Глава 10

То, что я принял за седину, оказалось выжжеными на солнце прядями. Потная оркесса стояла прямо передо мной. Пахла она просто одуряюще. Её ореховые глаза пытались прожечь меня насквозь. А другие студенты, похоже, изо всех сил кусали локти от зависти.

— Я повторю свой вопрос, — снова сказала она. Голос был сильный и красивый. Таким не грех и воинство амазонок на смерть послать. — Ты специально не смотришь на меня?

— Чего?

— Весь парк с меня глаз не сводит, а ты… просто сидишь и смотришь на рыбок! Рыбки тебе симпатичнее меня?

— А мы знакомы? — я на всякий случай снова присмотрелся к оркессе.

Слов нет, она была просто шикарная. Наверняка, высших орочьих кровей, какая-нибудь дочь вождя или потомственная шаманка. У них не было аристократии, зато орки крепко держались родоплеменного строя. И конкретно эта оркесса своей внешностью будоражила воображение. Стройная, сильная, тело сложено атлетически, ни грамма лишнего жира, плоский живот с кубиками под бронзовой кожей, которые не закрывал очень обтягивающий топ. Сквозь тонкую ткань, которая прекрасно отводила влагу, торчали небольшие соски, даже с пирсингом — орки любили пирсинг из мелких косточек. Широкие спортивные штаны были в пятнах пота, но не скрывали мускулистые ляжки с круглыми ягодицами. По крайней мере те студенты, которым повезло занять лавочку напротив, пожирали зад оркессы глазами, как загипнотизированные.

Но я всё равно видел её впервые.

— Моё имя Лакросса Морок. Я — дочь вождя Грога из племени Горных ястребов. А ты кто такой?

Надо же, я угадал насчёт её происхождения.

— Дубов. Николай.

— Ты похож на орка, Дубов Николай, но таких больших, бледных и волосатых я ещё не встречала. Почему ты не обращаешь на меня внимания? Я тебя не привлекаю?

Я снова посмотрел на оркессу. Два последних дня были достаточно насыщенными, и сегодня мне бы просто выспаться. К тому же, занимать очередь в армии её поклонников не хотел.

На лавочке, с которой на Лакроссу пялилось трое парней, началось какое-то копошение, а потом один из них, поджарый брюнет, поднялся и подошёл к нам.

— Эй, красотка, говорят, секс заменяет сорок минут бега. Не хочешь… побегать?

— Я тебе ноги вырву, — коротко сказала Лакросса.

А я усмехнулся. Вот это она даёт! Точнее, не даёт.

— А ты чего лыбишься? — окрысился брюнет на меня. — Бессмертный, что ли?

— Я тебе руки вырву, — сказал я с улыбкой, а он сразу побледнел.

— Н-ну и чёрт с вами!

Какой милый мальчик. Он вернулся к своим дружками, и все вместе они свалили из парка. А я сказал Лакроссе:

— У тебя и без меня хватает поклонников.

— Ты не ответил на вопрос, Николай Дубов, — Лакросса встала так близко ко мне, что я лицом ощущал жар её тела. Да, горячая штучка в прямом смысле слова. — Я тебя не привлекаю?

Ну уж нет. Я эту игру знаю. Стоит мне признаться, как оркесса махнёт хвостом и исчезнет, а я останусь стоять дурак дураком, выделяясь из толпы её фанатов разве что габаритами.

— Сегодня, — я встал со скамейки и наклонился к её уху, чтобы прошептать. Ростом она была высокая, мне по плечо. — Меня ужасно привлекает мягкая… и уютная постель.

И ушёл, чувствуя, как она прожигает мне спину взглядом. Было бы у неё копье, наверняка метнула бы в след. Ничего, иногда всем полезно спуститься с небес на землю.

Ночь я провел спокойно. И даже не обнаружил с утра княжну Онежскую в своей кровати. Видимо, Тамара Петровна усилила над ней надзор после последних событий. Так что я спокойно принял душ, собрал учебники на сегодня и двинул на завтрак. Народу было полно. Занятия начинались в девять по местному времени, так что в восемь утра в столовой был аншлаг из студентов. Всё-таки мне нравилось, что здесь такое разнообразие блюд и… рас. Даже заметил парочку гномов, которые держались обособленно от остальных. Они вообще не любили покидать свои подгорные города, но отправляли на поверхность учиться самых знатных детей. К ним тоже часто ездила наша аристократия — студенты по обмену или вроде того. Заметил ещё зелёных гоблинов, а среди них Агнес. Похоже, обзавелась друзьями. Надо бы с ней поздороваться.

