

В окно кабинета заглядывало не по-вечернему яркое солнце и золотило бороду князя. Напротив него, развалившись в роскошном кресле, сидел красивый юноша с гладким лицом и русыми волосами до плеч, собранными в тугой конский хвост. Он был одет в дорогой зелёный костюм с золотым узором. Рядом стояли ножны, украшенные драгоценными камнями. Из них торчала рукоять с искусной филигранью из платины. Всё это говорило о безупречном вкусе человека. Он катал между пальцами тонкую сигару.

— Не слишком ли мы спешим, отец? — спросил он.

Князь огладил бороду.

— У меня ушла уйма времени на то, чтобы втереться в доверие и выудить необходимые сведения из барона Дубова. Теперь между нами и нашей целью стоит только никчёмный полукровка. Предлагаешь потратить ещё двадцать лет? За это время он может получить титул и обзавестись кучей жён с детьми. Тогда мы увидим его землю разве что в бинокль.

— Что ты, отец, ни в коем случае. Я лишь предостерегаю от опрометчивых поступков, которые могут аукнуться нам позже.

Юноша вставил сигару в вычурный мундштук в виде древней богини плодородия. Изящная обнажённая фигурка из слоновой кости брала кончик сигары в рот. Сын князя закурил.

— Не лучше ли дать барону Верещагину выполнить свою часть плана? — продолжил он, перекатив мундштук из одного угла в другой.

— Этот недоумок уже всё испортил. Теперь Дубов знает, что за ним идёт охота, он настороже.

— Поэтому ты хочешь помочь ему?

— Скажем так, несколько ускорить события. Найди надёжных людей в Пятигорске и привлеки их. Используйте кого-нибудь, кто дорог Дубову.

— Как прикажешь, отец, — юноша улыбнулся и выпустил несколько колец дыма. — Займусь этим прямо сейчас.

* * *

Арена Пятигорской Академии.

То же время.

 

Природа наградила меня внушительным весом, мощным скелетом и сильными мускулами. Сотни раз меня задирали аристократы, принявшие на грудь для храбрости, чтобы приписать себе победу над тупым полукровкой. Бросались по двое, по трое, даже по четверо. Я для них стал чем-то вроде аттракциона на проверку силы. Правда, почему-то этих идиотов никто не предупреждал, что аттракцион для них может стать одноразовым.

Потому что после они могут остаться прикованными к инвалидной коляске. Я по этому поводу не испытывал никаких сожалений. Любишь кататься — люби и саночки возить. Или своё кресло. Самое главное, что ни одному из них ни разу не удалось меня пошатнуть. Мои ноги всегда крепко стояли на земле и так же крепко вбивали морды самонадеянных полудурков в пыль.

Пожалуй, когда я закончу с Сергеем Михайловичем, то подойду и спрошу его: о чём ты думал, дебил?

В этот раз я был готов и увидел его атаку. Он взмахнул мечом, и я уклонился. А затем произошло то, чего я никак не ожидал. Что выбило меня из колеи и дало понять — бой не будет простым. Атака мечом оказалась обманкой. Я ушёл вбок, уворачиваясь, но в следующий миг в мою грудь врезался его кулак. Удар вышел такой силы, что я пошатнулся и отступил на шаг. На целый шаг! Сергей Михайлович увидел шок на моём лице и ухмыльнулся. Шрам разрезал улыбку надвое.

Чёрт, насколько же он силён?

Я больше, мои руки и ноги длиннее его, но Сергей с лёгкостью уничтожал моё преимущество своим клинком. Он атаковал, а я отступал. Что бы ни делал, я не мог преодолеть границу, которую очерчивало лезвие. И если не начну что-то предпринимать, то учитель рано или поздно загонит меня в угол. Не знаю, в самом деле он собрался меня убить или пытается пробудить мой Инсект, но на собственной шее мне это проверять совсем не хотелось.