Только я об этом подумал, как ко мне подсел Павел. В этот раз он ел ячневую кашу, а я себе положил яичницу, несколько ломтиков бекона, омлет, гречку и шампур с мясом. И литровую кружку кофе. А что? Организм у меня молодой и здоровый. Ему надо много энергии.

— А ты не умеешь пользоваться своей популярностью, — сказал Павел.

— Чего это?

— Отшил вчера оркскую королеву красоты, хотя она сама к тебе липла.

— Ага, конечно. За ней там половина парка чуть хвостиком не бежала, а я просто из общей массы выделился.

— Ну, знаю только, что теперь об этом вся Академия судачит. А у Лакроссы до сих пор дым из ушей валит. Ты поаккуратнее, Дубов. Орки — народ горячий.

— Кто бы говорил, охотник за эльфийскими юбками.

— Туше, — засмеялся Павел.

На этом мы разошлись. Он доел свою кашу и отправился на занятия. Вроде его зачислили к «клинкам». Интересно, какой у него Инсект? И какой у меня…

Первой была биология вместе с первокурсниками «ежей». То есть, факультета Барьер. И, похоже, я пришёл слишком рано. Кроме меня в аудитории сидела всего одна девчонка. Весьма симпатичная, с хорошими, мясистыми формами и чёрными волосами. Судя по всему, простолюдинка, потому что аристократ ни за что не стал бы вытирать доску перед занятием. А она усердно тёрла её. Я поднялся повыше и занял одну из задних парт. Если сяду спереди, то заслоню кому-нибудь вид.

В аудиторию зашли трое парней. Смазливые и подкачанные. Вот эти точно аристократы, сразу видно породу, которую блюдут уже не одну сотню лет. С их появлением в классе стало неприятно находиться, да и я почувствовал от них угрозу. Парни, два блондина, один из которых с волосами до плеч, и шатен вели себя вызывающе и нагло. Так, будто их родители могут их отмазать от чего угодно. Интересно, а могут они спасти от кулака в рожу? Надеюсь, проверять не придётся.

Троица мерзко посмеивалась каким-то свои шуткам и поглядывала на девчонку у доски. На меня же они внимания не обращали. Не заметили?

Вдруг один из них, коротко стриженый брюнет, подошёл к девушке и, гаденько улыбаясь, произнёс:

— Сударыня, позвольте мне?

Студентка не поняла, к чему всё идёт, и положила тряпку в протянутую руку. Тот, вместо того, чтобы вытереть до конца доску, отошёл к своим, чем вызвал взрыв довольного хохота.

— Господин, — девушка, глядя себе под ноги, подошла к компашке. — Сегодня я дежурная и должна очистить доску. Не могли бы вы вернуть тряпку?

— Вот эту тряпку? — уточнил длинноволосый блондин, ткнув наманикюренным пальчиком в грязную ткань, лежащую на столе перед ним. К ней он даже не прикоснулся. Такие сами руки не пачкают.

Ну, начинается представление.

— Да, эту, господин.

Блондинчик что-то шепнул своему другу-шатену и вслух сказал:

— Хорошо, забирай.

Шатен под смех товарищей швырнул тряпку к доске.

— С-спасибо, — поблагодарила девушка.

Вот, мрази. Я начал вставать из-за парты. Студентка в это время подошла к тряпке и нагнулась, оголив из-под короткой юбки сочную попку в белых в красный горошек трусиках. Мило. Отрыжки дворянства загоготали. Длинноволосый смеялся, как лошадь. В смысле практически ржал. Если с внешностью селекция не прогадала — все трое были писаными красавчиками, то по части приятного смеха промахнулась конкретно.

Девушка, когда поняла, что случилось, резко разогнулась и обхватила юбку руками, чтобы та, чего доброго, снова не задралась. Яркий румянец залил её щёки.

— Г-господин, зачем вы так?

Троица поднялась со своих мест и обступила студентку. Увлечённые жертвой, меня они по-прежнему не замечали. Или их подсознание старательно защищало их от травмирующего опыта в виде горы, выросшей прямо позади них. Ничего, я их сейчас сам травмирую.

Длинноволосый блондин первым набросился на девушку и принялся её лапать, приговаривая:

— Дай номер своей комнаты, дорогуша, и вечером мы продолжим уроки дворянского этикета.

Тут-то он любит холёными ручками поработать.

Шатен стоял справа от него, а белобрысый — слева. У девушки от моего вида в глазах стал плескаться ужас. Она решила, что я с ними? Нет, хорошая моя, я за ними.

Шатена я схватил за шкирку и впечатал в доску. Со стоном он сполз вниз. Белобрысому вшатал с кулака по наглой морде. Он отлетел к двери кабинета. Только тогда блондинчик сообразил, что что-то не так. А я скажу, что не так — он вообще зря появился на свет.

Едва он обернулся, как тут же попытался меня ударить. Хорошая реакция. Но я быстрее. Я поймал его руку. Второй он потянулся к клинку, но я и её схватил. Он попытался меня пнуть, но я подставил колено, и студент взвыл от боли.

— Кто ты такой? — выдавил он.

А во мне кипела злость. Я с удовольствием произнёс своё имя.

— Дубов. Николай.

— А… выродок, о котором судачит вся Академия. Ты сдохнешь! Я вызываю тебя на ду…

Я ударил его собственным кулаком. А он снова заладил:

— Я вызываю тебя на ду…

Теперь я ударил другим его кулаком, и взгляд блондинчика помутился. Теперь он явно готов слушать.

— Знаешь, чего я не люблю больше таких, как ты. Начинается на букву «д». Для меня это слово означает, что прежде, чем я размажу кого-то по стенке, мне нужно ждать. Я не люблю ждать. Зачем? Можно решить всё здесь и сейчас. Ты ведь тоже думал, что силой можно получить всё, что хочется? Вот и я так думаю. И я хочу, чтобы ты отвалил от неё. А ещё хочу оторвать тебе голову. Что ты выберешь? И только попробуй произнести «ду». Я из тебя эти буквы алфавита навсегда выбью.

— А как мне твою фамилию произнести, умник? — в ужасе завопил студентик.

Хм, об этом я не подумал. С другой стороны…

— Зови меня «господин».

— Ты совсем охр… тьху! Фука!

От удара лбом у бедолаги выпали передние зубы.

— Ты шовшем шпятил? Мой отец тебя шароет…

— Мой отец, мой отец… Хочешь заставить собственного старика лопатой махать? А у самого руки на что?

Я отпустил блондинчика и уже замахнулся дать воспитательного леща, как меня остановило деликатное покашливание. В дверях во главе группы студентов стояла женщина. Учительница. Вне всяких сомнений. Высокая, в туфлях на шпильке, тёмные волосы туго стянуты заколкой на затылке, только одна прядь падает на красивое лицо. На глазах стильные очки. Серый пиджак и белая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами. В декольте была отлично видна грудь в чёрном кружевном лифчике. Упругая четвёрка. Серая юбка-карандаш плотно облегала стройные ноги в чулках и сочную, другого слова я подобрать не могу, задницу.

Взгляд серых глаз пригвоздил меня к полу. Будто ученый смотрит на лягушку перед тем, как её препарировать.

— Итак, дорогие ученики, — заговорила она. Голос был ровный и приятный, но сильный и властный. — Вы стали свидетелями естественного отбора.

Она прошла мимо меня, обдав запахом дорогих духов, и положила стопку бумаг на стол. Приспустила очки и взглянула на меня.

— Самец с более высоким уровнем тестостерона и, как правило, либидо, отбил самку у группы слабых самцов. Но стоит отметить, что сила самца измеряется не в количестве мышечных волокон, а в лидерских и интеллектуальных качествах. Если бы ему противостоял кто-то обладающий достаточными харизмой и умом, то этого самца ждало бы поражение. Поэтому не стоит забывать о развитии и этих качеств.

Я не понял. Это она меня оскорбила или комплимент сделала?

— С другой стороны, нам могут быть неизвестны все качества этого индивида. Он мог просто показать лишь то, что посчитал нужным, — из-под очков она смерила меня оценивающим взглядом снизу доверху и коротко усмехнулась. А я почувствовал себя перед ней голым. Не могу сказать, что мне не понравилось бы.

— Вы трое, — она обернулась к постанывающим дворянам, — я всё видела. Вы отчислены. Кто-нибудь, проводите их в медицинское крыло и передайте мои слова директору.

— Я это сделаю, Лариса Викторовна! — откликнулась девушка, которую я спас.

Она прошла мимо меня, чмокнув в щёку и шепнув «спасибо». Троица обречённо поковыляла следом. Только блондин одарил многообещающим взглядом. Всего несколько дней учусь, а врагов уже…

— Остальные, садитесь. И вы тоже, Дубов. Начнём занятие. Темой, как все догадались, будет естественный отбор.