Я отступил по коридору между секциями, и оказался на беговых дорожках. Клинок Сергея с тонким свистом разрезал воздух и то и дело вспарывал гаревое покрытие. В воздух взмывали зола и кусочки глины. Я сильно пнул носком ботинка, и туча грязи накрыла Сергея. Он зарычал, когда грязь попала в глаза. А что? Да, подлый приём, но я вообще безоружный! И эту проблему как раз собирался решить.

Я заметил рядом с огороженным ристалищем стойки с тренировочным оружием. Хоть что-то. А то на теле уже появилась пара кровоточащих порезов.

Не выпуская Сергея из виду, дошёл до стоек и схватил первое попавшееся оружие. Им оказался двуручный меч. Правда, для меня одноручный. Судя по простеньким рунам на сверкающем на тупом лезвии клинок был заговорённым. Хотя сила заговора вызывала сомнения. Видимо, на таких клинках тренировали умение вливать в них ману, а не сражаться.

Сергей прочистил глаза и уже через секунду преодолел разделявшие нас два десятка метров.

Чёрт! Да он использует мана-ускорение!

Наши мечи со звоном скрестились. От моего отлетел кусок стали. Учитель не дал мне опомниться и снова атаковал. Мечи звенели и гудели сталкиваясь, а мы кружили вокруг ристалища. Пару раз за счёт длины клинка мне удалось достать противника, и на его щеке вспухло несколько порезов. Но через дюжину атак Сергея моё оружие стало напоминать фиговую такую пилу. Фиговую, потому что вот-вот сломается!

Я ударил сверху, и лезвие переломилось пополам. Отломанный конец поцарапал плечо Сергея. Отлично: чем больше крови он потеряет, тем слабее станет. Но, похоже, учитель разгадал этот мой замысел и усилил натиск. Я снова отступил к стойкам и схватил новое оружие — короткий меч, который развалился от одного удара. Остальные тренировочные клинки постигла таже участь. Дольше всех продержалось копьё, мне удалось пару раз больно достать обломками древка Сергея, но он быстро обкромсал их до уровня зубочисток.

— Заговорённое оружие бессильно, если не вливать в него ману, — усмехнулся учитель.

— Ага, а сила — это произведение массы на ускорение, — ответил я, схватил опустевшую стойку и ударил сбоку.

Сергей попытался защититься клинком, но лишь разрезал длинную металлическую конструкцию надвое. И оба куска врезались ему в бочину. Он отлетел в одну сторону, клинок в другую, а я поднял с земли последнее оружие, что оставалось на стойке. Мощный такой кистень с шипастым шаром на конце. Называется било. Только шипы сами с шариками. Тренировочное оружие… Отлично подходит, чтобы держать Сергея на расстоянии, главное, не дать ему цепь перерубить.

Саданул по мечу препода, чтобы сломать его, пока он не активен, но ничего не вышло, только землю вспахал. А Сергей к этому моменту уже поднялся. Судя по взбешенным глазам, я смог его удивить. И разозлить.

Ничего страшного! Зато драка выходит знатная!

Я решил, что не стоит давать учителю клинок обратно, встал на лезвие и попытался отогнать препода взмахом кистеня. Но Сергей поднырнул под шипы, проскользил по земле и схватился за рукоять меча. Лезвие тут же вспыхнуло голубым. От злости препод влил в клинок всю ману! А я отскочил, чтобы не лишиться ноги.

Я махал кистенем, вспарывая дёрн, а Сергей показывал чудеса акробатики и гимнастики, уворачиваясь. Знал, что если перерубит цепь, то шипастый шар может и в него прилететь. Постепенно отступил к стрельбищу и оказался возле мишеней. Сделанные из стали с деревянными каркасами для установки они напоминали людей со странными щупальцами и диковинных животных.

Рассмотреть их я не успевал, зато прекрасно успевал пулять их кистенем в Сергея. Сталь разрубалась надвое, а деревянные части взрывались щепками, которые впивались в кожу учителя.