Я обратно занял своё место. Надеюсь, остальные «ежи» не точат на меня теперь зуб из-за тех троих. Их ведь учат защищать своих, а кто им здесь свои, кроме однокурсников? Так что надо держать ухо востро. Но всё занятие на меня не обращали внимание. Разве что увидел Ланникова. Но он старательно не смотрел в мою сторону и лебезил перед Ларисой Викторовной. А та же, наоборот, то и дела стреляла в меня своими зелёными глазами, а когда проходила мимо, задевала бедром мой локоть. Из-за жары в аудитории я закатал рукава, так что чувствовал кожей ткань её юбки в такие моменты. И тепло тела.

На следующее занятие я попал к факультету Бдения. И вот тут стало по-настоящему интересно! Рядом со мной села гоблинша Агнес, которая никак не желала менять свой комбинезон на форму Академии. Зато нашила на грудь сову и герб Пятигорки. Она не затыкалась весь урок, рассказывая, как познакомит меня со своей семьёй, как пройдёт наша свадьба… ладно про брачную ночь не заикалась. Пришлось бы её расстроить.

А урок тем временем был интересным. Манапользование или манаведение. Называли по-разному. Если коротко, после нашествия Саранчи все расы переболели неизвестным доселе вирусом. Сейчас его называют инсектецидом, хотя, по-моему, стоило бы наоборот. В общем, клетки выживших, хоть и не всех, изменились и теперь могли производить особый вид энергии, который назвали маной. Самые способные могли тратить её на мощные умения — Инсекты. Они и стали новой аристократией. Каждый род обладает своим Инсектом, который, смешиваясь с другими Инсектами, давал новые варианты. Те, кто послабее, тоже могли использовать ману, но более ограниченно, что ли. Типа направляют в заговорённое оружие или броню, а также для телепатии, телекинеза, управления погодой. Так же как с Инсектами, эти люди обладали какой-то одной мана-способностью.

Препод, Владислав Ахметович, коренастый бородатый мужик с проседью в чёрных кудрявых волосах, показал свою мана-способность. Он заставил пожухлый цветок в горшке вырасти и расцвести. Весьма впечатляет! Надо будет у него поинтересоваться, нет ли у него случайно ростков бамбука. В оранжерее точно должны быть. Вырастив такой, и я бы смастерил себе удочку!

Ещё пара студентов-простолюдинов, тут же захотели продемонстрировать свои способности. Один вызвал туман у доски, который чуть не скрыл с головой Владислава Ахметовича, другой прикосновением поменял цвет у парты с ясеневого на шоколадный. Да так увлёкся, что и сам стал шоколадкой с рыжими волосами. Вроде как временно, но на пару дней он точно остался негром. А одна девчонка, симпатичная брюнетка наколдовала ветер, который развеял туман. Правда, потом немного промахнулась, и задрала самой себе юбку, показав ярко-красные стринги. Попка была зачётной, так что никто особо не смеялся. Девчонки надулись от зависти, а парни стали поглядывать в её сторону с недвусмысленными интересом.

Агнес шепнула мне на ухо, что у неё есть такие же, только оранжевые. Я на миг представил и понял, что сочетание зелёной попки и оранжевых трусиков очень даже ничего.

Боже, Агнес, чего ты добиваешься? Хотя, понятно чего. Напрашивается на больничный из-за травм.

После занятия гоблинша чмокнула меня в губы так быстро, что я не успел увернуться. И убежала со своей группой дальше, вертя попкой в обтягивающем комбинезоне.

А неплохой в общем-то денёк сегодня получается.

Я собирался идти дальше, но в коридоре путь мне преградил Сергей Михайлович.

— Идём, Дубов, надо кое-что обсудить.

На улице припекало солнце. Мы вышли из здания Академии, и учитель повёл меня к серому одноэтажному зданию с огромным куполом. По размерам, как огромный стадион. Овальной формы, в длину с километр. Пожалуй, здание не уступало по размерам самой Академии. Одной стороной купол примыкал к горе, срастаясь с ней. В Ярославле было что-то похожее. Его называли Ареной, и проводили там соревнования, чемпионаты и дуэли.

— Знаешь, что не даёт мне покоя, Дубов? — говорил на ходу Сергей. — Ты.

— Я уже догадался.

— Ты лихо расправился с теми убийцами на поезде.

— Меня ранили.

— Чушь. Твои раны даже отдалённо не напоминали смертельные.