Но мишени быстро кончились, а спиной я упёрся в дерево. Зато лицом препод напоминал дикообраза.

— У вас в зубах что-то застряло, — сказал я.

Сергей выплюнул слюнявые щепки.

— А ты силён, Дубов.

Он снова бросился в атаку и заставил меня отступить в лес. Пахло соснами и потом. Моим, наверно. Первый же взмах кистенем обернулся неудачей. У сосен хоть и не было ветвей внизу, но било наталкивалось на деревья, а цепь наматывалась на стволы.

— В лесу кистенем не помахаешь, да, Дубов? — довольно осклабился Сергей.

А на моей груди появилась кровь. Зацепил, гад. Клинок был настолько острый, что даже не чувствовалось, когда он наносил рану.

Да, препод прав. У меня снова нет преимущества. Хотя успел пару раз засандалить ему, но тот будто не чувствовал боли. Я снова отступал. Голубой клинок легко вспарывал стволы сосен, и щепки застревали в моей коже. Я прятался за деревьями, но Сергей каждый раз меня находил.

Постепенно мы вскарабкались на скалу к руинам. Бесконечными атаками учитель загнал меня на лестницу. Я забрался на площадку наверху, ударил кистенем, но Сергей увернулся, а било застряло обломанным шипом в щели между камнями, из которых были выложены ступени.

Несколько мгновений составила задержка. Я тут же дёрнул за рукоять, но Сергей успел перерубить цепь. Сила инерции увлекла меня назад, я упал, кувыркнулся и свалился вниз. Учитель тут же спрыгнул сверху, нанося удар мечом.

Заговорённое оружие. Главное оружие против Саранчи, сделанное из их же панцирей. Лезвие острее любой бритвы, а если клинок наполнить маной владельца, то такое оружие не остановит и трёхметровая броня. Вот только… Чтобы что-то разрезать, нужно ударить кромкой лезвия.

Я свожу ладони, когда направление удара Сергей изменить уже не может. В последний миг, когда клинок почти касается моего лба, ладони встречаются. Я зажимаю меч в тиски, напрягая дельты и грудные мышцы. Они гудят от усилия. Ноги учителя касаются земли, и он пытается всем весом давить на лезвие. По моим глазам бегут ручейки пота.

Сергей Михайлович хрипит, обнажив зубы. Я рычу, пытаясь остановить его меч, но тот двигается, проскальзывая между ладонями. Тогда пинаю учителя в живот. Одновременно ослабляю ладони, лишая его точки опоры, и Сергей отлетает на две дюжины метров, врезается ногами в скалистую землю и пропахивает ее ещё на полдюжину шагов. Замирает на краю скалы. Клинок из рук так и не выпускает. Держится за живот и сплёвывает кровь.

Вдруг я услышал железный лязг, потом хлопок, взглянул вниз и увидел маленькую фигурку с голубыми волосами и коричневым шерстяным шарфом. Княжна Онежская? Что она здесь делает? А если её случайно ранит?

Сергей бросил взгляд на мою маленькую знакомую, потом на меня, и снова на неё. И ухмыльнулся. Разгадал мой страх.

— Нет! — крикнул я.

Учитель ударил по скале наотмашь, и каменная крошка полетела мне в глаза. Я едва успел закрыть ладонью. Сергей уже сбегал по склону вниз. Зараза! Я могу не успеть!

Я прыгнул прямо с обрыва вниз. Кости у меня крепкие, не сломаются, а вот пятки отобью. Лишь бы почки не опустились.

Врезался в землю, как пушечное ядро, и получилась вмятина, от которой разбежались трещинки. В них тут же посыпался песок и прошлогодние иголки. Побежал наперерез Сергею. Мы почти одновременно выскочили из леса, но он был чуть впереди. Использовал остатки маны, чтобы успеть быстрее меня. А я бежал так, что каждый шаг отдавался эхом, а на земле оставались глубокие отпечатки ног.