— Их клинки были отравлены. Достаточно одной царапины, и человек умрёт в течение нескольких секунд.

— Но ты не умер.

— Я наполовину огр. У нас природный иммунитет ко многим ядам и болезням.

— Как интересно. Ты говоришь «нас», но при этом наполовину человек. Значит, причисляешь себя к ограм?

— А сами как думаете? Полукровка с кровью древнего рода. Я с детства поперёк горла что дворянам, что простолюдинам.

Мы вошли внутрь здания. Сперва шёл широкий, но короткий коридор с высоким потолком. Потом он разветвлялся налево и направо, обходя здание по овалу, Мы свернули направо. В коридоре имелись двери и боковые ответвления. Они вели в раздевалки, душевые, туалеты и в разные секции для зрителей. Стены коридора были светлые и невзрачные.

— Значит, ты изгой для всех людей. Звучит как мотив для того, чтобы убить сына какой-нибудь шишки, не так ли, Дубов? Отомстить за все унижения.

— Не так. Я не знаю другой жизни, привык к ней. Поэтому мне плевать, когда хотят убить не меня. Ну… — я вспомнил, как заступился за Павла, за девчонку в аудитории. Что поделать? Не люблю нечестные драки. — Обычно плевать. А те наёмники хотели меня прикончить.

Сергей Михайлович открыл дверь, которая вела собственно на саму Арену. Дверь мощная, толстая, со стальным штурвалом. Как будто дверь в бункер. Или из него. Мы прошли по проходу между трибунами для зрителей и вышли на огромное открытое пространство. Высоко вверху светило послеполуденное солнце, по голубому небу ползли облака. Сейчас овальный купол был открыт.

Вместо дальней стены выступал склон горы, а основное поле, тоже овальной формы и сильно вытянутое, делилось на секции. На одной, слева, явно находилось стрельбище с мишенями, на другой, чуть дальше, небольшая арена для сражений в рукопашную — ристалище. Около неё мы и вышли. По центру рос лес. Самый настоящий! Хотя скорее рощица, сосновая. Она занимала большую часть арены и окружала скалу с небольшими руинами в виде колонн, лестницы и полуразрушенной площадки сверху. Скала была в высоту метров двадцать и напоминала нос утюга. С одной стороны пологая, а с трёх других — отвесные стены белого цвета. Если упадешь, точно костей не соберешь. Что-то мне эта скала напоминала…

Справа от леса располагалось небольшое поле для игры в лапту.

Беговые дорожки по овалу опоясывали все секции разом. Если со спортивными снарядами, стрельбищем, ристалищем и рингом для рукопашки всё более менее ясно, то назначение леса я до конца не понимал. Предположил, что здесь отрабатывались бои с Саранчой. А потом до меня дошло. Рощица окружала не просто скалу, а сосны были не просто соснами. Это памятник бою с Саранчой у Белой скалы.

Ещё в школе мы изучали эту битву на уроках истории. Если вкратце, Крымский полуостров так и не сдался под натиском Саранчи. Вражеские полчища захватили все территории, кроме этой самой скалы. Последние защитники до самого конца бились в окружении, вся долина пропиталась кровью людей и пришельцев, но люди так и не сдались. Сосны символизировали кедры, которые высадили и тщательно взрастили у настоящей Белой скалы, как памятник стойкости бойцов. Говорят, что на вершине пробудился самый первый Инсект — Вулканическое пламя. Род, который им обладал, уже семь веков восседал на престоле Империи…

— Удобная у тебя версия, Дубов, — учитель вырвал меня из моих мыслей. — Складная. Ты, конечно, силён физически, но я ни за что не поверю, что команда профессиональных ассасинов не заставила тебя применить Инсект. И я не смог. А в свой тест я верю. Он ни одного раза не дал осечку, что бы ни говорил Пётр Васильевич. И у меня есть своя версия, Дубов. Даже две. Либо ты скрываешь, кто ты такой на самом деле. Либо ни я, ни убийцы, ни княжна Онежская со своим Бураном, ни кто бы то ни было другой не заставили тебя поверить в то, что ты сейчас умрёшь.

Сергей Михайлович крутанул штурвал на двери, запирая её, и достал меч. В его руках буквы на лезвии засветились опасным голубым светом. Он вкачивал в клинок много маны. И мне это жуть как не нравилось.

— Что это значит?

— Это значит, Дубов, что ты покажешь мне, кто ты такой. Или умрёшь.

Отправить