Перед княжной Сергей остановился и занёс меч для удара. Глаза княжны в страхе расширились. Она не отрываясь смотрела на голубое лезвие. А я не успевал. Никак не успевал!

Я прыгнул и в полёте ударил хуком справа, надеясь хоть чуть-чуть отклонить траекторию клинка. Неужели Сергей в пылу схватки сошёл с ума?

Голубой клинок рассёк воздух и врезался в мою руку. Но моя рука вдруг стала другой. Кожа будто исчезла, а жгуты мышц, опоясывающие кость, как гигантские черви, превратились в деревянные. Меч Сергея застрял. А мой деревянный локоть по инерции дал ему по морде. Затем я замер и понял, что не могу пошевелиться. Всё тело одеревенело в буквальном смысле.

— Инсект… — выдохнули одновременно Сергей с княжной. Правда, Сергей это сделал уже лёжа.

В следующий миг невидимая сила бросила меня на землю, а на грудь мне словно поставили целый дом. Воздух мерцал и дрожал надо мной и Сергеем — я чувствовал, что он лежит рядом. На Арену вышел директор.

— Княжна, вы в порядке? — спросил он.

— Д-да.

Степан Степаныч кивнул, повернулся к нам и закричал. Нет, он заорал:

— А вы, двое, что здесь устроили? Вся Академия думает, что на нас напали, а на Арене идёт сражение! Совсем ополоумели? Кто из вас двоих зачинщик⁈

— Я… пробудил… его Инсект… — простонал Сергей Михайлович.

Дрожащий воздух вдавливал его в пол. Меня, впрочем, тоже, но я как-то легче переносил всё это. Да и вообще не замечал. Не мог перестать думать о том, что произошло. Меня всего до сих пор покрывала древесина. Я скосил глаза вниз и понял, что сквозь прорехи в одежде можно по мне анатомию мышц изучать. Кожа исчезла по всему телу, остались только деревянные в буквальным смысле мышцы. Правда, пошевелиться я почему-то не мог.

— Да? Каким интересно образом? Сначала попытались убить его, а когда не вышло, бросились на княжну Онежскую? Да вы знаете, что будет с академией, если Якутский князь об этом узнает? Вместо неё останется ледник!

— Я… сам её… позвал.

— Ещё лучше. Предумышленное убийство. Это, вообще-то, уголовное преступление!

— Я, правда, сама пришла, — тихо сказала Василиса.

Я скосил на неё глаза, а она еле смогла оторвать свой взгляд от моего паха, не забыв покраснеть при этом. Похоже, я успел и штаны порвать. Хоть ран, надеюсь, там нет. Их я могу не пережить.

— Правый… карман, княжна… — снова простонал Сергей.

Василиса сунула руку в карман и вытащила монетку. Её тут же отобрал директор и попробовал на зуб.

— Защитный артефакт? То есть, вы всё это подстроили, чтобы пробудить Инсект Дубова?

Сергей кивнул.

— А если бы не получилось? Ладно, княжна, но вы лишили бы руки ученика! И что тогда? Безрукий ученик в пару к безголовому учителю? Последний у меня, по всей видимости, уже есть. Боже, дай мне спокойно прожить остаток моих дней…

— Прошу… прощения… господин директор. По-другому… его Инсект не пробуждался…

Директор глубоко вдохнул и медленно выдохнул. И произнёс настолько холодным тоном, что зябко стало даже мне.

— Обсудим позже вашу профпригодность, Сергей Михайлович.

После он подошёл ко мне. В его голосе ещё сохранился холодок:

— Можете пошевелиться, Дубов?

Я поводил глазами в разные стороны. В следующий миг меня отпустило. И я почувствовал всю силу директора на себе. Как Сергей вообще мог говорить? Я вдохнуть-то не мог. Скосил глаза и увидел, что кожа вернулась на своё место, а княжна снова посмотрела мне между ног, ахнула, покраснела гуще прежнего и отвернулась. Хм, вроде без одежды она меня прежде не видела, а окровавленное рваньё, которое осталось на мне, мало что скрывало.

Давление исчезло, и я смог дышать.

— Понятно, — сурово кивнул директор. — Вашей маны надолго не хватает, а дар не развит настолько, что вы не можете шевелиться. Нужны дополнительные тренировки, но это мы обсудим позже. А сейчас в лазарет. Выглядите вы хуже, чем раздавленный помидор. Княжна, прошу прощения, но наше занятие на сегодня отменяется. Отведёте Дубова в лазарет?

— К-конечно, господин… апчхи! Директор, — Василиса кивнула, при этом стараясь не смотреть в мою сторону.

Я встал и вышел вместе с ней с Арены. Сергей и Степан Степаныч остались вдвоём.

Закатное солнце золотило улицу. С возвышенности, на которой располагалось здание Арены, были видны остальные горные вершины, уходящие вдаль. Где-то внизу, в оранжевой дымке раскинулся Пятигорск. Мы с княжной медленно пересекали открытое пространство от Арены до основного здания Академии. Я хромал, а рана на руке, нанесённая мечом, кровоточила. Остальные, впрочем, тоже не отставали. Но крови было на удивление мало, значит, Инсект защитил от основного урона.

Я шёл и осматривал руку. Интересно… Клинок, который разрубал сталь и толстые деревья так же легко, словно это были тонкие восковые свечи, застрял в дереве моих мышц, пройдя не больше пяти миллиметров. Я-то в момент атаки уже простился с одной из своих конечностей, собирался просто хоть чуть-чуть оттолкнуть клинок обезумевшего препода, а тут вон как… Остановил полностью.

— Коль! — позвала меня княжна.

Она шла рядом, глядя куда угодно, кроме как на меня. Надеюсь, прорехи в паху не были тому причиной. А хотя пускай. Я же себе не сам штаны разрезал. Это всё результат сражения не на жизнь, а на смерть.

— Что?

— Почему ты скрывал от меня свой дар? — Василиса остановилась и уставилась себе под ноги. Её шею и грудь закрывал длинный шерстяной шарф коричневого цвета. — От всех скрывал.

— Я не скрывал.

— Тогда не понимаю. Если Инсект пробуждается только в случае смертельной угрозы, то почему он не пробудился во время боя с Сергеем Михайловичем?

— Не знаю. Думаю, что я не видел в нём смертельной угрозы. Он учитель, и изначально не хотел меня убивать, и я это знал на уровне подсознания. Потребовалось долго сражаться, чтобы адреналин оставил только рефлексы. Только тогда он, наверно, сам смог поверить, что собирается меня убить. И я тоже. Но у него не получалось. А у меня не получалось убить его. Сергей сильный воин. Даже без Инсекта.

— Но… тогда почему он напал на меня?

— Он… не совсем напал. Если Сергей сам тебя пригласил, то допускал, что не сможет одолеть меня в бою. Ты была нужна для подстраховки. Как запасной план. И он сработал.

— И тогда… пробудился твой Инсект? — она подняла на меня глаза, голубые, как арктический лёд. — То есть ты испугался, что он убьёт меня?

— Да.

— Но ты не знал, что твой дар сейчас проснётся.

— Я всегда думал, что у меня его нет.

Василиса повернулась и пошла дальше. Задумчивость не покидала её.

— То есть… ты был… апчхи! Готов потерять руку, чтобы спасти меня?

Я пожал плечами. А какой у меня был выбор?

— Да.

Мы молча шли дальше. Точнее, шла княжна, а я хромал. В какой-то момент она вдруг посуровела и молча кивнула самой себе, а я почувствовал, что в ладонь втиснулась узкая ладошка Василисы. Почему-то этот жест показался мне более интимным, чем её сон голышом в моей кровати.

— Ой! — она вдруг отдёрнула руку, которая была вся испачкана красным. — Вот я дура! Ты же кровью истекаешь, а я всё о себе! Пойдём скорее!

— Я иду с максимально возможной скоростью, — ответил я. А потом почувствовал, что у меня начинает кружиться голова.

Пожалуй, стоит ускориться!

Княжна обхватила меня за руку и потащила за собой. Если мне не изменяет память, на глазах других студентов она не позволяла себе такой фамильярности. Не пожалела бы девочка потом о своей репутации. Вон, уже гуляющие студенты останавливаются, чтобы посмотреть на полуогра с дочерью Якутского Светлейшего князя.

— Василиса, на нас ведь люди смотрят…

— Дурачок! Мне наплевать!

Она хихикнула, взглянув на меня. Её глаза смеялись. А потом отвернулась и показала кому-то из толпы зевак язык.

В лазарете было светло и уютно, пахло чистотой и стерильностью. Шесть коек, по три с каждой стороны небольшой комнаты, заправлены белоснежными простынями и тонкими одеялами. Пётр Васильевич, как увидел меня, сразу заставил лечь на одну из них.

— Да мне нормально, доктор, — соврал я. К горлу то и дело подкатывала тошнота. Я чувствовал себя максимально усталым, всё тело горело от ран.

Фельдшер пальцами коснулся моего лба, в месте прикосновения тут же разлилось тепло.

— Да уж, нормально, — скривился Пётр Васильевич, — да на вас места живого нет. Старые раны ещё зажить не успели, а вы уже новых наполучали. И ваши клетки только научились трансформировать ману, как вы тут же израсходовали все запасы! Ужасная неосмотрительность. Я запущу ваши регенеративные процессы, но пропишу неделю постельного режима. Полежите у нас здесь.

— Неделю? — взревел я, тут же приходя в себя. — Я в выходные собирался в город деньжат подзаработать.

Видя моё сопротивление, Пётр Васильевич вздохнул:

— Не бережёте вы себя, Дубов. В самом деле, вы же не дубовый!

— Вообще-то, — подняла руку Василиса, привлекая внимание. — Дубовый. Везде.

Везде? В смысле везде? Я посмотрел на княжну, а она покраснела. Понятно…

— О, значит, вот как проявился ваш Инсект. Любопытно, во что он разовьется. Ладно, — кивнул фельдшер. — Будь по-вашему. У меня есть одно мощное зелье, приберегал на особый случай. Но один день вы проведете под моим наблюдением!

Я обречённо кивнул. Пётр Васильевич принёс пузырёк с вонючей тёмно-зелёной жидкость и влил мне её в рот. Она была густой и очень горькой. Потом коснулся моей руки, отчего сначала по телу пробежали мурашки на пару с электрическим покалыванием, а потом меня бросило в жар. Запустил регенерацию, значит. А мне ужасно захотелось спать.

— Княжна, больному нужен покой…

— Нет, я останусь, — Василиса разве что ножкой не топнула.

Пётр Васильевич посмотрел на меня, на неё, снова на меня.

— Видите ли, Николай, у этого зелья есть один побочный эффект…

Я отмахнулся. Я уже понял какой — мне жутко хотелось спать, а веки словно кто-то тянул вниз, чтобы закрыть их.

— Пусть остаётся, — проворчал я. — Её холод сбивает жар.

Фельдшер развёл руками:

— Ну, вы люди взрослые. Так и быть, оставайтесь. К завтрашнему вечеру я вас выпишу.

После этого Пётр Васильевич вышел и оставил нас с Василисой одних. Она тут же легла рядом и обняла меня; освежающий холодок разлился по всему телу.

Боже, какое облегчение… только волосы нос щекочут. Но это можно потерпеть… Да и лень двигаться, подушка такая мягкая. Отосплюсь… А послезавтра пойду в город.

Как же хочется спать…

 

500 лайков!

Друзья как и обещали дополнительная 12 глава.

Отправить